Всю следующую неделю у Сюй Цинь всё было спокойно: она работала в привычном ритме и жила своей обычной жизнью.
В дни празднования годовщины основания города поликлиники ушли на выходные, но отделение неотложной помощи работало в штатном режиме.
Как только наступали праздники, у них не было ни минуты покоя: привозили пьяных в стельку, пострадавших от обжорства или прочих излишеств, и тех, кого доставляла полиция после всяких инцидентов.
Глубокой ночью привезли еще одну пьяную парочку. Когда Сюй Цинь зашла в палату наблюдения, они лежали на соседних койках и переговаривались.
Сюй Цинь велела медсестре измерить им давление. Парень, болтавший с девчонкой, вдруг уставился на Сюй Цинь и глупо хихикнул:
— Сестричка-ангел, а вы такая красивая…
Девчонка тут же показала на парня пальцем и расхохоталась:
— Придурок, ты совсем напился? Это я твой ангел, я здесь!
Парень не сдавался:
— Сама ты, блядь, напилась! Да я могу выпить тысячу бокалов и не опьянеть.
— Заткнись! Не веришь, что я сейчас поцелую тебя, и ты превратишься в камень?
Парень откинул одеяло и попытался встать с койки:
— Давай, поцелуй! Кто не поцелует — тот трус!
Медсестрам стоило немалых трудов уложить их обратно.
Сюй Цинь окинула парочку взглядом и дала указания:
— Поставьте стандартные капельницы и следите за показателями.
Сказав это, она закрыла медицинскую карту, убрала ручку в карман и вышла из палаты.
Сяо Нань поспешила следом.
— Они знакомы? — спросила Сюй Цинь.
— Нет, их с разных концов города привезли.
— Ну надо же, как быстро нашли общий язык.
— Эти еще цветочки, — хмыкнула Сяо Нань. — Вчера вон те несколько так обнимались и кувыркались, что вся постель в моче была.
Сюй Цинь ровно произнесла:
— Государству вообще не следовало бы давать людям выходные. Человек — такое животное: стоит только снять ошейник, как он теряет всякое чувство меры.
Сяо Нань тихонько напомнила:
— Доктор Сюй, но тогда и у нас не будет выходных. Мы же просто умрем от усталости.
Сюй Цинь задумалась:
— …А, ну да…
Однако уже через несколько часов Сяо Нань довелось еще раз наглядно убедиться в том, что такое «потеря чувства меры».
В два часа ночи Сюй Цинь, еще несколько хирургов и медсестер стояли под ослепительно-белым светом ламп в смотровой, дружно хмуря брови и глядя в одну точку.
На кушетке лежал мужчина с побагровевшим лицом и подтянутыми к груди ногами. На его детородный орган был плотно насажен короткий кусок стальной трубы с узким диаметром.
После первичного осмотра выяснилось: пациент, поддавшись физиологическому порыву, ради острых ощущений засунул свой орган в эту трубку, но вытащить уже не смог. Из-за сдавливания и притока крови орган не мог расслабиться, оставаясь в эрегированном состоянии уже несколько часов, и от боли мужчина был готов лезть на стену.
Пациент рыдал в голос и умолял:
— Доктора, спасите меня, умоляю! У меня еще детей нет, я единственный наследник в девятом поколении, нельзя же, чтобы мое мужское достоинство пропало!
— Если ты единственный наследник в девятом поколении, какого хрена ты так неаккуратно с ним обращаешься? — проворчал кто-то.
Посовещавшись, врачи сделали ему пару инъекций, чтобы снять отек, но упрямая штуковина и не думала опадать. Попытаться стянуть трубу силой было невозможно: стоило лишь слегка пошевелить орган, как пациент начинал выть благим матом.
Когда все зашли в тупик, Сюй Цинь предложила:
— Вызывайте пожарных.
Заметив недоуменные взгляды коллег, она пояснила:
— У них есть специальные инструменты. Они справляются, когда у детей руки застревают в игрушках, у взрослых ноги в дверях-вертушках, а на пальцах застревают кольца малого размера. Они и змей ловят, и диких животных.
У всех присутствующих глаза на лоб полезли от таких откровений.
Даже у пациента хватило сил вмешаться и съязвить:
— Блин, ну и какой дебил застрянет ногой в двери-вертушке?
Сюй Цинь медленно перевела на него невозмутимый взгляд.
Сяо Нань пошла звонить в 119.
Доктор Ли восхищенно вздохнул:
— Я и не знал, что пожарные занимаются такими вещами.
Сюй Цинь сказала:
— Профессия пожарного — это просто кладезь всяких чудес… — поймав взгляды коллег, она поправилась: — …в смысле, это профессия, расширяющая кругозор.
Вскоре приехала машина.
