— В Поднебесной тысячи людей, и каждый зарабатывает на хлеб как может, — продолжала Шэнь Мяо. — Я не считаю девиц из Басянлоу грязнее прочих и не делю людей на сорта. Взгляни на моего стражника Мо. Да, он слуга, но никто не смеет вытирать об него ноги. Среди моей челяди полно тех, кто завидует его положению. Что поделать, мир жесток, и все мы расставлены по рангам. Но выбор, как именно жить в своей касте, есть всегда. Решай: хочешь ты быть той, кто возвышается над толпой, или той, об кого будут вечно вытирать ноги?
— Да как ты смеешь! — Лю Ин побледнела от ярости. Больше всего на свете куртизанка ненавидела, когда ей тыкали в лицо её унизительным положением.
Шэнь Мяо лишь холодно обронила:
— Просто запомни мои слова.
— Раз юный господин так презирает девок вроде меня, зачем вообще марать о нас язык? — ядовито рассмеялась Лю Ин.
— Я презираю лишь тех, кто упивается жизнью в грязи, — Шэнь Мяо плавно поднялась. — Через пару дней Мо Цин придет за ответом, так что время на раздумья у тебя есть. Но… те, кто судят о людях лишь по шелкам, редко заканчивают хорошо.
Она коротко кивнула стражнику. Мо Цин спешно достал увесистый кошель с серебром и бросил его на столик. Лю Ин сверлила его таким испепеляющим взглядом, что воину стало не по себе. Шэнь Мяо не собиралась задерживаться ни мгновением дольше. Легким кивком попрощавшись с куртизанкой, она вышла в коридор, так и не увидев искаженного злобой лица за своей спиной.
Только оказавшись на свежем воздухе, Цзинчжэ дала волю возмущению:
— У нашей бар… молодого господина такие благородные помыслы, а эта девка! Ни капли благодарности!
Мо Цин открыл было рот, но так и не решился ничего сказать.
Гуюй робко спросила:
— Господин, мы возвращаемся в резиденцию?
Шэнь Мяо застыла изваянием, не проронив ни звука. Почуяв неладное, Гуюй проследила за взглядом госпожи и ахнула: на углу улицы стоял человек в скромных зеленых одеждах, неотрывно смотрящий на флигель Басянлоу.
Не успели служанки опомниться, как Шэнь Мяо решительно направилась прямо к нему.
Мужчина под навесом был настолько поглощен своими мыслями, разглядывая бордель, что не замечал ничего вокруг. Лишь когда рядом раздался легкий, изящный кашель, он вздрогнул и обернулся. Перед ним стояли четверо. Впереди — хрупкий юноша в белоснежных одеждах, с безупречно очерченными бровями и ясным взглядом. На его губах играла легкая, почти насмешливая улыбка.
Пэй Лан растерялся, силясь вспомнить, из какой благородной семьи этот отрок, лицо которого казалось до боли знакомым. Юноша изящно сложил ладони:
— Наставник Пэй.
— Шэнь Мяо?! — Пэй Лан едва не задохнулся. Он затравленно оглянулся на стражу позади неё, затем снова уставился на девушку. Шок на его лице был неподдельным. — Ты… почему ты в таком виде?!
Само по себе переодевание в мужское платье не было чем-то из ряда вон выходящим — в столице Минци многие знатные барышни баловались подобным. Но чтобы Шэнь Мяо… Пэй Лан потерял дар речи.
— Я только что из Басянлоу, — невозмутимо сообщила Шэнь Мяо.
Пэй Лан так сильно поперхнулся воздухом, что его лицо пошло красными пятнами. Барышня в мужском костюме — это одно, но законная дочь полководца, выходящая из борделя?! Это не укладывалось в голове. А Шэнь Мяо стояла с таким безмятежным видом, будто только что вышла из чайной лавки.
