Шэнь Мяо неспешно попивала чай.
За окнами Главного зала уже вовсю ревела буря. Шэнь Мяо сидела в уютном углу, изящно удерживая пиалу с горячим настоем, только что поданную Цзинчжэ. Со стороны она казалась лишь безмятежной, обласканной судьбой барышней, покорно ожидающей вечерней трапезы.
Но лицо Лу Лина внезапно потемнело. Лу Са, заметив перемену в брате, проследил за его взглядом, направленным на кузину, и мгновенно подобрался:
— Что стряслось?
Лу Лин проигнорировал вопрос. Не отдав ни единого приказа замершим у дверей стражникам, он решительно пересек зал и подошел к Шэнь Мяо.
— Младшая кузина Шэнь. Нам нужно поговорить наедине.
— Старший брат Лин может говорить всё как есть прямо здесь, — Шэнь Мяо плавно опустила пиалу на столик и безмятежно улыбнулась. — Если беда уже стоит на пороге, утаить ее всё равно не выйдет.
Заметив это напряжение, Лу Цянь и Лу Тань тоже подошли ближе. Разговор явно принимал зловещий оборот, и госпожа Юй с госпожой Ма не могли этого не заметить. Решив, что между старшим сыном и племянницей вспыхнула ссора, они поспешили вмешаться. Госпожа Юй с тревогой заглянула в лицо Лу Лину и строго покачала головой:
— Лин-эр, не вздумай пугать нашу Цзяо-Цзяо.
Лу Са издал короткий, нервный смешок:
— Это еще вопрос, кто кого здесь пугает!
— Старший брат, не томи! Что случилось?! — Лу Цянь, будучи самым младшим, выпаливал мысли вслух, не задумываясь о последствиях.
Лу Лин в упор смотрел на Шэнь Мяо. А она лишь мягко улыбалась в ответ, словно наперед зная каждое слово, которое сорвется с его губ. Эта сверхъестественная, ледяная уверенность сбивала Лу Лина с толку. Спустя мучительную секунду он тяжело выдохнул и с горечью произнес:
— Дозорные принесли весть: орда туцзюэ прорвала внешнюю линию и подступает к самым воротам города.
— Что?! — в голос ахнула Лу Тань, но, осознав, что крикнула слишком громко, в ужасе зажала рот обеими руками. Слуги находились в другом конце зала и не могли разобрать слов. Сейчас жизненно важно было не допустить паники в усадьбе. Если слухи о прорыве дикарей разлетятся по дому, даже закаленные Лу Лин и Лу Са могут потерять контроль над ситуацией.
Госпожа Юй и госпожа Ма выросли в купеческих и чиновничьих семьях, они не нюхали пороха и понятия не имели, что делать при осаде. Лица обеих матрон стали белее мела. Госпожа Ма первой обрела дар речи и затараторила:
— Лин-эр, Са-эр! Раз так, нужно немедля спрятать Цзяо-Цзяо и остальных! Сколько продержится гарнизон, пока ваш отец и дед не вернутся?!
Какой бы мудрой и изворотливой ни была женщина, перед лицом звериной жестокости туцзюэ пасовала любая. Голос госпожи Ма дрожал и срывался. Госпожа Юй, едва не теряя сознание, слабо прошептала:
— Может… нам просто укрыться в погребах?
Лу Цянь и Лу Тань побледнели. Они родились и выросли в Сяочуне, они с пеленок слушали байки о кровавых походах деда, но настоящая война всегда обходила их стороной. Варвары никогда не смели брать город в кольцо! Никто даже в страшном сне не представлял, что делать, если враг ворвется на улицы. Даже когда регулярная армия Минци брала города, это оборачивалось резней. Страшно было помыслить, во что превратят Сяочунь дикие, опьяневшие от крови степняки.
— Предсказание младшей кузины… сбылось слово в слово, — ошарашенно пробормотал Лу Цянь.
Госпожа Ма и госпожа Юй застыли, как громом пораженные. Госпожа Юй в ужасе уставилась на Шэнь Мяо:
— Наша Цзяо-Цзяо… как в воду глядела.
— Чуть ранее кузина предупреждала нас о том, что туцзюэ могут ударить в лоб, — Лу Лин не сводил с Шэнь Мяо странного, почти благоговейного взгляда. — Раз кузина предвидела это, осмелюсь предположить, что у нее есть и план спасения. Если так — умоляю, просвети нас.