Из окна ординаторской Сюй Цинь увидела, как из автомобиля выходит отряд крепких парней. На этот раз они были не в хладнокровной темно-синей боевой форме, а в ярких оранжевых спасательных комбинезонах, которые особенно сочно выделялись в ночной темноте.
Она не смогла разглядеть, кто из них Сун Янь — возможно, из-за того, что униформа делала их фигуры слишком похожими.
Когда пожарные вошли в смотровую, среди этих незнакомых лиц Сун Яня не оказалось.
Описав ситуацию, Сюй Цинь мимоходом спросила:
— Вы из какой части?
— Шилитай.
Отряд Сун Яня. Значит, дежурит другая смена. Впрочем, оно и понятно: работать двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю не выдержит никто.
Сюй Цинь молча отошла в сторону и посмотрела в окно на спасательный автомобиль. Его и там не было.
Острогубцы, болторезы, портативная болгарка… Пожарным потребовалось полтора часа, чтобы наконец разрезать и снять с мужчины злополучную стальную трубу, после чего они передали его врачам для дальнейшего лечения.
К тому моменту, когда всё закончилось и пострадавший наконец вспомнил, что спасателей нужно бы отблагодарить, отряд уже давно уехал.
За окном уже ярко светило солнце.
На территории пожарной части Сун Янь проводил для бойцов тренировку.
Как гласит старая пословица: «Мастерство оттачивается упорным трудом и теряется в праздности». Каким бы прекрасным ни было твое мастерство, если не тренироваться дней десять, навыки начнут притупляться. А на пожаре, где всё решают доли секунды, любая, даже самая ничтожная ошибка может стоить жизни.
Учебный график пожарной части был и без того жестким: физическая подготовка, отработка навыков, теоретические занятия и психологические тренинги — всё было расписано по минутам. А Сун Янь был капитаном крайне требовательным. В свободное время он мог дурачиться и шутить с ребятами, но на занятиях не допускал ни малейшей рассеянности, лени или халтуры.
Его команда давно привыкла к такому стилю руководства. Да и сами парни прекрасно понимали: жизнь у каждого одна, и беречь её надо самому, поэтому на тренировках все выкладывались на сто процентов. Каждый раз на соревнованиях среди отрядов пожарные из Шилитай занимали первые места.
Сегодня они отрабатывали подъем по наружной стене и скоростной спуск.
Бойцы разбились на пары и собрались у тренировочной башни. Сначала один должен был взобраться на крышу без страховки — цепляясь за водосточную трубу, кронштейны кондиционеров или оконные козырьки — закрепить страховочную веревку и сбросить её вниз. Затем второй боец с помощью веревки быстро поднимался наверх. На крыше оба привязывали к себе 50-килограммовые манекены и выполняли скоростной спуск на землю.
Один подход — это десять таких спусков и подъемов подряд. После одного подхода — десять минут отдыха, и всё по новой.
Сун Янь тренировался в паре с Ян Чи.
Ян Чи первым вскарабкался наверх и сбросил веревку. Сун Янь схватил канат, оттолкнулся от стены и меньше чем за десять секунд оказался на крыше.
Едва он перемахнул через перила, Ян Чи сказал:
— Брат Янь, Сяо Фэй сказал, что сегодня утром они выезжали по вызову в Третью больницу.
Слух об уникуме со стальной трубой на причинном месте разлетелся не только по их части, но, наверное, и по соседним отрядам. Чего еще ожидать? В конце концов, все они — молодые парни с огромным любопытством, таким рот не заткнешь.
— И что с того? — Сун Янь быстро поднял манекен и начал привязывать его к поясу.
Они делали уже третий подход. По лицу Сун Яня градом катился пот, футболка насквозь промокла и прилипла к телу.
Ян Чи тоже вытер пот с лица, взваливая на себя манекен:
— Говорит, там была какая-то красотка-доктор, холодная как лед. Все парни теперь говорят, что если вдруг поранятся, поедут только к ней.
— Хочешь, я тебе сейчас прямо здесь травму организую? — Сун Янь скосил на него глаза, и его губы изогнулись в жутковатой усмешке.
— Эй, не надо! — нервно хохотнул Ян Чи.
Сун Янь выпрямился, вернулся к перилам, схватился за веревку и перекинул ноги наружу.
Ян Чи полез следом и уперся ногами в стену:
— Слушай, брат, а ты ведь с ней знаком, да? Я еще в прошлый раз заметил, что-то там не так…
Сун Янь поджал губы, провел языком по зубам, и в его взгляде мелькнуло что-то опасное.
— Это твоя быв…
Сун Янь со всей дури пнул его по руке.
Ян Чи взвыл:
— А-а-а! — и, соскользнув по веревке на полметра вниз, повис на ней, болтаясь вдоль стены, как мешок с картошкой.
— Я понял, я был неправ!
Сун Янь пнул еще раз.