Вдруг она шагнула к нему, оказавшись непозволительно близко. Плавным движением раскрыв веер, она прикрыла им нижнюю половину лиц обоих и лукаво прошептала:
— Все в столице болтают, что девицы в Басянлоу — богини во плоти, вот я и решила взглянуть сама. Говорят, свежая партия персидских танцовщиц — просто чудо как хороша.
Пэй Лан всегда славился своей невозмутимостью среди чиновников и ученых мужей, но сейчас его хваленая выдержка трещала по швам. Мало того, что барышня вторглась в его личное пространство, так она еще и со смаком рассуждала о персидских шлюхах, словно заправский столичный гуляка!
— Несусветная чушь! — вырвалось у наставника.
Шэнь Мяо мило улыбнулась, её глаза-полумесяцы лучились весельем:
— И всё же… я выбрала Лю Ин.
Эти слова пригвоздили Пэй Лана к месту.
Шэнь Мяо, не опуская веера, продолжала с мягкой улыбкой:
— Я заметила, что наставник Пэй проводит немало времени, любуясь на покои Лю Ин. Уж не пылает ли сердце наставника страстью к этой красавице?
Пэй Лан уставился на неё, и его обычно спокойное лицо вдруг исказилось, став почти пугающим.
Но Шэнь Мяо даже бровью не повела. Тихо рассмеявшись, она изящно указала веером в сторону ресторана Куайхолоу:
— Раз уж мы с наставником разделяем интерес к Лю Ин, почему бы нам не выпить вина и не обсудить её прелести в более приятной обстановке? — в её нарочито-развязной манере сквозила истинно аристократическая властность. Сложив веер и прижав его к груди, она отступила на шаг и бросила: — Отличное вино и разговоры о женской красоте — что может быть лучше?
Гуюй, Цзинчжэ и Мо Цин ни черта не понимали в этой словесной игре, но приказы своей госпожи выполняли беспрекословно, а потому молча двинулись за ней.
Пэй Лан остался стоять в тени карниза. Но спустя несколько долгих ударов сердца, стиснув зубы, шагнул следом.
На верхнем этаже ресторана Куайхолоу Цзи Юйшу едва не выпрыгнул из окна:
— Глядите! Я же говорил, что Шэнь Мяо сохнет по этому Пэй Лану! Приперлась в такую даль, выкупила Лю Ин, и всё ради того, чтобы подобраться к наставнику!
Гао Ян его восторгов не разделял, хмуро потирая подбородок:
— Зачем она прикрыла их лица веером? Что она ему шептала? — он покачал головой и повернулся к Се Цзинсину: — Неужели она догадалась, что ты умеешь читать по губам?
Се Цзинсин неопределенно повел плечом.
— А ловко она это провернула с веером! — продолжал щебетать Цзи Юйшу. — Ох, какая трагедия! Такая блистательная девушка втрескалась в нищего книгочея! Да я бы скорее пошел под венец с этим её хмурым стражником, чем с ученым сухарем, у которого нет серебра даже на бордель!
Се Цзинсин молча поднялся.
— Эй, ты куда? — окликнул его Цзи Юйшу.
— Послушать, о чем они шепчутся, — губы юного хоу изогнулись в хищной усмешке. — Хочу лично убедиться, что за шахматную фигуру представляет собой этот ваш Пэй Лан.
В роскошном кабинете Куайхолоу Мо Цин застыл статуей у закрытых дверей. Цзинчжэ и Гуюй стояли по обе стороны стола, низко опустив головы, силясь стать невидимками.
За столом Шэнь Мяо неспешно разливала вино.
Это было редкое вино из земель Лу — густое, янтарное, с тонким цветочным ароматом. Вино славилось своей мягкостью, захмелеть от пары чарок было сложно.
Шэнь Мяо наполнила два хрустальных кубка. Каждое её движение было наполнено гипнотической грацией: одной рукой она изящно придерживала кувшин, другой — подставляла чашу под сверкающую струю. Даже журчание вина в тишине казалось приятной мелодией.
