— Пожар! Пожар! — пронзительный женский крик донесся откуда-то снаружи, с пятого этажа.
Сун Янь мгновенно сорвался с места и выбежал из ресторана. Сюй Цинь и официант бросились за ним.
За стеклянными витринами торговый центр, который еще секунду назад жил размеренной жизнью, внезапно превратился в гудящий улей. Люди заметались, все стали стекаться в одном направлении, словно железные опилки к магниту.
На пятом этаже парни и девушки, держась за руки, бежали прочь от источника криков. Посетители с других этажей спешили к атриумам, чтобы посмотреть, что случилось; кто-то нерешительно направлялся к эскалаторам. Многие достали телефоны: кто-то снимал, кто-то звонил.
Очаг возгорания находился в северо-западном углу пятого этажа, в студии бумажного искусства. Пожар начался прямо во время мастер-класса.
По словам выбежавших посетителей, кто-то курил в задней части студии и случайно поджег бумажную поделку. В панике попытались сбить пламя стопкой бумаги, но от удара горящая поделка разлетелась, и искры брызнули во все стороны, мгновенно воспламенив огромные стеллажи с бумагой.
В студии было полно бумаги, и огонь распространялся с чудовищной скоростью. Девушки в панике с криками выбежали в коридор, слившись с толпой зевак.
Сун Янь растолкал людей и подбежал к стеклянным дверям студии. Внутри, отрезанная стеной огня, металась девушка. Сун Янь с силой ударил ладонью по стеклу. Девушка испуганно обернулась, и он показал ей жестом, что нужно делать.
Она сразу поняла и быстро оттолкнула от себя все бумажные листы и поделки, расчищая пространство вокруг.
Сун Янь развернулся и выбежал из толпы.
Сюй Цинь спросила официанта:
— Где в вашем торговом центре пожарные гидранты?
Тот захлопал глазами:
— Пожарные гидранты? Я не знаю.
Сюй Цинь посмотрела поверх голов бегущих людей, обводя взглядом этаж, и тут же заметила Сун Яня на противоположной стороне атриума.
Сун Янь еще при входе в торговый центр отметил расположение пожарных шкафов — это было его профессиональной привычкой. Оценив масштаб возгорания и дав указания застрявшей девушке, он сразу бросился к ближайшему гидранту.
Сейчас он уже распахнул дверцу, вытащил ствол, размотал рукав, закрепил один конец на вентиле и тянул линию к студии.
С момента возгорания до этих действий у него ушло не больше сорока секунд.
— А ну разойдись! — рявкнул Сун Янь.
Люди, толпившиеся у витрин, обернулись. Увидев мужчину, который стремительно разматывал пожарный рукав, они бросились врассыпную, не понимая, откуда он вообще взялся.
Хотя с момента начала пожара прошло всего полторы минуты, ситуация в студии была критической: загорелись бумажные панно и перегородки, всё полыхало, словно бумажный фонарик. За панорамным стеклом бесновалось пламя — зрелище было жутким. Запертая внутри девушка рыдала от ужаса.
А вокруг люди снимали на телефоны, звонили в полицию и толпились, создавая непроходимую пробку.
Сун Янь полностью размотал рукав, присоединил ствол и обернулся к гидранту, собираясь крикнуть кому-нибудь, чтобы открыли вентиль.
Но там уже стояла Сюй Цинь. Крепко вцепившись обеими руками в красный вентиль, она крикнула:
— В какую сторону крутить?!
— По часовой!
Сюй Цинь изо всех сил навалилась на вентиль и провернула его. Клапан открылся, и вода с ревом хлынула в трубы. Плоский рукав мгновенно надулся, став упругим и круглым, и поток воды ударил в ствол, который держал Сун Янь.
Сун Янь перехватил рукав, крепко уперся ногами, нацелил ствол на студию бумажного искусства и дал мощный залп.
Высокий, длинноногий мужчина с холодным, сосредоточенным лицом; его поза с пожарным стволом выглядела невероятно круто. Толпа парней и девушек смотрела на него разинув рты, многие тут же подняли телефоны, чтобы снять это на видео.
Сун Янь шагнул в коридор студии и мощной струей пробил водную преграду вдоль стеклянной витрины. Заметив, что зеваки всё еще толпятся рядом, он в бешенстве рявкнул:
— А ну отошли все назад, твою мать!
Девушки в толпе, покраснев, послушно попятились, но телефоны опускать не спешили, продолжая снимать.
Застрявшая внутри девушка сжалась в углу, боясь пошевелиться. Сун Янь широким шагом подошел к ней, схватил за руку и выдернул из угла.
