В тот день, когда Шэнь Синь с семьей должны были покинуть Дворец, Шэнь Мяо лично отправилась к дворцовым вратам, чтобы встретить их.
Как и ожидалось, в клане Шэнь нашлись те, кого этот исход разочаровал. Особенно старую госпожу Шэнь. Она-то уповала на то, что в этот раз Шэнь Синь непременно лишится головы. Но, узнав о конфискации всей его военной мощи, старуха вновь воспряла духом.
Шэнь Синь, лишенный армии, больше не мог затмевать Шэнь Гуя и Шэнь Ваня. Старая госпожа видела лишь то, что желала видеть. Она не понимала, что в глазах двора клан Шэнь держался исключительно на Грозном полководце, и с его падением никто больше не воспримет их семью всерьез.
Впрочем, ее это мало волновало. Для нее сыновья от наложницы, Шэнь Гуй и Шэнь Вань, всегда стояли на голову выше законного первенца. Она свято верила: не будь покойного старого полководца, никто бы и не взглянул на Шэнь Синя. Раз уж Старший дом впал в немилость, настал идеальный момент вышвырнуть их за порог. Раздел клана стал вопросом решенным.
И пока старая госпожа грезила о разделе имущества, мысли Шэнь Мяо витали совершенно в иных сферах. Жребий брошен. Наконец-то она ступила на путь, который наметила с самого начала. Лишившись армии, семья Шэнь превратилась в кусок мяса на разделочной доске. Оставаться в столице Дин, кишащей врагами, значило добровольно сунуть шею в петлю.
Им необходимо отступить.
Внезапно в памяти всплыли слова, брошенные Се Цзинсином. «Отступись». Этот совет оказался для Шэнь Синя пугающе своевременным. Казалось, юный хоу видел всю партию на десять ходов вперед.
Крытая повозка замерла в неприметном переулке у высоких дворцовых стен. Политические враги Шэнь Синя только и ждали шанса швырнуть камень в упавшего, да и праздные зеваки слетелись бы как стервятники — укрытие было выбрано неспроста. Шэнь Мяо лучше кого бы то ни было знала гнилую натуру императорской семьи Фу. На публике они источали великодушие, а в тени выкручивали жертвам суставы. Полководца Шэня, чьей военной мощью восхищались все, только что лишили клыков — поглазеть на такое унижение сбежалась бы вся столица.
В прошлой жизни Шэнь Мяо испила чашу потерь до дна, у нее выработалась привычка к боли. Но даже сейчас она не могла стерпеть подобного глумления над своей семьей. Потому и велела остановить повозку в тени, чтобы тайно забрать отца и брата.
Резкий окрик Мо Цина вырвал ее из раздумий:
— Стой! Кто идет?!
В то же мгновение плотная штора дернулась. В кабину ворвался порыв ледяного ветра, и не успел никто моргнуть, как внутри оказался чужак. Гуюй испуганно пискнула, но Цзинчжэ вовремя зажала ей рот ладонью. Снаружи тревожно лязгнула сталь, и раздался голос Мо Цина:
— Барышня!
Шэнь Мяо вскинула холодный взгляд.
Прямо напротив вольготно развалился юноша. Алое парадное одеяние чиновника сидело на нем так безупречно, что резало глаз. Чуть раскосые глаза насмешливо щурились, на тонких губах играла дерзкая полуулыбка.
— Мо Цин, отойди, — не повышая голоса, приказала Шэнь Мяо.
— Но… — запнулся телохранитель. Чужак двигался с дьявольской скоростью, Мо Цин попросту не успел перехватить его. Оставлять барышню наедине с неизвестным мужчиной в закрытой повозке было немыслимо.
— Тебе все равно его не остановить, — ровно отрезала Шэнь Мяо и перевела взгляд на побледневших служанок: — Вы обе. Ждите снаружи.