Пэй Лан напряженно следил за тем, как девушка с легкой полуулыбкой пододвигает к нему хрусталь.
— Прошу, наставник.
— Шэнь Мяо, — Пэй Лан впервые обратился к ней по имени. От его былой расслабленности не осталось и следа. — Чего ты от меня хочешь?
— Отчего наставник Пэй так напряжен? Говорить о красоте на сухую — всё равно что корове жевать пион. Выпейте.
Пэй Лан почувствовал себя как зверь, загнанный в клетку. За годы преподавания в Гуанвэнь он привык к абсолютному почтению. Даже сыновья принцев не смели разговаривать с ним в таком тоне! От кого угодно, но только не от неё — Шэнь Мяо никогда не слыла бунтаркой или нахалкой.
Видя его оцепенение, Шэнь Мяо тихо рассмеялась:
— Я просто шучу. Почему вы так дрожите?
В этот момент в её ясных, невинных глазах мелькнуло что-то настолько темное и пугающее, что Пэй Лан невольно подался назад.
— Это вино Лу, — Шэнь Мяо подняла кубок и медленно, словно дразня, поднесла его ближе к лицу наставника. Пэй Лан побледнел, но она, казалось, этого не заметила. — В землях Лу вино славится своим янтарным оттенком. То, что подают в Куайхолоу, наверняка привезли оттуда.
Пэй Лан сверлил её взглядом. Внезапно он схватил чашу и залпом влил в себя вино.
— Оно не пьянит, — ласково проворковала Шэнь Мяо. — Иначе люди решат, что вы горький пьяница. — Её голос струился как мед, но от скрытого в нем смысла руки Пэй Лана дрогнули под столом. — Говорят, жители Лу пьют быстро и жадно. Глядя на вас, можно подумать, что наставник Пэй и сам родом из тех краев.
Пэй Лан до боли сжал губы. Его брови сошлись на переносице, но он промолчал.
Шэнь Мяо подперла щеку рукой, изящно пригубив вино. Хоть оно и было слабым, на её скулах расцвел легкий румянец.
— Помнится мне, несколько десятилетий назад в землях Лу служил префектурный судья по фамилии Пэй. Какое забавное совпадение, не правда ли? Если не знать ваших корней, можно вообразить, что вы принадлежите к его роду.
Пэй Лан с таким грохотом опустил кубок на стол, что Мо Цин мгновенно положил ладонь на эфес меча.
— Увы, род префектурного судьи оказался замешан в государственной измене. Император приказал вырезать клан под корень. Сыновей обезглавили, дочерей продали в дома терпимости, — губы Шэнь Мяо изогнулись в жестокой усмешке, которую она с трудом сдерживала. — А еще болтают, будто у судьи было двое прелестных детей — мальчик и девочка, которые якобы трагически погибли еще в младенчестве.
Губы Пэй Лана посерели.
— Кто… кто ты такая? — хрипло выдавил он.
Шэнь Мяо лишь вздохнула и подлила себе еще вина.
— На самом деле, мне довелось узнать еще одну тайну. Раз уж мы с вами заговорили об однофамильцах, поделюсь ею с вами.
Насладившись ужасом в глазах наставника, она продолжила:
— У судьи был шанс тайно вывезти обоих детей, чтобы спасти их от плахи. Увы, императорские ищейки шли по пятам. Людей хватило лишь на то, чтобы спрятать одного ребенка. Девочку схватили власти. — Шэнь Мяо сокрушенно покачала головой. — Стражники, как дикие псы, не знали пощады к семье предателя. Могла ли маленькая девочка надеяться на снисхождение? Разумеется, судья понимал: для дочери смерть в петле была бы милосерднее, чем участь портовой шлюхи. Но он всё равно бросил её на растерзание, спасая сына. Довольно бесчеловечный поступок, не находите?
Пэй Лан крепко зажмурился. Его лицо исказила гримаса невыносимой муки.