Ян Чи заголосил:
— Виноват, виноват!
Сун Янь напряг скулы, посмотрел вниз и снова ударил его ногой.
В конце концов Ян Чи сорвался и с глухим стуком шлепнулся на мат внизу.
Сун Янь равнодушно бросил на него взгляд, перехватил веревку поудобнее, оттолкнулся ногами от стены и в три прыжка оказался на земле.
Незаметно наступила первая половина августа. Изнуряющая жара спала, летние каникулы перевалили за экватор.
Число пациентов, поступивших из-за драк по пьяни и жаре или с желудочным кровотечением после острой пищи и крепкого алкоголя, пошло на спад.
Сюй Цинь жила размеренно, как по расписанию: работала, возвращалась домой, навещала родителей, виделась с друзьями.
За это время она однажды ходила пить чай с Фу Вэньин. За столиком напротив сидела такая же элегантная, как ее мать, дама в компании привлекательного молодого человека — ровесника Сюй Цинь.
Сюй Цинь вела себя именно так, как подобает идеальной дочери в представлении Фу Вэньин: была красива, свежа, кротка и воспитана.
В мире таких людей, как Фу Вэньин, правила были предельно просты. Любовь, страсть, увлечения могли быть любыми, но когда дело касалось брака — допускался лишь союз равных, объединение двух могущественных семей. Нельзя было переступать границы своего круга и социального класса. Абсолютно нельзя.
Так воспитывали Мэн Яньчэня, так воспитывали Сяо Исяо, так жили все, кого они знали с самого детства.
Сюй Цинь тоже без сопротивления приняла эту систему ценностей, внушаемую родителями. С пеленок она пользовалась всеми благами, свободой и привилегиями, которые давали богатство и власть. Это было похоже на огромный чан с медом, в котором она увязла так глубоко, что не могла и помыслить о том, чтобы выбраться.
Молодой человек, с которым они тогда встречались, во время чаепития не проявил к ней особого интереса, но спустя пару дней прислал сообщение и пригласил на встречу. Однако едва Сюй Цинь успела присесть за столик, как ее срочно вызвали на совещание в отделение. После этого они почти не общались.
Наверное, парень был отличной партией, и отбоя от невест у него не было.
Сюй Цинь совершенно не придала этому значения и тут же забыла о нем. Зато каждый раз, когда она приходила на работу или возвращалась домой, взгляд невольно цеплялся за пожарный гидрант в коридоре, и на какую-то долю секунды ее мысли спотыкались.
Но благодаря своей привычной холодности она не позволяла этому тревожить себе душу.
Однажды, ближе к концу смены, ей позвонил Сяо Исяо и позвал развеяться. Его бару «Мэйсэ» исполнился ровно год.
Сюй Цинь приехала раньше Мэн Яньчэня. Когда она нашла Сяо Исяо, он сидел в кабинке и, смеясь, болтал с каким-то мужчиной. Заметив ее, Сяо Исяо поднял руку в знак приветствия. Мужчина обернулся, и — надо же было такому случиться — это оказался Цзян Юй, тот самый парень, с которым у нее было свидание вслепую.
Цзян Юй тоже слегка удивился, увидев ее.
За ту короткую секунду, пока они смотрели друг на друга, между ними возникло негласное соглашение: сделать вид, что они незнакомы.
Сяо Исяо, ни о чем не догадываясь, радушно представил их:
— Это моя названная сестренка, Мэн Цинь. А это мой братан, Цзян Юй.
Цзян Юй вежливо спросил, хотя прекрасно знал ответ:
— И кем ты работаешь?
Сюй Цинь бросила на него короткий взгляд:
— Врачом.
— У врачей, наверное, работы невпроворот? Если придешь сюда отдохнуть, могут ведь и прямо отсюда выдернуть? — В его словах прозвучал легкий, многозначительный подтекст.
Сюй Цинь снова посмотрела на него. На его лице играла вежливая улыбка.
Сяо Исяо вмешался:
— Я ей то же самое говорил! Быть врачом в больнице — адский труд. Предлагал ей устроиться в медуниверситет, там же гораздо легче, так нет же, не слушает!
Сюй Цинь открутила крышку бутылки с минералкой:
— Мне не интересно ничего, кроме как держать в руках скальпель.
Она уже собиралась налить воду в высокий стеклянный бокал, как вдруг слегка прищурилась, заметив на дне крошечное пятнышко от высохшей капли.
Сюй Цинь подозвала официанта:
— Будьте добры, замените бокал.
Цзян Юй недоуменно посмотрел на нее. Сяо Исяо перехватил бокал, желая докопаться до истины:
— Погодь, а что с ним не так?
