Сюй Цзе был старшим сыном Сюй Дунцзиня. Тот обучил его всему, что знал сам, и теперь сын служил мелким управляющим во внешнем дворе. Получить поручение от нынешней главы клана Хуа — о большем нельзя было и мечтать.
Прожив всю жизнь в столице и десятки лет наблюдая за взлетами и падениями чиновников вместе со старым господином, он понимал, что фортуна в любой момент может повернуться лицом. Именно в такие времена нужно проявлять себя с лучшей стороны. В будущем, когда дела у хозяев наладятся, о нем не забудут.
Сюй Дунцзинь носился как ветер, но на лице его сияла улыбка. Быть занятым — это хорошо. Занятость означала, что семья Хуа еще не достигла самого дна. Старшая барышня и впрямь была невероятной: рассудительная, решительная, полная внутреннего стержня. Вот так, без суеты и паники, она сумела удержать клан Хуа от краха. Глядя на нее, он невольно вспоминал старого господина в молодости.
Сюй Дунцзинь внезапно остановился. Верно, вылитая старый господин! Даже когда огонь уже подбирается к бровям, она будет безупречно одета, а её речь останется размеренной и спокойной, заставляя даже самого паникующего человека рядом с ней невольно успокоиться.
В груди Сюй Дунцзиня закипела горячая надежда. Ему нужно было выполнить поручения старшей барышни еще лучше, да и тем троим тоже нужно хорошенько внушить, чтобы они служили ей верой и правдой.
— Барышня, отдохните немного, вы же все утро трудились, — с этими словами в комнату вошла Инчунь, неся короб с едой.
Баося, улучив момент, без лишних слов отобрала у хозяйки кисть и принялась вытирать ей руки влажным полотенцем. Она с болью смотрела на пальцы госпожи, которые уже с трудом разгибались от долгого письма.
После еды четыре служанки захлопотали вокруг Хуа Чжи: кто-то разминал ей кисти, кто-то массировал плечи, кто-то — ступни. Тело налилось приятной истомой, Хуа Чжи немного вздремнула и лишь затем снова принялась за работу.
Чередовать труд и отдых — это очень важно.
Дел было невпроворот, но, к счастью, за эти годы она отлично обучила своих четырех старших служанок, и каждая из них могла разделить с ней бремя забот.
Няньцю показала Хуа Чжи предварительные расчеты. Хуа Чжи кивнула:
— Этого хватит. Можешь начинать вести подробные счета.
— Слушаюсь, — с облегчением выдохнула Няньцю. Раньше они только учились, а на практике она применяла эти знания впервые. Слава богам, не ошиблась.
— Барышня, пришел шестой молодой господин.
В семье Хуа порядок рождения мальчиков и девочек считался отдельно. И хотя Хуа Болинь был старшим сыном от законной жены главной ветви, среди всех братьев клана он был шестым.
Не успела служаночка договорить, как Хуа Болинь торопливо, широким шагом вошел в комнату:
— Старшая сестра.
Хуа Чжи смотрела на него так спокойно и пристально, что Хуа Болинь невольно сбавил шаг, выпрямил спину, расправил плечи. Его сердце вернулось на место, а дыхание выровнялось.
Душа Хуа Болиня, последние несколько дней пребывавшая в смятении, наконец-то обрела покой. Его сестра, которая никогда прежде не лезла в его учебу и никогда не обсуждала других за спиной, но зато всегда играла с ним и рассказывала разные истории, теперь невозмутимо сидела перед ним. И хотя она не произнесла ни слова, одно её присутствие давало понять: в нынешнем положении семьи Хуа, по сути, нет ничего страшного.
Остановившись перед письменным столом и увидев на бумаге еще не высохшие чернила, Хуа Болинь покраснел от стыда. Старшей сестре сейчас так тяжело управлять домом, а он, вместо того чтобы помочь, приходит досаждать ей по пустякам.
— Болинь, тебе страшно?
Хуа Болинь поднял голову. Страшно? Пожалуй, страха как такового он не испытывал. Скорее, это была тревога. Тревога из-за того, что мир вокруг резко изменился, и тревога перед туманным будущим.
— Я не боюсь, старшая сестра. Я помогу тебе. Хоть я и не смыслю в хозяйственных делах, я обязательно быстро всему научусь.
— Я не стану мешать тебе учиться этому, но, Болинь, твой взгляд должен быть устремлен куда дальше.
Хуа Чжи бросила взгляд на Инчунь. Та всё поняла, отложила свои дела и, уводя остальных за собой, вышла из комнаты. Закрыв дверь, она и Няньцю встали на страже по обе стороны от входа.