Девушка с визгом бросилась ему на шею, мертвой хваткой вцепившись в него.
Сун Янь, держа одной рукой пожарный ствол, другой рукой безжалостно отодрал её от себя и, как котенка за шкирку, выволок к выходу и вытолкнул в коридор.
Подруги спасенной тут же бросились к ней.
Вытащив девушку, Сун Янь, к удивлению всех, снова шагнул в самое пекло. Толпа в едином порыве ахнула:
— Куда вы?!
— Там же опасно!
Сун Янь не обернулся. Огонь в глубине помещения полыхал сильнее всего. Студия была отделена от соседних помещений лишь легкими перегородками, и если не сбить пламя сейчас, огонь перекинется на соседние магазины.
Когда Сюй Цинь подбежала ближе, она увидела лишь, как мощные струи воды бьют по стеклянным витринам. По ту сторону скакали оранжево-красные языки пламени, разлетались сверкающие брызги; цветная бумага и черный пепел кружились в воздухе, разорванные напором воды.
А посреди этого хаоса воды и огня, бумаги и пепла, непоколебимо стоял Сун Янь. Стоял спиной ко всем, высокий и твердый как скала.
В какой-то момент толпа, собравшаяся у витрин, погрузилась в полную тишину.
Ведь этот мужчина в серой куртке и обычных джинсах был точно таким же, как они. У него был выходной, он просто гулял по торговому центру, просто пришел пообедать. Он не был сделан из стали или железа — он был из плоти и крови. Раскаленный воздух мог обжечь ему легкие, а пламя — оставить страшные ожоги на руках.
Какая-то девушка легонько толкнула Сюй Цинь:
— Вы вместе?
Сюй Цинь очнулась, но не успела ответить. Девушка с восхищением произнесла:
— Он как настоящий герой!
Вторая поправила её:
— Что значит «как»? Он и есть герой.
— Точно!
Сюй Цинь увидела спасенную девушку и подошла к ней:
— Вы не ранены?
Девушка, с лица которой ручьями стекала вода, размыв всю тушь, покачала головой:
— Только немного обожглась, но ничего серьезного.
Сюй Цинь осмотрела её руку:
— Ожог несильный. Купите в аптеке мазь, и всё пройдет.
К этому времени огонь был потушен.
Из студии раздался хриплый голос Сун Яня:
— Закрывай вентиль!
Толпа зевак, словно по эстафете, начала передавать его слова:
— Закрывайте вентиль!
— Вентиль!
После нескольких передач мужчина, стоявший ближе всех к гидранту, перекрыл воду.
Внутри студии царил полный разгром, по полу текли ручьи черной, грязной воды.
Сун Янь был с ног до головы покрыт сажей. Он отсоединил ствол, умыл лицо водой, оставшейся в рукаве, и начал сматывать шланг.
Сюй Цинь тут же подошла к нему и осмотрела с ног до головы:
— Ты не ранен?
Сун Янь прошел мимо, даже не посмотрев на неё.
Сюй Цинь замерла. Перед ней была лишь картина разрушения: всё залито водой, обугленные стены, едкий запах гари. Жалкое зрелище.
Она всё же обернулась. Толпа зрителей следовала за Сун Янем, осыпая его похвалами и словами благодарности, но он был явно не в духе. Он игнорировал их всех, словно они были пустым местом, и молча продолжал сматывать рукав.
Несколько девушек протянули ему бумажные платочки, чтобы он вытер лицо и одежду. Он не стал отказываться и взял их.
Сун Янь быстро привел рукав и ствол в порядок, смотал всё и убрал обратно в пожарный шкаф.
К нему подбежал менеджер торгового центра, схватил за руки и начал рассыпаться в благодарностях.
Но Сун Янь лишь ледяным тоном спросил:
— У вас тут что, пожарная сигнализация не работает?
Менеджер мгновенно побледнел и попытался отвести его в сторону для приватного разговора, но вокруг было слишком много людей, а к этому моменту уже прибыл расчет местной пожарной части Сисиди.
Сун Янь быстро ввел коллег в курс дела, не сказал ни одного лишнего слова и ушел.
Люди, столпившиеся у перил на всех этажах торгового центра, провожали его взглядами.
Сюй Цинь в одиночестве молча вошла в панорамный лифт. Она видела, как Сун Янь спускается на эскалаторе: всё такой же прямой, как струна, скулы напряжены. На этот раз его взгляд был устремлен вниз. О чем он думал — было неизвестно.
Лифт спускался быстро и вскоре провалился на подземный паркинг. Сюй Цинь не успела опомниться, как Сун Янь исчез из ее поля зрения.