— Наставник Пэй так близко принимает это к сердцу? Какое потрясающее сострадание, — Шэнь Мяо лучезарно улыбнулась. — Но ведь это не имеет к вам никакого отношения, верно? Все знают, что вы родились в семье столичного купца. Мы просто болтаем за чаркой вина.
Маска добродушного учителя слетела с лица Пэй Лана, обнажив чистую, концентрированную ненависть.
— Тебя подослал полководец Шэнь Синь?
Шэнь Мяо покачала головой:
— Мой батюшка души во мне не чает и подарил мне лавку вышивки, да вот беда — управлять ею некому. Какое невероятное совпадение: куртизанка Лю Ин из Басянлоу оказалась мастерицей двусторонней вышивки. И я вдруг подумала: обе проданы в бордель, обе искусно шьют… Между Лю Ин и той несчастной дочерью преступника слишком много общего. Я прониклась к ней сочувствием и хочу вытащить её из этой грязи. — Шэнь Мяо вперила ледяной взгляд в Пэй Лана: — Как вы считаете, наставник, ваша ученица поступает правильно?
Она назвала себя «ученицей», вальяжно раскинувшись в кресле в мужском платье и нагло усмехаясь. В её чистых девичьих глазах клубилась тьма, не поддающаяся описанию. Казалось, за спиной эта хрупкая девчонка прячет отравленный клинок, готовая в любой миг вонзить его в самое сердце.
Беседа с ней была сродни танцу на краю пропасти. Каждое слово сочилось ядом и скрытым смыслом.
Пэй Лан отвел взгляд:
— А сама ты как считаешь?
Шэнь Мяо улыбнулась так светло и невинно, словно речь шла о покупке новых лент:
— Считаю, что правильно. Если бы сын префектурного судьи знал, где гниет его старшая сестра, он бы лично её выкупил. Но вот в чем загвоздка: сестра может быть слишком обижена на клан, бросивший её на растерзание, и гордость не позволит ей принять помощь брата. И тогда она до конца своих дней будет ублажать столичный сброд.
Пэй Лан молчал, как могила.
— Человек может слиться с толпой, а может сохранить стальной стержень, что бы ни творилось вокруг. Говорят, хоть судья Пэй и был признан предателем, он сохранил гордость и желал детям лучшей доли. Ответьте мне, — Шэнь Мяо подалась вперед, впившись взглядом в Пэй Лана, — захочет ли эта девушка гнить с клеймом подстилки и дочери преступника? Или она выберет новую жизнь, чистое имя и собственное дело, о котором позабочусь я?
Пэй Лан горько усмехнулся:
— К чему весь этот спектакль? Чего ты от меня хочешь?
— К чему весь этот спектакль? — с горечью усмехнулся Пэй Лан. — Чего ты от меня хочешь?
— Наставник Пэй на редкость проницателен, — Шэнь Мяо небрежно бросила очередной льстивый комплимент. — Вы обладаете блестящим умом и широчайшим кругозором. Так почему бы вам не выйти из тени и не вступить на путь чиновника?
— Шэнь Мяо! — рявкнул Пэй Лан, и его голос разнесся по комнате. Неясно, какое именно слово вывело его из себя, но вспышка гнева была настолько внезапной, что даже Цзинчжэ и Гуюй вздрогнули и переглянулись. Сквозь стиснутые зубы он процедил: — Даже не заикайся об этом!
— Наставнику следует проявить чуточку терпения и дослушать, — улыбка Шэнь Мяо стала еще более елейной. — Должно быть, вас напугала история о семье судьи Пэя. При дворе всё на виду, чиновники связаны круговой порукой. Став одним из них, вы лишитесь той свободы, которой наслаждаетесь сейчас, прячась в Гуанвэнь.
Гнев медленно сошел с лица Пэй Лана, уступая место привычной холодной маске наставника.