Сюй Цинь указала пальцем. Сяо Исяо долго вглядывался, пока наконец не разглядел крошечное пятнышко, и обреченно вздохнул:
— Да меня уже трясет от твоей чистоплотности! У тебя вместо глаз микроскопы, что ли? Почему тебе все время кажется, что вокруг одна грязь?
Сюй Цинь проигнорировала его. Когда принесли новый бокал, она снова придирчиво его осмотрела. Опять оставшись недовольной качеством мытья, она попросила у официанта соломинку, протерла ее салфеткой и только после этого опустила в воду и начала пить.
Цзян Юй, наблюдавший за всем этим ритуалом, сначала выглядел так, словно увидел нечто невообразимое, но через полсекунды опустил глаза и усмехнулся.
— Мама говорила, что твоя мать устроила тебе свидание вслепую? — спросил Сяо Исяо.
Цзян Юй поднял свой бокал и сделал глоток.
— Да, — ответила Сюй Цинь.
— И как, приглянулся?
Цзян Юй медленно покрутил бокал в руке.
— Мы виделись всего один раз. Никаких впечатлений.
Цзян Юй бросил на нее быстрый взгляд и тут же отвел глаза.
В этот момент подошел Мэн Яньчэнь и похлопал Сюй Цинь по плечу. Она совершенно естественно, по привычке, подвинулась, освобождая ему место.
Цзян Юй перевел взгляд с Сюй Цинь на Мэн Яньчэня и с улыбкой поздоровался с ним.
Оказалось, они тоже были знакомы. Все они были людьми из одного круга, просто Сюй Цинь этого не знала.
Трое мужчин завели разговор о делах. Сюй Цинь потягивала воду через трубочку, не вслушиваясь в их беседу, и незаметно для себя погрузилась в собственные мысли.
В какой-то момент Сяо Исяо ответил на звонок и обронил фразу: «Внезапная пожарная проверка».
Услышав слово «пожарная», Сюй Цинь резко очнулась. Она поняла, что вокруг очень шумно: неподалеку пел вокалист:
— Возвращающийся гусь оставляет за спиной море. Он летит на север, пронзая облака…
Сюй Цинь подняла голову:
— Хорошая песня.
Сяо Исяо уже куда-то ушел.
Она поставила бокал и встала:
— Я пойду посмотрю.
Мэн Яньчэнь и Цзян Юй остались за столиком, не желая лезть в толпу.
Сюй Цинь увидела, как Сяо Исяо быстро выбежал из зоны с диванами, пересек танцпол и исчез из виду.
Она поспешила за ним. На танцполе было не протолкнуться, толпа медленно раскачивалась в такт музыке.
На сцене длинноволосый солист обнимал гитару, его голос вибрировал, словно натянутая струна:
— Любовь моя, жди меня в наших степях… Жди в тишине, пока солнце не пронзит тьму…
Совершенно неожиданно, в просвете между мелькающими силуэтами, Сюй Цинь заметила на другой стороне танцпола пожарных в их темно-зеленой служебной форме.
Один пожарный, затем второй прошли по коридору.
Сюй Цинь, не раздумывая ни секунды, бросилась сквозь танцующую толпу и ослепительные вспышки цветомузыки прямо туда.
Силуэты качались под песню:
— Стрела времени пылает, пронзая небеса… Зажигает надежду, но её не догнать…
Сюй Цинь растолкала плотную стену людей, добралась до другой стороны и свернула в коридор.
Менеджер бара в компании нескольких пожарных проходил проверку. Один из пожарных пробежал мимо Сюй Цинь и бросился к высокой фигуре:
— Капитан!
Она не расслышала, что он сказал дальше: в баре было слишком шумно. Солист надрывно кричал в микрофон:
— Туда, куда рвется сердце… В родные края, что снятся по ночам… Там, где похоронены мечты… Расцветет ли там море цветов?!
Сюй Цинь стояла как вкопанная, ее сердце билось в ритме оглушительной песни. Она увидела, что они собираются уходить.
Наконец, она сделала несколько широких шагов вперед и резко схватила его за край куртки.
Он на секунду замер и медленно обернулся.
…
— Что-то случилось? — в его взгляде читалось искреннее недоумение.
Она обозналась. Его лицо даже отдаленно не напоминало Сун Яня.
Сюй Цинь отпустила куртку:
— Простите, я обозналась.
В душе у нее было на удивление спокойно. Она повернула назад, пробираясь сквозь толпу беспокойных, одиноких фигур.
На танцполе кто-то прыгнул и случайно толкнул ее. Сюй Цинь снова вернулась к реальности, услышав, как певец отчаянно, на разрыв аорты кричит:
— Вернуться к ней!!!
Как только отзвучал этот крик, музыка резко оборвалась. Мир на мгновение погрузился в короткую, звенящую тишину.
И именно в эту секунду тишины Сюй Цинь отчетливо услышала голос в самом сердце:
Она должна найти Сун Яня.
Добавить комментарий