Лу Лин отродясь не страдал высокомерием, да и клан Лу не кичился титулами. Но то, что он, старший наследник военной династии, офицер стражи, прилюдно просит совета о спасении у четырнадцатилетней столичной девчонки, было зрелищем поистине сюрреалистичным.
Шэнь Мяо невозмутимо ответила:
— Для начала старшему брату Лину надлежит обрисовать мне расстановку сил. Что именно происходит за стенами?
Лу Лин жестом подозвал дозорного, принесшего весть. Воин на миг опешил, видя, что командир отчитывается перед хрупкой барышней, но привычка к повиновению взяла верх. Он отбарабанил:
— Отвечая госпоже: наши люди заметили скопление сил туцзюэ у городских ворот. Главнокомандующий и генералы еще не вернулись из степи. Тех солдат, что остались на стенах, катастрофически мало для сдерживания такого напора… — На этих словах голос дозорного предательски дрогнул.
Шэнь Мяо даже бровью не повела:
— Какова численность противника? Они идут единым кулаком или рассыпались мелкими отрядами?
Лу Са впился в профиль Шэнь Мяо пораженным взглядом. Дозорный, сглотнув, ответил:
— Орда огромная! Стоят разрозненными лагерями, но сквозь ветер отчетливо слышно ржание боевых коней. Очевидно, с ними стянуты основные конные резервы.
Услышав это, члены клана Лу с шумом втянули воздух. Лица Лу Лина и Лу Са исказились от отчаяния. Наличие тяжелой кавалерии означало лишь одно: у ворот стоит не кучка мародеров, а полноценная армия! И единственные, кто мог бы дать им отпор — отборная гвардия Шэнь Синя и лучшие люди Лу Суя — сейчас гонялись за призраками в голой степи. Сяочунь остался абсолютно беззащитен.
Пророчество Шэнь Мяо сбылось с дьявольской точностью. Варвары применили классическую тактику ложного отступления: выманили основные силы города на восток, а сами ударили с запада. Эти «дикие» кочевники оказались не так уж просты — они умудрились скрытно стянуть под стены резервную орду! Пусть это и не были их отборные войска, с которыми сейчас рубился Шэнь Синь, но этой своры с лихвой хватит, чтобы умыть беззащитный Сяочунь в крови.
Госпожа Ма и госпожа Юй окончательно впали в панику. Госпожа Ма сорвалась на крик:
— Тогда бейте в набат! Созывайте ополчение на стены! А нас немедля спускайте в укрытие!
С древних времен в клане Лу действовал незыблемый закон: в час гибели старейшины жертвуют собой, чтобы дать молодняку шанс на спасение. На глазах Лу Тань мгновенно вскипели слезы, она вцепилась в рукав матери:
— Матушка, я никуда не уйду без вас!
— Если стены рухнут, мы будем биться до последней капли крови! — сквозь зубы прорычал Лу Цянь. Его глаза горели отчаянной юношеской яростью. — В моих жилах течет кровь генералов Лу! Я не стану прятаться от степных псов! Пан или пропал!
— Цянь-эр! — рявкнула на него госпожа Ма. — Что за геройский бред?! Ты смерти ищешь?!
— Если оборона падет, мы со старшим братом Лином прикроем ваш отход, — голос Лу Са прозвучал тяжело, как падающий камень. В его взгляде читалась стальная решимость смертника. — На заднем дворе наготове крытая повозка. Она выведет вас через тайный ход на заброшенную горную тропу. Варварам о ней неведомо.
— Нет, — ледяной голос Шэнь Мяо разрубил эту патетику пополам.
Лу Са резко обернулся к ней:
— У тебя есть план получше?
Шэнь Мяо покачала головой.
В глазах Лу Цяня и Лу Тань на миг померк свет. Сами не понимая почему, они до последней секунды верили, что эта хрупкая столичная кузина способна сотворить чудо. Каждый раз, когда она открывала рот, ее слова вселяли пугающую, но железную уверенность, словно она видела нити судеб. И теперь, когда даже она расписалась в бессилии, надежда рухнула окончательно.
— Значит, действуем по плану второго брата, — подытожил Лу Лин. — Мы немедленно спускаем вас к тайному ходу и даем лучших стражников для охраны. Мы с Са останемся держать резиденцию. Клянусь, мы дадим вам время уйти.