— Но сейчас у наставника нет ни жены, ни клана, вам не за кого бояться. И более того… — Шэнь Мяо пригубила вино и продолжила тихим, пробирающим до костей шепотом: — Тот, кто стоит высоко, видит дальше и может больше. Чтобы защитить тех, кто вам дорог, недостаточно быть простым учителем в столичной академии. Да, вы можете пожурить нерадивого ученика, но… Когда в двери стучится настоящая смерть, благородные господа предпочитают закрывать глаза. Только тот, в чьих руках власть, способен вершить судьбы.
Её голос звучал гипнотически, подобно сладким песням сирен из Басянлоу.
— Кто вложил в твои уста эти речи? Чего ты добиваешься? Какая тебе выгода от того, что я надену чиновничью шапку? — Пэй Лан подался вперед.
Шэнь Мяо лишь усмехнулась. Таким Пэй Лан нравился ей куда больше. В прошлой жизни он славился стальной хваткой в обучении, а в политических дебатах всегда бил в самую уязвимую точку. Фу Сюйи из кожи вон лез, чтобы переманить этого гения на свою сторону, и в итоге купил его верность должностью Советника Нации.
— Отчего же наставника волнует моя выгода, когда на кону его собственная? — Шэнь Мяо изящно ушла от ответа. — Власть, богатство, престиж — всё это достанется вам. В сделках мудрые люди сперва считают свои барыши, а уж потом заглядывают в чужой карман.
— И что я должен для этого сделать? — настороженно спросил Пэй Лан.
— Вы — ничего. Всю грязную работу сделает Лю Ин, — глаза Шэнь Мяо радостно блеснули. — Для куртизанки, бегущей из борделя, нет иного пути, кроме как пробиваться в новой жизни с нуля. А эта конкретная девушка получит мощную поддержку и надежную защиту. Можно сказать, я дарую ей вторую жизнь.
Пэй Лан буравил её тяжелым взглядом. Он понял всё. Не догадайся он о её намерениях после таких откровенных угроз, грош была бы цена его хваленому уму.
— И что потребуется от меня, когда я стану чиновником? — глухо спросил он.
Шэнь Мяо посмотрела на него с нескрываемым удовольствием. Долгие раздумья никогда не были в стиле Пэй Лана — он всегда рубил узлы одним ударом. В её памяти непрошеным гостем всплыла картина из прошлой жизни: ночь, когда Фу Сюйи сверг Наследного Принца. Она, императрица, стояла на коленях в луже крови, умоляя Советника Пэя о пощаде для своих детей, а он смотрел на неё сверху вниз с тем же ледяным, бесстрастным лицом, что и сейчас.
Но теперь всё изменилось. В её руках был смертоносный рычаг давления, и этот надменный гений стал её марионеткой. От предвкушения мести по венам разлился сладкий яд.
— Да сущие пустяки, — небрежно отмахнулась Шэнь Мяо. — Наставник слишком талантлив, чтобы обивать пороги министерств. Через год на вашем пути появится один весьма влиятельный человек. Я лишь прошу, чтобы вы не отталкивали его, а подумали, как подобраться к нему поближе. Разумеется, всё должно выглядеть так, будто вы действуете по собственной воле.
— Ты хочешь сделать меня своим шпионом? — Пэй Лан недоверчиво прищурился.
Шэнь Мяо рассмеялась:
— К чему такие грубые слова? Наставник получит власть и богатство, а я клянусь, что тайна вашего происхождения умрет вместе со мной. От вас потребуется лишь изредка делиться со мной полезными слухами.
Пэй Лан долго молчал, не сводя с девушки изучающего взгляда.
— О ком идет речь? К кому я должен подобраться?
Шэнь Мяо кровожадно улыбнулась:
— К Его Высочеству Дин-вану, Фу Сюйи.
