В хлопотах прошел целый месяц, который Хуа Чжи провела в поместье. Раны зажили настолько хорошо, что не знающий правды человек ни за что бы не догадался, что она была ранена.
Напоследок она еще раз спустилась в погреб. Баося ловко открыла кувшин и подала порцию барышне.
Хуа Чжи съела небольшой кусочек, отпила немного сиропа и удовлетворенно кивнула:
— Нужно держать этот стандарт.
— Слушаюсь, — с улыбкой ответила Баося. Не только личные служанки, но и все работники мастерской каждый день получали по порции. Попробовав лакомство на вкус, те, кто поначалу переживал, что оно испортится или окажется невкусным, сразу успокоились. Зимой, когда свежих фруктов почти нет, этот товар точно не залежится на прилавках.
Окинув взглядом доверху набитый желтыми персиками погреб, Хуа Чжи почувствовала, как её сердце наполняется таким же чувством глубокого удовлетворения.
Дыхание осени становилось всё ощутимее, хотя днем всё еще припекало солнце, и стоило немного постоять под его лучами, как утренняя прохлада отступала.
Хуа Чжи посмотрела на Баося и тихо распорядилась:
— Постепенно передавай дела в мастерской. Лю Ци и Лю Цзян довольно способные, так что ничего не напутают. Сюй Цзе прибудет самое большее дней через четыре-пять. Как только научишь их обращаться с мандаринами — возвращайся.
Баося тихо ответила «слушаюсь». Ей совсем не хотелось разлучаться с барышней, но и ослушаться приказа она не смела.
— Если придет Шаояо, скажи ей, чтобы искала меня в резиденции Хуа.
— Слушаюсь.
Работники мастерской знали, что сегодня старшая барышня уезжает. Заметив, как она со своей свитой выходит из лунных ворот, они, хоть и не прекращали работу, то и дело бросали в её сторону взгляды.
Хуа Чжи не обращала внимания на эти мелочи. Обратившись к ожидавшим её Лю Ци и Лю Цзяну, она сказала:
— Управляйте мастерской как следует. Если что-то случится, ищите меня в доме Хуа.
— Слушаемся.
Мастерская теперь делилась на две части: внутреннюю и внешнюю. Лю Ци стал внутренним управляющим, отвечая за самые важные этапы работы на заднем дворе.
Хуа Чжи также подписала с Лю Цзяном временный контракт, назначив его внешним управляющим, чтобы он руководил работниками на переднем дворе.
Людей для черновой работы — мытья и очистки плодов — набрали из числа арендаторов. И хотя Хуа Чжи установила строгие правила, никто не возмущался, ведь она платила щедрое жалование. Все трудились на совесть, боясь разозлить хозяйку и потерять такое хлебное место.
Лю Цзян, от природы общительный и неглупый, быстро освоился с ролью управляющего и чувствовал себя как рыба в воде. Но не успел он порадоваться, как узнал, что старшая барышня возвращается в город, и у него на сердце стало тревожно.
Семья Хуа славилась строгими порядками, он боялся, что сестре там придется несладко. А уж мысль о том, что теперь они будут редко видеться, и вовсе нагоняла тоску.
На душе у Лю Цзюань тоже скребли кошки. Не смея поднять глаза на брата, она низко опустила голову, разглядывая носки своих туфель. Когда барышня закончила раздавать указания и направилась к выходу, Лю Цзюань машинально последовала за ней.
Идущая рядом Фудун мягко придержала её за руку и тихо сказала:
— Иди, попрощайся с братом. Только не заставляй барышню долго ждать.
Лицо Лю Цзюань озарилось удивлением и радостью. Прикусив губу, она отчаянно закивала.
Уже в повозке Няньцю негромко произнесла:
— Барышня, хотя Лю Цзян и заведует только черновой работой, если он задастся целью, то вполне сможет разузнать и о последующих этапах. Он подписал контракт всего на пять лет. Как ни крути, вашей рабыне немного неспокойно.
— Няньцю, главный управляющий должен уметь доверять людям и обладать широтой взглядов.
— Барышня…
— Я не говорю, что ты плохо справляешься, не торопись, — Хуа Чжи откинулась на мягкие подушки. — Женщины, долгие годы живущие во внутренних покоях, видят лишь тот клочок неба, что прямо над головой, и борются лишь за то, что у них перед глазами. То, что ты настороженно относишься к нему как к постороннему — вполне естественно. Но скажи мне, Няньцю, если мы будем цепляться только за эти мелочи, сможет ли семья Хуа когда-нибудь подняться?