Это была жертва. Два молодых наследника оставались на верную смерть, чтобы стать живым щитом для женщин. Глаза госпожи Юй наполнились слезами; она вцепилась в сына, едва не падая в обморок.
— Что значит — вы останетесь?! — закричала госпожа Ма, качая головой. — Мы одна семья! Если умирать — так всем вместе!
Это был тупик, пропитанный отчаянием. И вновь голос Шэнь Мяо ударил, как хлыст:
— Я сказала — нет!
— Младшая кузина, да что ты хочешь этим сказать?! — не выдержав, взвыл Лу Цянь.
Шэнь Мяо обвела всех тяжелым, немигающим взглядом хищника:
— В Сяочуне нет силы, равной клану Лу. Вы — сердце этого города. Старший брат Лин и старший брат Са — командиры городской стражи. Туцзюэ прекрасно осведомлены об этом. Как только они ворвутся в ворота, их первой и главной целью станет резиденция Лу. Почему? Чтобы сломать хребет городу! Обезглавьте змею — и тело умрет. Стоит вырезать ваш клан до последнего человека, как жители Сяочуня потеряют всякую волю к сопротивлению и покорно подставят шеи под сабли. Будь я командиром варваров, я бы не пожалела никаких сил, чтобы в первую же секунду сравнять усадьбу Лу с землей. Как бы вы ни старались, незаметно скрыться вам не дадут. Вас выследят и перережут поодиночке.
Обнажить эту жуткую, безжалостную истину было жестоко. Но такова была война. Лу Тань крупно задрожала и с мольбой посмотрела на старшего брата:
— Брат Лин… она ведь сгущает краски, да?
— Нет. Она права, — Лу Лин не отрывал потемневшего взгляда от Шэнь Мяо.
Нервы Лу Са лопнули. Он взорвался:
— То нельзя, это нельзя! Бежать невозможно, город на волоске! Остается только одно — встать насмерть и забрать с собой в Ад как можно больше этих тварей! Думаешь, я боюсь сдохнуть?!
— К чему столько истерики? — внезапно, словно сбивая с него пламя, произнесла Шэнь Мяо.
Все в Главном зале оцепенели. Лу Лин всмотрелся в лицо кузины и тихо, с надеждой спросил:
— У младшей кузины есть беспроигрышный план?
— Назвать его беспроигрышным было бы самонадеянно, — Шэнь Мяо оставалась чудовищно спокойной. На фоне перекошенных от ужаса лиц родственников ее детские, утонченные черты казались высеченными из белого нефрита. Лишь сейчас до клана Лу дошло: с той самой секунды, как принесли весть об атаке, на ее лице не дрогнул ни один мускул. Даже прожженные вояки растерялись, а эта столичная неженка сидела с таким видом, словно обсуждала фасон нового платья.
Она неспешно продолжила:
— Туцзюэ стянули огромные силы, но до сих пор не пробили ворота. Они топчутся под стенами, колеблясь. Почему? Потому что, пусть армия Лу и превратилась в призрак, память о ее былой свирепости всё еще живет в их степных байках. Они страшатся даже тех жалких калек, что сейчас стоят на стенах. Они сомневаются. А раз их командир мнется у порога — мы обязаны ударить по этим сомнениям.
Госпожа Ма и госпожа Юй ничего не поняли из ее стратегических выкладок, но этот ровный, уверенный тон подействовал на них как целебный бальзам. Они затаили дыхание. Лу Са нахмурился:
— И как же мы ударим, не имея мечей?
— Мы потянем время, — хладнокровно отчеканила Шэнь Мяо. — Мои батюшка и матушка, ваши дядюшки — люди битые. Они нутром почуют ловушку и развернут коней обратно к Сяочуню. Наша задача — продержаться до их возвращения.
— Но как?! — Лу Тань изнывала от нетерпения. — Ты же сама сказала, что туцзюэ не слабоумные! Они поймут, что мы тянем время, и пойдут на штурм!
Шэнь Мяо расцвела в ослепительной, хищной улыбке:
— Мы просто покажем им то, чего они боятся до дрожи в поджилках. Явите им иллюзию. Покажите им несокрушимую, возрожденную армию клана Лу.
— Младшая кузина… — Лу Лин был на грани отчаяния. — Где я возьму армию, если ее не существует в природе?!