Пэй Лан опешил. Вся столица потешалась над слепой, собачьей преданностью Шэнь Мяо к Дин-вану, как и над тем, с каким ледяным презрением принц отвергал её ухаживания. Но теперь только слепец не заметил бы, как радикально изменилась девчонка. Пэй Лан полагал, что она стала пешкой в чьей-то чужой игре. Но реальность оказалась куда банальнее и страшнее: отвергнутая любовь переродилась в черную, сжигающую всё на своем пути ненависть.
Но разве можно стать настолько изощренным стратегом лишь из-за разбитого сердца?
В голове наставника царил хаос. Юная девушка, сидящая напротив в мужском наряде, с раскрасневшимися от вина щеками, была дьявольски хороша. Но её развязные, властные жесты сбивали с толку, вызывая у Пэй Лана глухое раздражение и неловкость.
Обычно девицы её возраста трепетали перед ним, опуская глаза и проявляя почтение, как младшие к старшему. Но сейчас роли поменялись. Пэй Лан чувствовал себя добычей в когтях безжалостного хищника, против которого у него не было ни единого шанса.
— Что ты задумала? — в который раз спросил он, отчаянно пытаясь понять: сама ли Шэнь Мяо плетет эту смертоносную паутину, или за её спиной стоит кто-то другой? Она видела все его карты, а он сидел за столом вслепую.
Это осознание давило на него могильной плитой.
— Я ничего не задумала. Я просто предлагаю сделку, от которой мы оба останемся в выигрыше, — Шэнь Мяо изящно откинула прядь волос, открывая тонкую, алебастровую шею. — Наставник, так каков ваш ответ?
— И у меня нет времени на раздумья? — процедил Пэй Лан.
— О, время есть… — Шэнь Мяо изящно указала пальцем на кувшин с вином. — Ровно до тех пор, пока не опустеет этот кувшин. Как только упадет последняя капля, я жду ответа.
— Не нужно ждать, — резко оборвал её Пэй Лан. — Если всё, что ты обещала Лю Ин — правда, я согласен.
В кабинете повисла звенящая тишина. Спустя мгновение губы Шэнь Мяо растянулись в торжествующей улыбке. Она поднялась, до краев наполнила обе чаши и подняла свою, салютуя новообретенному союзнику.
Пэй Лан на секунду замялся, но всё же поднял кубок. Ситуация казалась ему сюрреалистичной: он, уважаемый наставник, пьет вино в ресторане со своей малолетней ученицей, заключив сделку с дьяволом. Сердце колотилось как сумасшедшее.
— За ваше блестящее будущее, наставник, — Шэнь Мяо усмехнулась и осушила чашу до дна. Она пила так быстро, что алая капля вина сорвалась с её губ, скользнула по подбородку и впиталась в белоснежный шелк воротника, словно капля крови.
Пэй Лан поспешно отвел глаза. Какой бы пугающей она ни была, она всё еще оставалась совсем юной, неопытной девой из благородной семьи. Не то чтобы он был слеп к женской красоте, просто в этот миг в его голове промелькнула мысль, заставившая его внутренне содрогнуться. Он тут же постарался выжечь её из разума.
Взгляд Шэнь Мяо затуманился. Хмель вина развязал узлы, удерживающие её эмоции глубоко внутри. Она вспомнила прямолинейную жесткость Пэй Лана и его вечную готовность к спорам. В прошлой жизни этот Советник Нации растоптал её, а теперь он был на мушке, и она била в самую уязвимую точку его души. Тогда, стоя перед ним на коленях, она носила корону Императрицы. А сейчас… сейчас она была свободна от оков этикета. В мужском платье, в логове разврата, она пила вино с собственным учителем, нарушая все мыслимые запреты. И что мог сделать Пэй Лан?
Ровным счетом ничего.
Но эта хмельная эйфория длилась лишь мгновение.
Соглаэто было получено, и нужда в театральных эффектах отпала.
Пьяный блеск мгновенно исчез из глаз Шэнь Мяо, уступив место арктическому холоду. Она выпрямилась, вздернула подбородок, возвращая себе облик недосягаемой, высокомерной аристократки.