Няньцю бросилась на колени, чтобы просить прощения, но Хуа Чжи похлопала по сиденью рядом с собой, веля ей сесть, и неторопливо продолжила:
— Это я решила его нанять. Если он действительно окажется неблагодарным волком, в первую очередь это будет моей ошибкой в людях. Но если он и вправду выведает этот способ заработка, чтобы открыть свое дело или продать секрет другому хозяину, его вовсе не ждет широкая и светлая дорога. Мне даже не придется самой чинить ему препятствия — он и так поплатится сполна. Этот бизнес приносит большие деньги, но он как горячая картофелина — простому люду его в руках не удержать.
— Ваша рабыня была глупа.
— Ты просто слишком переживаешь, слишком боишься потерь. Это всего лишь способ заработать. Исчезнет этот — придумаем другой. В чем-чем, а уж в умении делать деньги я разбираюсь как никто другой, это у меня в крови, — Хуа Чжи с улыбкой посмотрела на выбежавшую из ворот Лю Цзюань, которая на ходу вытирала слезы. — К тому же, не факт, что до этого вообще дойдет.
Лю Сян легонько постучала по стенке повозки:
— Барышня, можем отправляться.
— Поехали.
Уезжая в поместье, она не стала ничего особо объяснять, а в итоге отсутствовала целый месяц. Хуа Чжи могла позволить себе спокойно залечивать раны вдали от дома только благодаря тому, что там оставалась бабушка, при которой не могло случиться никакого хаоса. Едва переступив порог, даже не переодевшись, Хуа Чжи сразу направилась в покои старой госпожи, чтобы извиниться за долгое отсутствие.
— Главное, что вернулась. Как дела в мастерской? — старая госпожа с улыбкой откинулась на подушки, но в её взгляде читалась легкая оценивающая проницательность. Она ни за что бы не поверила, что Хуа Чжи провела в поместье столько времени без особой, веской на то причины. Даже ради мастерской она бы не задержалась так надолго. За те недолгие дни совместных испытаний она уже поняла, что её внучка не из тех, кто действует без четкого плана.
Хуа Чжи сделала вид, что ничего не заметила, и с приветливой улыбкой ответила:
— Если бы вы сейчас поехали в поместье, то, наверное, не узнали бы его. Работа там кипит вовсю. Я привезла вам немного готового лакомства, чтобы вы попробовали.
Вошла Фудун, держа в руках пиалу. В прозрачном сиропе плавали несколько кусочков желтого персика, и если подойти поближе, можно было уловить тонкий фруктовый аромат.
Хуа Чжи лично подала угощение бабушке. Старая госпожа медленно прожевала кусочек и кивнула:
— Очень вкусно. Не слишком мягко, но и не твердо. Старикам и детям точно должно понравиться.
Хуа Чжи улыбнулась:
— Оно еще вкуснее, если только что из ледника. Сейчас, когда полно других фруктов, это не так заметно, но как придет зима и на рынке почти ничего не останется, этот товар будет нарасхват.
— Разумно. В столице зимы длинные, торговать можно будет долго. А если здесь спрос упадет, можно повезти товар на север, там зима еще дольше, — радость на лице старой госпожи постепенно угасла. Если уж говорить о долгих зимах, то разве есть места, где зима длится дольше, чем на крайнем севере, в землях изгнания…
— Зимы там куда суровее столичных. Не знаю, сможет ли дедушка перенести их.
— Конечно, сможет. У дедушки всегда был крепкий костяк, его здоровье получше нашего, младшего поколения.
— Да, верно. Дедушка очень крепок, а твой отец и остальные будут присматривать за ним, так что всё будет в порядке, — на лице старой госпожи наконец снова появилась улыбка. — Ты так долго трудилась, иди поклонись матери, а потом ступай к себе и хорошенько отдохни целый день. Нельзя же так загонять себя.
— Слушаюсь, как скажете, — Хуа Чжи поднялась и уже собиралась откланяться, как вдруг вспомнила: в тот самый день, когда она отправилась в поместье, бабушка как раз собиралась в семью Шэнь, чтобы расторгнуть её помолвку. Она поспешно спросила: — Бабушка, а что насчет семьи Шэнь?..
Старая госпожа с улыбкой кивнула:
— Всё, как ты и хотела.
«Как я хотела» — да разве только как я? Хуа Чжи просияла. Как бы там ни было, она была искренне рада сбросить эти оковы. Как же прекрасно не делить одного мужчину с другими женщинами! Притворяться всю жизнь добродетельной главной женой — занятие не из легких.
— Приданое было полностью конфисковано, поэтому я выписала им долговую расписку. Будем отдавать понемногу в будущем. Это долг, который мы обязаны вернуть.
— Да, это наш долг, — согласилась Хуа Чжи.
Добавить комментарий