Спустившись на первый этаж и выйдя на улицу, Сун Янь достал телефон и позвонил в инспекционный отдел пожарного батальона Сисиди. Он перешел прямо к делу:
— Когда принимали здание SOHO Сисиди, кто из ваших взял взятку?
На том конце провода повисла тишина:
— В смысле?
— Приезжайте и проверьте их пожарную сигнализацию еще раз. И побыстрее, — жестко сказал Сун Янь. — И передай своим: пусть знают меру со своими левыми схемами. Если случится настоящая катастрофа — вы все пойдете под суд.
Связь молчала несколько секунд, затем раздался тихий голос:
— На днях проведем проверку…
— Не на днях, а как можно скорее! И перестаньте, блядь, играть жизнями тех, кто работает на передовой! — Сун Янь сбросил вызов.
Пожарный надзор и профилактика — тепленькое местечко для начальства. Сидишь в кабинете, гребешь левые деньги. А те, кто внизу, лезут в самое пекло. Они не берут этих грязных взяток, но именно им приходится расплачиваться жизнями за чужую алчность.
Блядь, до чего же иронично.
Он прошел через вращающиеся двери торгового центра и в отражении стекла увидел свое лицо. Выглядел он так, словно был готов кого-то убить.
Снова зазвонил телефон. На этот раз Ли Мэн.
Сун Янь подумал, что батальон Сисиди так быстро нажаловался его начальству, и уже приготовился выпустить пар, но разговор пошел о его повышении.
Последние пару лет и батальон, и управление несколько раз предлагали Сун Яню повышение, но он неизменно отказывался. Оправдывался тем, что его ребята еще слишком молоды и неопытны, и он хочет поднатаскать их в боевых условиях еще годик-другой.
В конце концов, в пожарные не шли те, у кого были связи — все старались перевестись в другие места. Здесь оставались только самые простые парни из провинции, привыкшие к тяжелому труду. Кадровый голод был таким, что восемнадцати-девятнадцатилетних пацанов отправляли прямо в огонь. У Сун Яня не хватало духу бросить этих зеленых юнцов, поэтому он тянул время.
Но в этом году он сам подал рапорт.
— Проверку ты прошел, должность предварительно одобрена, но официального назначения придется ждать до следующего года. Так что пока останешься на своем месте, — сообщила Ли Мэн. — У тебя и раньше были шансы, но ты упрямился, хотел оставаться на передовой, называл нас бюрократами. А теперь вдруг передумал?
— Возраст подошел, — коротко ответил Сун Янь.
Ли Мэн помолчала и вдруг спросила:
— Это ведь не из-за неё? — как раз несколько месяцев назад он снова встретил Сюй Цинь.
Сун Янь почувствовал беспричинное раздражение, его брови сошлись на переносице:
— Она здесь ни при чем.
Ли Мэн, услышав в его голосе неприкрытую злость, испуганно пошла на попятную:
— Ладно-ладно, готовься. Должность политрука — это отличное место. Через пару лет, глядишь, и в Седьмое управление переведут.
— Спасибо. — У Сун Яня не было настроения болтать, и он положил трубку.
Всю следующую неделю личный состав пожарной части Шилитай ходил по струнке. Их капитан Сун, вернувшись из отпуска, был сам не свой.
На лице — ледяная маска, вокруг — аура арктического холода. От его взгляда можно было получить обморожение. На тренировках он гонял их до седьмого пота: физо, теория, нормативы… как заведенный, словно вообще не знал усталости.
Бойцы стонали от изнеможения, но никто не смел расслабляться. Какой идиот полезет дергать льва за усы?
По странному стечению обстоятельств, в это же время медсестры в отделении неотложной помощи Третьей больницы испытывали похожий трепет.
Их доктор Сюй и раньше не отличалась разговорчивостью, а её мимика была настолько скудной, что закрадывались сомнения — не поврежден ли у неё лицевой нерв?
Но всё же окружающие могли отличить «равнодушие» от «ледяного холода».
На днях во время небольшой операции Сюй Цинь коротко бросила:
— Иглу для швов.
Сяо Си и Сяо Бэй понадеялись друг на друга и замешкались буквально на две секунды. Сюй Цинь слегка подняла глаза. По словам Сяо Си, этот холодный взгляд был острее скальпеля номер 11. От него мороз пошел по коже, пробирая до самых костей.
Отношения медсестер с Сюй Цинь ограничивались исключительно работой, поэтому угадать, что у нее на душе, они не могли.
Сама Сюй Цинь не считала, что чем-то озабочена. Просто на улице становилось холоднее, и это располагало к молчанию и тишине.