Цзинчжэ и Гуюй уже сталкивались с Се Цзинсином. Они знали, что барышню и этого опасного юношу связывает некое подобие союза. Точно описать эти отношения они не брались: ни тепла, ни доверия в них не было и в помине. Но и кровными врагами их назвать было нельзя — иначе барышня не сидела бы сейчас с таким ледяным спокойствием. Служанки понимали: раз Шэнь Мяо велит уйти, значит, ситуация под контролем. Не проронив ни звука, они выскользнули наружу, оставив хмурого Мо Цина сжимать рукоять меча.
В полумраке повозки остались лишь Се Цзинсин и Шэнь Мяо.
— До меня дошли вести, что на утреннем совете Линьань-хоу заступился за моего отца. Моя глубочайшая благодарность юному хоу, — нарушила тишину Шэнь Мяо.
Се Дин поддержал донос Су Ю. Но за этим фасадом обвинения крылся единственный путь к спасению Грозного полководца. Другие слепцы могли этого не разглядеть, но от такого дьявольски умного стратега, как Се Цзинсин, этот маневр точно не укрылся.
Услышав эту полуискреннюю речь, Се Цзинсин скривил губы в усмешке и лениво откинулся на бархатные подушки:
— Старик сам расстарался. Я здесь ни при чем.
— Неужели? — Шэнь Мяо слегка приподняла уголки губ. — А разве юный хоу ворвался в мою повозку не за тем, чтобы насладиться моими мольбами и благодарностями? — Она намеренно выделила слово «мою», чтобы уколоть его за бесцеремонное вторжение.
Се Цзинсин вперился в нее темным взглядом:
— Собираешься услать Шэнь Синя к клану Лу и пустить корни на северо-западе?
Сердце Шэнь Мяо пропустило удар. Она застыла, не в силах вымолвить ни слова.
Он ударил в самую точку. Се Цзинсин советовал ей отступить, но она не собиралась просто поджать хвост. Партия в Минци только разгоралась, и она ни за что не упустит шанс перевернуть доску. Ее жажда мести не терпела дальних ящиков.
Лишился Шэнь Синь армии или нет — не имело значения. Императорская семья Фу считала силу полководца в его солдатах, но истинная сила Шэнь Синя крылась в его полководческом таланте. Смог сколотить одну непобедимую армию — сколотит и вторую. К тому же, в старых рядах уже пустили корни ищейки Шэнь Юаня, а значит, и Фу Сюйи. Идти в бой с людьми, готовыми в любой миг вонзить нож в спину — верная смерть.
Им нужна была новая кровь. Чистая армия. Единственным вариантом оставались войска клана Лу, родственников ее матери. Да, эти солдаты не шли ни в какое сравнение с железной гвардией Шэнь, а их тактика давно поросла мхом. Но голодным выбирать не приходится.
Шэнь Мяо нацелилась на клан Лу. Она выкует из них скрытый клинок, о котором не будет знать ни одна живая душа. Династия Фу до одури боялась мятежа Грозного полководца? Что ж, она воплотит их худшие кошмары в жизнь.
И этот дьявол прочел все ее мысли по лицу?! На краткий миг паника ледяной рукой сжала ее горло, отразившись в распахнутых глазах.
Если Се Цзинсин разгадал ее замысел, то как поступит этот человек, чье имя вскоре будет вписано кровью в историю Минци? Станет союзником или перережет ей горло?
Но страх отступил так же быстро, как и нахлынул. Шэнь Мяо выковала свое сердце в адском пламени Холодного дворца. Паника сменилась ледяным расчетом. Она вспомнила: совсем скоро Се Цзинсин поведет войска на северо-запад и найдет там свою смерть. Тысячи стрел разорвут его плоть. Десять дней пролетят как один вздох, и рок поглотит его, каким бы хитрым и неуязвимым он ни казался. Ему не уйти от судьбы.
Она всмотрелась в его лицо.