Увидев, что сестра манит его рукой, Хуа Болинь подошел и, слегка опустив голову, посмотрел на эту невысокую, но внушающую такое спокойствие девушку.
— Болинь, тебе еще нет и десяти, но сейчас ты — старший мужчина в семье. Я несу на себе этот дом, но у тебя есть своя собственная ответственность.
— Я… я не знаю, что мне делать.
Хуа Чжи подняла руку и поправила воротник его одежды. Этот ребенок, который обычно полагался на свой природный ум и не слишком усердствовал в учебе, теперь заставлял себя смотреть в лицо суровой реальности.
— Болинь, ты знаешь, за что Император сослал дедушку?
Хуа Болинь взволнованно спросил:
— За что? Старшая сестра знает?
— У нынешнего государя шестеро сыновей. Трое из них уже достигли совершеннолетия. Императрица рано умерла, не оставив наследника, а новую государь так и не возвел на престол. Поэтому по статусу они все равны, и каждый считает, что имеет право занять этот трон. Из этих принцев Первый и Третий обладают наибольшим могуществом и ведут самую ожесточенную борьбу. Силы Второго принца немного уступают, но то, что вражда между Первым и Третьим достигла такого накала, вполне может быть и его рук делом.
Хуа Чжи выдержала паузу и продолжила:
— Недавно схватка между двумя принцами вспыхнула с новой силой, втянув в себя множество непричастных людей. Уж не знаю, как так вышло, но дедушка оказался замешан в этом деле. Император пришел в ярость, и клан Хуа был осужден.
Хуа Болинь оправдал звание потомка семьи Хуа — он мгновенно уловил суть:
— Император разгневался на дедушку за то, что тот ввязался в борьбу фракций?
— Среди тех непричастных оказался Четвертый принц.
— Сколько лет Четвертому принцу?
— Пятнадцать.
— Выходит, два старших брата объединились, чтобы устранить потенциального врага? Четвертый принц может представлять для них угрозу?
Хуа Чжи улыбнулась. Отличная реакция.
— Матерью Четвертого принца является Драгоценная супруга (Гуйфэй).
В нынешней династии титул Гуйфэй носила лишь одна женщина. Её отец — прославленный старый генерал, а старший брат — грозный полководец, охраняющий границы государства. Они обладают реальной военной властью. Когда Четвертый принц повзрослеет, он станет для остальных величайшей угрозой. Поэтому старшие принцы смогли отбросить свои обиды и на время объединиться.
Хоть Хуа Болиню было всего десять лет, родившись в семье Хуа, он, казалось, обладал врожденным чутьем к политике.
— В каком состоянии Четвертый принц?
— Лежит без сознания. Но, на мой взгляд, Четвертый принц вполне мог сам сделать шаг в эту ловушку. Быть ведущим всегда лучше, чем ведомым.
— Наш государь мудр, как он мог…
— Император прекрасно понимает, что к чему. И именно потому, что понимает, он и сорвал гнев на посторонних. Ведь тот, кто пострадал — его сын, а те, кто причинил ему вред — тоже его сыновья.
Хуа Болинь покраснел до корней волос:
— Но дедушка же совершенно ни в чем не виноват! И семья Хуа ни в чем не виновата!
Хуа Чжи в душе тяжело вздохнула. В эпоху, где высшей властью наделен монарх, что толку от того, что ты «ни в чем не виноват»? Освоить науки и военное дело, чтобы потом верно служить императорскому дому — таков был единственный путь реализовать себя для людей этой эпохи. Клан Хуа стал великим домом именно потому, что из поколения в поколение поставлял двору высокопоставленных чиновников. И всё это было совершенно не похоже на тот мир, откуда пришла она сама.
Потому она никогда не говорила о свободе, не пыталась выделиться и, тем более, не думала о том, чтобы хвастаться знаниями из своего прежнего мира. Если бы клан Хуа не постигла эта беда, она была бы вполне готова прожить жизнь, подобающую благородной девице из знатного дома. Если не быть алчной и не требовать от жизни слишком многого, то такая жизнь была вполне сносной.
Болинь с малых лет был привязан к ней, и она тоже бережно относилась к младшему брату. Она никогда не пыталась навязать ему ценности или идеи, не соответствующие этой эпохе. Чуждые представления лишь принесли бы ему беду и стали бы для него гибельными.
Всё, что она делала — это меняла и пересказывала истории из жизни великих людей и мыслителей своего прежнего мира, подавая их как занимательные сказки. Она делала это для того, чтобы расширить его кругозор, помочь ему осознать, насколько велик этот мир, и научить его не быть лягушкой на дне колодца.
Добавить комментарий