Шэнь Мяо мягко улыбнулась ему в глаза:
— Вы сотворите ее сами. Но прежде чем я открою карты, я должна знать: готовы ли старшие братья вверить мне свои жизни? — Она обвела Лу Лина и Лу Са долгим, темным взглядом, в котором показная кротость мешалась с ледяным азартом кукловода.
Лу Лин выпрямился. Его голос прозвучал как клятва:
— Я доверяю тебе.
Древние крепостные стены Сяочуня осыпались и поросли мхом; за долгие годы мирной жизни камень впитал в себя тонны въедливой степной пыли. Времена легендарных осад миновали, но сегодня защитникам города предстояло вновь встать насмерть.
Увы, время не пощадило и главные городские врата. Гнилые балки и ржавые петли делали их жалкой преградой. Жиденькая цепочка дозорных на стенах сжимала копья вспотевшими ладонями, до рези в глазах вглядываясь в кромешную тьму степи. Внезапно сквозь вой ветра прорвался гул множества копыт, а во мраке заплясали сотни хищных огней, сливаясь в огненное море факелов. От этого зрелища кровь стыла в жилах.
Туцзюэ были кровожадны, как степные волки. Горстке измученных стражников ни за что не удержать такую орду. Глядя на приближающееся пламя, дозорные прощались с жизнями. Никто не смел винить их за животный страх.
Липкая паника уже начала расползаться по улицам Сяочуня. Горожане спешно баррикадировали двери, ожидая худшего, как вдруг произошло нечто немыслимое.
Один из дозорных на надвратной башне оторопело вскрикнул:
— Что за чертовщина?!
Даже сквозь рев ливня в его голосе слышался суеверный ужас. Остальные резко обернулись к городу. По всему Сяочуню — на главных улицах, в глухих переулках, на площадях — разом вспыхнули тысячи больших и малых факелов. Огненное море по ту сторону стен теперь казалось жалким ручейком на фоне того пожара, что бушевал внутри города! Земля под ногами задрожала от ритмичного, оглушительного грохота, и сквозь шум бури отчетливо прорвалось яростное ржание тысяч боевых коней.
Если стражники на стенах видели это зарево, то вражеские лазутчики в степи видели его и подавно. В кромешной тьме невозможно было разобрать лиц, но этот океан огня, этот стройный боевой клич, этот соттрясающий землю топот тяжелой кавалерии вселял первобытный, парализующий ужас.
— Это же армия Лу! Это армия клана Лу!! — в исступлении завопил старый дозорный и рухнул на колени, воздевая руки к небу. — Легендарная армия Лу восстала из пепла!
Да, ветераны армии Лу давно разбрелись по домам, сменив мечи на плуги, но память об их несокрушимой мощи жила в каждом камне этого города. Это зловещее, ревущее огненное море мигом воскресило в умах образ той самой, не знающей пощады армады генерала Лу Суя. Это зрелище влило в жилы оцепеневших дозорных кипящий свинец. Один за другим они вскинули копья и, вторя невидимому воинству в городе, издали дикий, торжествующий боевой клич!
Для туцзюэ это стало сокрушительным психологическим ударом. Внезапное безумие стражи на стенах и внезапная материализация «возрожденной армии Лу», чье имя вгоняло кочевников в дрожь, парализовали орду. Сквозь ветер было слышно, как внизу переругиваются вражеские командиры. Орда топталась на месте, не смея приблизиться к воротам ни на шаг.
Это патовое противостояние длилось мучительный час. Никто не делал хода. И в тот самый миг, когда вожди туцзюэ начали смутно подозревать обман, со стороны степи раздался раскатистый, громовой рев:
— РУБИ ИХ В КАПУСТУ!!
На этот раз угроза была не призрачной. Это была сталь. Грозный полководец Шэнь Синь, Лу Суй и их элитная конница обрушились на варваров с тыла.
Как бы ни были свирепы степняки, против гения Шэнь Синя и ярости Лу Суя они были лишь стаей бродячих псов. Лишенные полководческой выучки, туцзюэ не смогли перестроить порядки; их разрозненные отряды стали для гвардии Минци просто мясом на бойне.
Тем временем у ворот усадьбы Лу под проливным дождем мерял шагами лужи Лу Лин. Когда запыхавшийся гонец принес весть о полном разгроме врага, Лу Лин тяжело, с хрипом выдохнул, сбрасывая с плеч свинцовую гору. Он обернулся к Шэнь Мяо и сложил руки в глубоком, почтительном поклоне воина:
— Сегодня клан Лу и весь город Сяочунь обязаны жизнями младшей кузине Шэнь.