Се Цзинсин был дьявольски хорош собой. В прошлой жизни Шэнь Мяо повидала немало ослепительных юношей при дворе, но тогда ее взор застилала слепая любовь к Фу Сюйи. Черты Се Цзинсина — летящие вразлет брови, точеный как клинок профиль, тонкие, всегда чуть насмешливые губы — дышали хищной, порочной красотой. Под его тяжелым, пронизывающим взглядом раскосых глаз становилось не по себе. Они всегда смотрели на мир с издевкой и жестокостью, но где-то на самом дне таилось нечто иное — глубокое, скрытое от чужих глаз пламя.
Сейчас он был еще юношей, но алое чиновничье одеяние придавало ему тяжеловесную властность. В прошлой жизни ее сын, Фу Мин, читая летописи Минци, с горечью сказал: «Се Цзинсин был редчайшим гением эпохи. Его ранняя смерть — невосполнимая утрата для империи». Историки превозносили его до небес.
Тогда, будучи Императрицей, она мельком видела его на дворцовом пиру. Отметила лишь, что юноша поразительно красив, но Фу Сюйи смотрел на него волком. Никто и помыслить не мог, что этот ослепительный наследник клана Се так скоро обратится в прах.
Во взгляде Шэнь Мяо мелькнула тень сожаления. После перерождения в ее сердце не осталось ни капли милосердия, но память о словах Фу Мина и принцессы Вань Юй заставляла ее относиться к Се Цзинсину чуточку теплее, чем ко всем остальным стервятникам в столице.
Это внезапное изменение в ее взгляде не укрылось от Се Цзинсина. Он вдруг вспомнил их первую встречу в академии Гуанвэнь — тогда она смотрела на него с такой же странной, почти материнской скорбью. Юного хоу это взбесило.
— Ты что, жалеешь меня? — процедил он.
«Чертовски глазастый», — пронеслось в голове Шэнь Мяо. На ее губах расцвела холодная полуулыбка:
— Разве я в том положении, чтобы жалеть других?
Се Цзинсин хмыкнул, словно принимая этот довод. Внезапно он протянул руку и резко отдернул плотную штору.
Переулок был глухим, ни одной живой души вокруг. Зато прямо из окна открывался подавляющий вид на багровые стены Императорского дворца.
Шэнь Мяо устремила взгляд на эти стены. В глазах ее заклубился пепел былых лет.
Она сгнила заживо в этих Задних покоях. После перерождения всё должно было пойти прахом. Но она не жалела себя. Осознав, что выжить в этом гадюшнике, оставаясь овцой, невозможно, она выковала себе новую цель: сжечь своих палачей дотла.
Шэнь Мяо немигающим взглядом сверлила каждый кирпич ненавистной стены. Се Цзинсин, проследив за ее взором, изогнул губы в насмешливой ухмылке:
— Мечтаешь жить там, верно?
Шэнь Мяо на секунду оцепенела.
— Могу устроить, — тон юного хоу был вкрадчивым, а улыбка сочилась опасным ядом. — Что предложишь взамен, если я проложу тебе путь наверх?
— Я буду в неоплатном долгу перед юным хоу, если он сожжет это проклятое место дотла, — ровно отрезала Шэнь Мяо.
Се Цзинсин удивленно вскинул бровь:
— Я полагал, ты жаждешь власти.
— Жажду, — Шэнь Мяо повернулась к нему, издав короткий, саркастичный смешок. — Причем такой власти, которая тебе и не снилась.
— Метишь в Императрицы.
Императрица. Взгляд Шэнь Мяо затуманился. Перед глазами вновь вспыхнуло видение: она в тяжелом алом платье, на голове давит ритуальный убор с золотым фениксом. Церемония коронации. Сотни сановников бьют поклоны, чернь ликует, она становится Матерью Поднебесной…
В тот день ей казалось, что она держит в руках весь мир.
Но оказалось, что чем выше взлетаешь, тем громче хрустят кости при падении. Титул Императрицы оказался лишь красивым клеймом на шее жертвенного животного.
— Стать Императрицей — невелика хитрость, — бросил Се Цзинсин. — Куда сложнее угадать, кто станет Императором.