Дни без Сун Яня ничем не отличались от обычных. Она была по уши в работе, ей просто некогда было думать о всяких глупостях. То, что она тогда, поддавшись порыву, пошла к нему, было просто от безделья и скуки на выходных.
В первые дни видео, где Сун Янь тушит пожар в торговом центре, разлетелось по интернету. Весь город только об этом и говорил, видео собирало тысячи лайков. Сяо Нань и Сяо Бэй тоже обсуждали его в свободные минуты. Сюй Цинь намеренно не стала смотреть ролик и уходила от разговоров.
Она запретила себе думать о нем. И не думала. Вплоть до одной ночи, когда, вернувшись после поздней смены, она решила вскипятить воду и случайно пролила её. Убрав чайник и протирая воду тряпкой, она вдруг замерла, глядя на эту тряпку.
В голове было пусто, ни одной мысли. Когда она наконец очнулась и обернулась к пустой гостиной, перед её глазами внезапно всплыла картина того осеннего дня, когда Сун Янь мыл здесь полы.
В тот день ярко светило теплое солнце. Она помнила, как его тень, смешавшись с солнечными лучами, отражалась на паркете.
А сейчас была ледяная зимняя ночь.
С момента их встречи прошло уже больше полугода. Они виделись не так уж часто, но периодически случайно сталкивались. Однако после того случая в торговом центре прошел почти месяц, и они больше не пересекались.
В неотложку по-прежнему привозили людей с ожогами и после аварий, но Сун Янь больше не появлялся.
Той ночью, стоя в одиночестве в тускло освещенной, оглушительно тихой квартире, Сюй Цинь с запозданием почувствовала, как по её телу разливается боль.
Возможно, их пути окончательно разошлись.
Это осознание обожгло её нервы раскаленным железом. Она стала подсознательно обращать внимание на пожарные гидранты в коридорах и на звук сирен; идя по улице, искала глазами красные машины, а в больнице особенно присматривалась к скорым.
Но всё было тщетно.
Она больше его не видела. Даже однажды выехав на место крупной аварии, где было полно пожарных, его среди них не оказалось.
Несколько раз она бессознательно доставала телефон и, приходя в себя, обнаруживала, что смотрит на его номер. Но кроме как смотреть, она больше ничего не могла сделать.
В конце месяца, когда Сюй Цинь уже собиралась уходить с работы, в дверь постучали.
— Войдите, — Сюй Цинь подняла голову.
В дверях стояла девушка, примерно ее ровесница, с безупречным макияжем, улыбающаяся и полная энергии. Она совсем не была похожа на пациентку.
Девушка заглянула в кабинет:
— Вы уже заканчиваете? Я не помешала?
— Нет. А вы…
— Не помните меня? — Девушка вошла, села и небрежно бросила сумку Hermès Birkin на пол. — Когда был пожар в студии бумажного искусства, вы спрашивали, не ранена ли я.
Сюй Цинь сразу вспомнила ее.
Она видела, как Сун Янь вытаскивал ее из огня. Он схватил ее за руку, а она бросилась к нему в объятия и крепко вцепилась.
Сюй Цинь внимательно посмотрела на неё и сказала:
— Припоминаю.
— Меня зовут Чжань Сяожао.
Дочь министра Чжаня.
— Вы ведь Сюй Цинь, да? Я хорошо знакома с вашим братом и с Сяо Исяо. — Когда Чжань Сяожао улыбалась, уголки ее глаз лукаво приподнимались, и это было невероятно красиво. — Вы ведь знаете того пожарного? Как его зовут?
— Сун Янь.
— Сун. Янь, — медленно, с наслаждением произнесла Чжань Сяожао. — Какое красивое имя. Очень ему подходит. У вас есть его телефон?
— А зачем он вам? — спросила Сюй Цинь.
— Я так долго его искала! К счастью, кто-то из клерков тогда узнал вас и сказал, что вы врач в Третьей больнице и что вы с ним знакомы. Вот я и пришла по цепочке, — объяснила Чжань Сяожао. — Он спас мне жизнь. Я всё это время искала его, хочу пригласить на ужин, чтобы отблагодарить.
Сюй Цинь смотрела на нее и вдруг подумала: когда она сама приглашала Сун Яня на обед, были ли её чувства написаны на её лице так же ярко и очевидно, как у этой девушки?
Скорее всего, нет. Она запрятала их слишком глубоко, её глаза были как стоячая вода. А вот глаза Чжань Сяожао сверкали, открыто и смело заявляя о её желаниях.
Добавить комментарий