— Кузина, ты просто гений! — восторженно завопил Лу Цянь, прыгая по лужам. — Это ж надо было до такого додуматься!
План Шэнь Мяо был столь же прост, сколь и безупречен. Она велела Лу Лину мобилизовать всех слуг усадьбы, а затем поднять на ноги горожан. Каждому всучили по два пылающих факела. Местным кузнецам приказали бить тяжелыми молотами по деревянным настилам, имитируя грохот копыт панцирной кавалерии. Жители Сяочуня, прекрасно осознавая, что от этого спектакля зависят их жизни, отыграли свои роли с исступленной самоотдачей. В сочетании с ночной тьмой, воем бури и плохой видимостью эта «Пустая крепость» создала идеальную иллюзию.
Увидев зарево тысяч факелов, туцзюэ купились на обман, решив, что город кишит войсками. А ритмичный грохот «копыт» всколыхнул их генетический страх перед тяжелой кавалерией Лу. Паника сделала свое дело — они замерли, потеряв драгоценное время. А подоспевшие с тыла Шэнь Синь и Лу Суй захлопнули капкан.
Отношение Лу Са к кузине кардинально изменилось. В его взгляде больше не было и тени прежней враждебности.
— Да уж. В этот раз ты вытащила нас всех с того света.
С той самой секунды, как Шэнь Мяо хладнокровно разложила им этот план, Лу Са проникся к ней невольным уважением. Наблюдая за триумфальным исходом ее затеи, он хлопнул ее по плечу и с азартом допытывался:
— Кузина, признавайся! Ты тайком штудировала дедовские трактаты по военной стратегии? Иного объяснения я не вижу!
Шэнь Мяо лишь скромно улыбнулась:
— Это чистой воды экспромт.
— Цзяо-Цзяо, к чему эта ложная скромность? — госпожа Ма с обожанием посмотрела на племянницу. — Не будь твоего ума, мы бы сейчас уже лежали в лужах крови. Ты спасла не только наш дом, но и тысячи невинных душ. Век будем за тебя молиться!
Шэнь Мяо едва удержалась от нервного смешка. Она вовсе не скромничала — это действительно была импровизация, сплетенная из чужих обрывков памяти. В прошлой жизни подобная катастрофа уже сотрясала Сяочунь, вот только Шэнь Мяо не помнила точного года. В памяти отпечатался лишь этот чудовищный шторм. В тот раз туцзюэ прорвались в город. Да, Лу Сую в итоге удалось собрать ополчение и выбить их на улицы, но цена оказалась чудовищной: улицы Сяочуня были завалены трупами горожан. Город буквально утонул в крови.
Тогда, будучи женой Дин-вана и из кожи вон лезя, чтобы стать ему полезной, она сутками изучала военные трактаты. Однажды она спросила совета у Пэй Лана, как противостоять кочевникам. И Пэй Лан ответил:
«Степные псы трусливы по натуре. Они избегают биться насмерть, если не уверены в легкой добыче. Бежать от них — глупо. Нужно явить им фантом огромной силы, заставить их усомниться и застыть в нерешительности. Выиграете время до подхода подкрепления — и партия будет за вами».
Она зазубрила эти слова наставника наизусть. Шэнь Мяо не питала иллюзий: она не была гениальным стратегом, но она безоговорочно верила в гений Пэй Лана. В прошлой жизни она использовала его мозги, чтобы проложить Фу Сюйи путь к трону; в этой — обратила это оружие во благо.
Ирония судьбы: этот триумф был посмертным даром ее заклятого врага, Фу Сюйи.
— А кузина-то наша — та еще интриганка! — Лу Цянь, наслушавшись победных реляций от гвардейцев, окончательно расслабился и решил по-дружески поддеть Шэнь Мяо. — Ты же с самого начала знала, как их отпугнуть! Но нарочно выдержала паузу, чтобы мы тут все чуть не обмочились со страху! Загнала нас в угол! Я клянусь, у меня душа с телом прощалась!
Лу Тань отвесила ему звонкий подзатыльник:
— Ох и позорище! Скулил от страха, как девчонка!