Минци переживала эпоху смуты. Девять взрослых принцев грызлись за власть, и даже трон под Наследником качался. Никто не знал, чья голова увенчается короной, а чья покатится с плахи. Могущественные кланы сбрасывали своих дочерей в гарем, словно кости на игорный стол, делая ставки вслепую.
Это была игра на выживание. Победитель получал Поднебесную, проигравший — вырезанный до девятого колена род. Ошибешься с выбором — и утащишь за собой в бездну всю семью.
Се Цзинсин буднично поинтересовался:
— На кого ставишь ты?
Он спрашивал прямо: кто из девяти драконов кажется ей будущим победителем? За кого она собирается выйти замуж, чтобы взлететь?
— А как считает юный хоу: у кого из них есть будущее? — парировала Шэнь Мяо.
— Если судить по их рожам, будущего нет ни у кого, — хмыкнул Се Цзинсин. Его наглость порой переходила все границы. — Так каков твой ход?
— Найду того, у кого оно есть.
— А как насчет меня? — Се Цзинсин изогнул губы в дерзкой усмешке. Должно быть, просто решил поиздеваться.
— У юного хоу будущего нет тем более, — совершенно серьезно, глядя ему в глаза, произнесла Шэнь Мяо.
Се Цзинсин не ожидал удара в лоб. На мгновение он просто оцепенел. Ее тон не был издевательским, она констатировала факт. И от этого стало не по себе. Всю жизнь женщины вешались ему на шею, а мужчины боялись до дрожи. Но Шэнь Мяо не испытывала ни страха, ни трепета. Она играла с огнем. Неужели он был с ней слишком мягок, раз она решила, что он не опасен?
— Зачем юный хоу влез в мою повозку? Ближе к делу, и уходите, — Шэнь Мяо уже не скрывала раздражения. — Нас могут превратно понять.
— Превратно? — Се Цзинсин откровенно развеселился. — Это как же?
— Распутный негодяй силой вломился к юной деве, — не моргнув глазом, отчеканила Шэнь Мяо. Ей до тошноты надоело наплевательское отношение Се Цзинсина к любым рамкам приличия.
Каких только девиц не повидал юный хоу на своем веку, но тут он поперхнулся воздухом. Сухо кашлянув, он сел ровно и отбросил шутки:
— Отступайте на север. И не медлите. Затянешь — петля затянется на вашей шее.
Шэнь Мяо впилась в него взглядом. Она не ожидала от него прямого предупреждения. Как бы там ни было, наживать врага в лице Се Цзинсина ей категорически не хотелось, и то, что он не бьет ей в спину, вселяло слабое облегчение.
— Благодарю, — коротко кивнула она.
Се Цзинсин понизил голос:
— Лучше бы Шэнь Синю убраться из столицы раньше, чем это сделаю я.
— Хорошо бы, если так, — с горечью отозвалась Шэнь Мяо. Далеко не каждый обладал такой властью, как Се Цзинсин. Шэнь Мяо давно нутром чуяла, что за юным хоу кроется некая колоссальная сила, выходящая далеко за рамки влияния Линьань-хоу. В Минци подобной мощью обладала лишь императорская семья, но династия Фу явно не водила с ним дружбу.
Шэнь Мяо терялась в догадках.
Се Цзинсин на мгновение задержал на ней тяжелый взгляд, после чего резким движением откинул штору и выскользнул наружу. Растворился во мраке так же стремительно, как и появился. Шэнь Мяо не успела даже моргнуть, как снаружи раздались голоса:
— Госпожа! Господин! Молодой господин!
Шэнь Мяо выглянула в оконце: из-за глухого поворота дворцовой стены вышли Шэнь Синь, Лу Сюэян и Шэнь Цю. Увидев преданных служанок с повозкой, они на миг замерли от удивления. Шэнь Мяо быстро окинула взглядом переулок — Се Цзинсина и след простыл. «У этого мерзавца талант испаряться в воздухе, — пронеслось в голове. — Идеальный вор».