— Как только Лю Ин перевезут в безопасное место, вам сообщат адрес, — Шэнь Мяо слегка склонила голову. — Сделка заключена. Наставник может спокойно насладиться вином из Лу. Вам ведь нечасто доводится пить напиток вашей истинной родины.
Пэй Лан так и не понял, было ли это вежливым прощанием или изощренным издевательством. Нахмурив брови, он молча смотрел, как Шэнь Мяо в сопровождении своей странной свиты покидает комнату.
Он сделал глубокий глоток, но некогда мягкое вино теперь показалось ему горьким как желчь.
Выйдя из Куайхолоу, Гуюй и Цзинчжэ боялись даже дышать, видя, в каком устрашающе приподнятом настроении пребывает их госпожа. Разговор с наставником оставил у них больше вопросов, чем ответов, но они чувствовали: игра, которую затеяла барышня, куда опаснее, чем кажется. Излишнее любопытство могло стоить им жизней.
Первый же порыв морозного ветра сорвал румянец со щек Шэнь Мяо. Она на миг прикрыла глаза, а когда открыла их вновь, в них не осталось ничего, кроме бездонной, ледяной решимости.
Наглость Пэй Лана всё еще раздражала её, но главное было сделано: фигура расставлена на доске.
— Возвращаемся, — бросила она, направляясь к повозке.
Буквально за стеной кабинета, где только что решилась судьба Советника Пэя, располагалась потайная комната. Трое мужчин сидели в ней в гробовом молчании.
Они только что насладились поистине гениальным спектаклем. Но теперь, когда занавес опустился и чай в их пиалах остыл, происходящее перестало казаться забавной интригой. От увиденного веяло хтоническим ужасом.
Цзи Юйшу нервно сглотнул, пытаясь разрядить обстановку:
— А комната-то оказалась шикарной! Для прослушки — самое то! Не только слышно, но и видно всё как на ладони! Потрясающая архитектура!
За резной панелью скрывалось зеркало, привезенное с Запада — из потайной комнаты всё было видно как днем, но из кабинета зеркало казалось обычным настенным украшением. А отверстия в бронзовой оправе обеспечивали идеальную слышимость.
Гао Ян и Се Цзинсин проигнорировали его щебетание. Гао Ян задумчиво постукивал веером по подбородку, а Се Цзинсин медленно вращал в пальцах фарфоровую чашку, глядя в пустоту потемневшими глазами.
Не выдержав гнетущей тишины, Цзи Юйшу снова подал голос:
— Эй, вы чего притихли?! Вы слышали?! Этот бедный ученый оказался сыном государственного преступника, судьи Пэя из Лу!
Шэнь Мяо опустила детали расправы над семьей Пэй, ведь наставник и так всё помнил. Но сидящие в тайной комнате не были идиотами и легко сложили мозаику.
У судьи Пэя, обвиненного в измене, было двое детей: дочь Лю Ин и младший сын Пэй Лан. Во время бойни верные слуги не смогли спасти обоих и сделали ставку на наследника. Лю Ин схватили и продали в бордель, а Пэй Лана тайно вывезли в столицу Дин. Семья заранее подготовила легенду: Пэй Лан вырос в столице, называя себя сыном мелкого купца. Вымышленные родители «скончались», оставив его сиротой.
План был настолько безупречен, что за годы службы в Гуанвэнь ни одна собака не заподозрила в бедном ученом беглого преступника.
Никто, кроме Шэнь Мяо.
Губы Се Цзинсина изогнулись в опасной, хищной полуулыбке.
— Вопрос лишь в одном, — процедил юный хоу, и в его голосе зазвенел арктический холод. — Откуда девчонка выкопала тайну, до которой не смогли дотянуться даже шпионы Бай Сяошэна?
В его миндалевидных, темных как ночь глазах вспыхнул зловещий огонь.
Добавить комментарий