— Будто у самой коленки не тряслись! — огрызнулся Лу Цянь, потирая затылок.
Шэнь Мяо лишь улыбалась, не проронив ни слова. Да, она знала, что всё обойдется, но она намеренно позволила панике сжать их горла. Ей было жизненно необходимо, чтобы клан Лу заглянул в пустые глазницы смерти. Чтобы они осознали: без зубов и когтей, с жалкими остатками былой армии, они не способны защитить даже собственный дом. В этом мире, если у тебя нет силы, твоя семья становится кормом для хищников. Степные волки бродят вокруг их стен, и они обязательно вернутся. Что тогда будет делать клан Лу? Пойдет на бойню?
Только окунув их лицом в бездну безысходности, она могла пробить стену их благодушия. Молодое поколение — Лу Лин, Лу Са, Лу Цянь и Лу Тань — и даже матроны, чудом избежавшие смерти, теперь в едином порыве насядут на Лу Суя, требуя возродить армию. А старый полководец… он не слеп и не глух. Сегодня он ясно увидел: цена его упрямства — вырезанный под корень город.
Одной лишь Шэнь Мяо было не под силу сломить упрямство старика. Но против собственной семьи, объединенной общим страхом, он не выстоит.
Истинный кукловод не марает рук, он лишь незаметно дергает за нити. В прошлой жизни Шэнь Мяо перла напролом, рубя с плеча, и поплатилась за это жизнью. А вот госпожа Мэй, эта дрянь, плела интриги так тонко и изящно, что возвела это в ранг искусства. Шэнь Мяо ненавидела Мэй всем сердцем, но извлекла из ее уроков максимум пользы.
К исходу второго дня Сяочунь наконец выдохнул и погрузился в спокойный сон.
В той битве туцзюэ оказались разгромлены. Благодаря тактике «пустого города», предложенной Шэнь Мяо, их боевой дух был надломлен, а после яростного натиска таких агрессивных военачальников, как Шэнь Синь и Шэнь Цю, их поражение стало лишь вопросом времени. Варвары отступили вглубь степей, и, судя по всему, осмелятся вернуться очень нескоро.
Хоть битва и завершилась победой, настроения в городе Сяочунь оставались тревожными. Особенно в усадьбе клана Лу, жители которой сполна прочувствовали всю безысходность положения с подачи Шэнь Мяо. Внезапная атака туцзюэ заставила всех членов клана призадуматься над зыбкостью своего бытия. Никому не хотелось жить бок о бок с врагом, который хищно скалится на твои земли из-за крепостной стены. Сон покинул обитателей усадьбы.
Узнав, что замысел «пустого города» принадлежал Шэнь Мяо, Лу Суй проникся к ней таким уважением, какого не испытывал никогда прежде. Шэнь Синя же и вовсе распирало от гордости: он повсюду твердил, что его младшая, еще не выданная замуж дочь, куда храбрее и дальновиднее всех своих сверстников-мужчин.
Спустя два дня Лу Суй объявил о полной реорганизации армии клана Лу.
Весь Сяочунь ликовал, и эта весть, разносимая по округе младшим поколением клана Лу, вселяла в людей надежду. Все вокруг были охвачены воодушевлением — все, за исключением Шэнь Мяо. Она сохраняла невозмутимый вид, ибо подобный исход был для нее лишь закономерным следствием ее собственных нитей. Ночь, в которую их атаковали туцзюэ, перевернула взгляды Лу Суя: он осознал, что вместо гнилых терзаний о прошлом необходимы действия, иначе ему не уберечь своих близких от огня.
Денежный вопрос был временно улажен — у Лу Сюэян оставались кое-какие сбережения, а тренировку солдат вверили признанным мастерам своего дела — Шэнь Синю и Шэнь Цю. Они давно не имели возможности применить свой богатый ратный опыт, поэтому согласились на эту роль без лишних раздумий. Собрать в кулак разбежавшихся по фермам солдат было задачей не из легких, но клан Лу и не такое видал. С момента принятия решения их сердца наполнились стальной решимостью, и Сяочунь словно возродился.
Жизнь вошла в свою колею.
Однажды Шэнь Мяо сидела за книгой, когда внезапно в ее покои ворвалась Лу Тань. Она споткнулась о порог и едва не растянулась на полу. Гуюй в изумлении подскочила, а Шэнь Мяо медленно подняла взгляд на гостью. Прежде чем она успела вымолвить слово, Лу Тань истерично воскликнула:
— Младшая кузина Шэнь, ты слышала?!