Лу Сюэян бросилась к повозке и сжала ледяные руки дочери, которая уже успела спуститься на землю.
После нескольких дней в застенках могучий полководец Шэнь и его семья выглядели осунувшимися и почерневшими. Шэнь Мяо слишком хорошо знала, как императорские псы умеют ломать кости и выматывать душу. Клан Шэнь был выкован из стали, но дворцовые крысы поиздевались над ними на славу.
Лу Сюэян жадно ощупала дочь взглядом:
— Цзяо-Цзяо, тебя никто не посмел обидеть, пока нас не было?
Шэнь Мяо покачала головой. Лишь после этого Лу Сюэян судорожно выдохнула.
Шэнь Цю нахмурился:
— Зачем младшая сестрица покинула усадьбу? Тебе опасно находиться на улице!
— Птички нащебетали, что матушка, батюшка и брат сегодня возвращаются. Я побоялась, что дворец не выделит вам повозку, и решила встретить вас сама, — мягко улыбнулась Шэнь Мяо.
Шэнь Синь открыл было рот, чтобы отчитать ее за неосторожность, но слова застряли в горле. Он прекрасно понимал: пойди они через полгорода пешком, стервятники заклевали бы их взглядами. Осмотрительность Шэнь Мяо спасла их от публичного позора. Его святой долг — быть несокрушимым щитом для жены и детей. А теперь, когда Сын Неба вырвал у него клыки и армию, полководец чувствовал себя придавленным к земле гранитной плитой.
Он молча шагнул к повозке. Лу Сюэян усадила Шэнь Мяо рядом с собой. Служанки и Мо Цин заняли места снаружи, оставив господ наедине в полумраке кабины.
— Матушка, каков вердикт Сына Неба? — ровно спросила Шэнь Мяо.
Лу Сюэян на миг отвела глаза и выдавила бледную улыбку:
— Пустяки, дитя. Вышло досадное недоразумение.
— Конфискация нашей армии теперь зовется недоразумением? — голос Шэнь Мяо резанул слух ледяным стеклом.
Шэнь Цю поперхнулся воздухом и тревожно покосился на отца. Для Шэнь Синя потеря войска была страшнее вырванного сердца — армия была его плотью и кровью. Полководец до сих пор не мог взять в толк, как донос лег на стол Императора. В его железных рядах затесались крысы — иначе кто донес бы о спасенных варварах?
— Не сгущай краски, Цзяо-Цзяо, — Лу Сюэян отчаянно пыталась сохранить лицо, боясь, что дочь впадет в панику. — Можно бить врага и без своей армии. Батюшка по-прежнему носит звание генерала. Свою мощь мы вернем.
Лицо Шэнь Мяо оставалось непроницаемым. Мужчины с тревогой вглядывались в ее черты: прежде девочка всегда могла спрятаться за широкой спиной Грозного генерала. Без этого щита она, должно быть, чувствует себя брошенной на растерзание волкам.
— Бить врага без армии? — мягко, но с ядовитой горечью протянула Шэнь Мяо. — Это как же? Вооружим наших поварих и дворовых девок?
Родные опешили. С ее фарфорового личика никак не должны были срываться столь циничные, режущие по живому слова.
Лицо Шэнь Синя окаменело. Каждое слово дочери сыпало соль на открытую рану. Воинская гордость полководца была втоптана в грязь: Сын Неба бросил ему жизнь как жалкую подачку, оставив гнить в позоре. Отрубленная на эшафоте голова была бы куда милосерднее.
— Ах да, мы же всё еще в строю. Только теперь каждый шаг батюшки будут пасти цепные псы государя. Должность генерала без верных солдат — это лишь красивая табличка на пустой клетке. Свадебный генерал, — в глазах Шэнь Мяо стыла пугающая ясность, хотя говорила она об этом так обыденно, словно обсуждала узоры на шелке.