— О чем речь? — спросила Шэнь Мяо.
— Юный хоу Се из клана Се… — Лу Тань беспорядочно махала руками, совершенно теряя самообладание. — Тот, о ком я говорила тебе ранее, его еще зовут старшим братом Се. Он подал прошение на командование и ушел в Северный Синьцзян.
Сердце Шэнь Мяо пропустило удар. Она медленно кивнула, не сводя глаз с лица кузины.
— Я знаю.
— Ты, должно быть, слышала новости о его невероятных победах, о том, как он гнал сюнну до самой пустыни, — продолжала Лу Тань. — Люди болтают: когда он вернется в столицу, Император одарит его такими богатствами, каких не видел и его отец, Линьань-хоу, и непременно дарует ему высочайший титул.
Это было правдой. Вскоре после того, как Шэнь Мяо осела в Сяочуне, Се Цзинсин с армией добрался до Северного Синьцзяна. Его ратные подвиги стали притчей во языцех — неважно, штурмовал ли он вражеский лагерь всем войском или сходился в поединке один на один. Он был настолько яростен и хладнокровен, что само имя его нагоняло ужас на врага. Прежде никто не верил в то, что Се Цзинсин способен достойно управлять армией своего клана, поэтому теперь вся Поднебесная была в шоке, узнавая об очередных триумфах. Говорили, что Се Цзинсин станет величайшим полководцем Минци, что он превзойдет своего отца — если уже не превзошел. Шэнь Синь и Лу Суй всякий раз, обсуждая его, осыпали юношу похвалами, называя «исключительно одаренным талантом». Шэнь Мяо, привыкшая к такой репутации Се Цзинсина в прошлой жизни, лишь молчала.
Она терпеливо слушала Лу Тань, и, глядя в ее глаза, покрасневшие от слез, поняла: что-то здесь не так. У нее внутри все похолодело. Она тихо спросила:
— Что с тобой?
— Он умер!
Казалось, в Лу Тань что-то надорвалось. Слезы хлынули из ее глаз градом. Она повторила:
— Юный хоу Се мертв!
В ее представлении Се Цзинсин был таким же молодым героем, как Шэнь Цю, и она искренне восхищалась его доблестью, поэтому теперь не могла совладать с собой. Она разрыдалась.
— Юного хоу Се с армией окружили враги и ударили в тыл. Тысячи стрел пронзили его сердце, а тело… его тело вывесили на крепостной стене на всеобщее обозрение! — Лу Тань захлебывалась слезами. — Младшая кузина Шэнь, он мертв!
Он умер.
Пиала, которую держала Цзинчжэ, выскользнула из рук и с резким звоном разлетелась вдребезги. Служанка в панике посмотрела на Шэнь Мяо. Она знала, что между госпожой и Се Цзинсином было что-то вроде дружбы, и со страхом ждала ее реакции.
Какой же была эта реакция?
Шэнь Мяо молча стояла у стола, взирая на рыдающую Лу Тань. Ее безмолвие было пугающим — можно было подумать, что она услышала самую заурядную весть, вроде прогноза погоды на завтра. Лицо Шэнь Мяо оставалось недвижимым, но пальцы, сжимавшие книгу, побелели, словно она намеревалась превратить ее в прах.
Был ли Се Цзинсин мертв?
Тысячи стрел, пронзивших сердце. Тело, вздернутое на стене. Сцена была точь-в-точь как в ее прошлой жизни. Но был ли это именно тот Се Цзинсин?
Шэнь Мяо лихорадочно перебирала в памяти события, пытаясь понять: шутка ли это или горькая правда. В голове всплыл один эпизод: двор Гуанвэнь, маленький пухлый карапуз, прячущийся за ее юбкой, и молодой человек, вышедший навстречу из лесной чащи. Облачен в мантию цвета слоновой кости, отделанную серебром. Ослепительно красивый, он медленно, шаг за шагом, приближался к ней.
Его губы скривились в нагловатой улыбке, а миндалевидные глаза… невозможно было разобрать, улыбаются они или холодят. Тридцать процентов времени он издевался, шестьдесят — испытывал ее на прочность, и лишь десять — был весел, как подобает юноше его лет.
Он произнес:
— Так это была ты.
Добавить комментарий