Никто из них не видел ее такой. Шэнь Цю, пожалуй, припоминал пару леденящих вспышек во время инцидента с принцем Юем, но родители были в шоке. Девочка рассуждала как прожженный царедворец.
Кулаки Шэнь Синя хрустнули, но голос оставался глухим и твердым:
— Цзяо-Цзяо, отец не сломлен. Мы вернем свое по праву. Тебя эта грязь не коснется.
Шэнь Синь знал лишь один язык — язык стали. Он свято верил, что в Минци нет полководца лучше него. Истинный клинок не ржавеет в ножнах — придет день, и государь сам позовет его на подмогу.
— И сколько вы намерены ждать? — припечатала Шэнь Мяо. — Пока от былой армии Шэнь не останется и следа, растворенного в войсках Гуй Линя? Сохранят ли те солдаты верность разбитому генералу? А раз уж в ваших рядах уже завелись крысы, предавшие вас трону, — кто даст гарантию, что новые отряды не будут кипеть от шпионов?
Лу Сюэян побледнела. Она схватила дочь за плечи:
— Цзяо-Цзяо, кто влил этот яд тебе в уши?!
Слухи о конфискации и передаче войск Гуй Линю уже разлетелись по столице. Но о шпионах в рядах Шэнь не знал никто за пределами императорских застенков! Тот, кто просветил ее дочь, обладал пугающим доступом к государственным тайнам. Лу Сюэян в ужасе решила, что ее наивную девочку дергает за ниточки какой-то могущественный кукловод.
Шэнь Мяо покачала головой:
— Я не настолько слепа, матушка, чтобы не сложить два и два.
Шэнь Цю хмуро подтвердил:
— Сестрица умна не по годам. — После того случая с Юй-циньваном он усвоил: под маской робкой девочки скрывается безжалостный аналитик.
Сын редко разбрасывался похвалами, и это не укрылось от Шэнь Синя. Полководец тяжело сдвинул брови:
— Цзяо-Цзяо, говори прямо. К чему ты клонишь?
— Армия Шэнь мертва. Хватит цепляться за труп. Пора выбросить ее на помойку, — эти слова Шэнь Мяо прозвучали кощунственно.
— Цзяо-Цзяо! — ахнула Лу Сюэян. Спохватившись, она попыталась смягчить тон: — Батюшка собирал этих воинов по крупицам, мы доверяли им свои спины в бою. Вычеркнуть их из сердца — всё равно что бросить своих на поле брани. Это немыслимо.
— И каков же ваш план? — отрезала Шэнь Мяо. — Сидеть как мышь под веником и ждать подачки с барского стола Сына Неба? А если этот шанс не выпадет никогда?!
Шэнь Синь уставился на нее так, словно видел впервые в жизни. В его потухших глазах вдруг мелькнула искра.
— И что же, по-твоему, нам остается?
— Не пробиться на Востоке — ударим на Западе, — в глазах Шэнь Мяо вспыхнуло хищное пламя. — Отец выковал армию Шэнь из железа. Сможет ли он выковать сталь из другой руды?
Шэнь Синь замер, а затем разразился хриплым, надтреснутым смехом. Он потрепал ее по волосам, словно несмышленого ребенка:
— Ах, Цзяо-Цзяо… Ты еще так юна. Армии не растут на деревьях и не валяются под ногами в ожидании генерала, — горечь в его голосе можно было черпать ложками. Войско Шэнь было его выстраданным детищем.
На губах Шэнь Мяо расцвела дьявольская усмешка:
— А как насчет армии клана Лу?
Смех Шэнь Синя оборвался в ту же секунду. Родители и брат переглянулись с немым потрясением.
Шэнь Мяо не дала им опомниться:
— Разве за дедом по материнской линии не числится целый гарнизон на северо-западе? Пусть они уступают закаленным ветеранам Шэнь, но их численность велика. Киньте их в горнило жестоких тренировок — и мы получим новую непобедимую силу.
Клан Лу был военным, но не хватал звезд с небес. Гарнизон города Сяочунь под их началом славился лишь тем, что при первой же стычке побросал копья и разбежался по полям. Это были не солдаты, а обозные крысы, годящиеся лишь таскать мешки с провиантом. За долгие годы сытой жизни они вовсе разжирели и ничем не отличались от простых крестьян.
— Это безумие! — выдохнула Лу Сюэян. Верность трону въелась в кровь семьи Шэнь. Идея тайно выковать собственную армию на дальних рубежах без ведома Императора пахла открытым мятежом! — Цзяо-Цзяо, не шути с такими вещами! — Она не находила слов, чтобы объяснить дочери: за создание личной армии Сын Неба снесет им головы без суда и следствия.
Шэнь Цю, доселе онемевший, хрипло переспросил:
— Сестрица предлагает заменить армию Шэнь на ополченцев Лу?
— Заменить — это слишком грубо, — холодно улыбнулась Шэнь Мяо. — Разве генерал не остается генералом, чью бы кровь он ни лил? Полководцу нужны люди, готовые идти за ним в пекло. И какая к черту разница, носят они знамя Шэнь или знамя Лу? Переманив под свое крыло войска матушкиного клана, мы вложим в руку батюшки новый, скрытый от чужих глаз клинок. Что в этом дурного?
Эти крамольные речи повергли родных в абсолютный шок. Лу Сюэян хотела было жестко одернуть дочь за измену, но вдруг осеклась, взглянув на мужа. Глаза Шэнь Синя горели пугающим, лихорадочным блеском: он всерьез прокручивал в голове этот дьявольский план.
— Гладко стелешь, Цзяо-Цзяо, — голос Шэнь Синя дрогнул от возбуждения. — Но войска Лу расквартированы за тысячи ли в Сяочуне. Как мы вырвемся из столицы?
— А вот здесь вступает в игру стратегический гений батюшки, — хищно осклабилась Шэнь Мяо. — Падите в ноги Сыну Неба и умоляйте отправить вас защищать северо-западные границы. Чем скорее, тем лучше. Желательно завтра.
Семья остолбенела. Сяочунь — глухая дыра на краю света. Если Грозный полководец сам напросится туда, весь двор решит, что он поджал хвост и бежит от столичного позора, лишь бы спрятать свою разбитую гордость в грязи окраин. Последние крохи его полководческой чести будут втоптаны в дерьмо.
Лицо Шэнь Синя потемнело от оскорбленной гордости:
— Это капитуляция. Исключено.
Затаиться и ждать — мудрая тактика, но для молодых. Ему перевалило за сорок. На дрессировку обозных свиней клана Лу уйдут годы. Успеет ли он выковать из них сталь, прежде чем старость скрутит его суставы? Осознание уходящего времени было для воина страшнее вражеской стрелы.
— Отступить, чтобы нанести смертельный удар — разве не вы учили меня основам стратегии? Чего страшится отец? — Шэнь Мяо впилась в него горящим взором, впервые идя на прямую, жестокую провокацию. — Боитесь, что, рухнув в грязь, уже не хватит сил подняться? Или трусите, что, опустив меч однажды, больше никогда не осмелитесь его обнажить? А может, Грозный полководец попросту одряхлел и смирился со старостью?!
Эти ядовитые уколы ударили по мужскому самолюбию наотмашь. Лу Сюэян и Шэнь Цю отшатнулись, не смея дышать. Шэнь Синь свирепо воззрился на дочь — и внезапно увидел в этой хрупкой девочке свое собственное, стальное, неукротимое отражение. В ее жилах текла та же кипящая лава, что и в его.
— Отбросьте столичную гордость, батюшка, — уже спокойнее, но с ледяной уверенностью завершила Шэнь Мяо. — Поверьте: не пройдет и двух лет, как Сын Неба на коленях будет умолять вас вернуться. И в тот день, когда вы триумфально ступите в столицу Дин, клан Шэнь возродится из пепла и зальет этот город кровью своих врагов.
Добавить комментарий