Бросив мимолетный взгляд на мужчину, который в нелепой позе корчился на земле, Мин Шуан мягко проговорила:
— У тебя завидное терпение… Даже терпя такую нестерпимую боль, ты не забыл, что нельзя касаться механизма, скрытого в воротнике твоей одежды.
Она протянула руку и резким, точным движением вправила — а точнее, вывихнула — челюсть бедняги. Обернув ладонь полой своего платья, она залезла ему в рот и извлекла из-за зубов черную пилюлю. Осмотрев её, Мин Шуан усмехнулась и, завернув находку, спрятала её за пазуху.
Послышался топот множества ног — люди из ордена Чиянь были уже близко.
Мин Шуан неспешно выпрямилась, как ни в чем не бывало отбросила ветку и обратилась к застывшим от изумления и ужаса бойцам ордена, которые первыми примчались на крик:
— Почтенные, будьте добры, опознайте этого человека. Ведь он не принадлежит к вашему ордену Чиянь, не так ли?
Один из распорядителей выступил вперед, склонился над раненым и пораженно воскликнул:
— О? Кто это такой? Как он посмел надеть одежды ученика нашего ордена?
Он на мгновение задумался, его лицо внезапно побагровело от ярости, и он прорычал стоявшим за спиной людям:
— Как вы позволили ему пробраться внутрь?!
Тут же кто-то отозвался:
— Мы весь день стояли на страже у ворот, ни один чужак не входил!
— Он вошел не через ворота, — спокойно обронила Мин Шуан. — Посмотрите на его подошвы.
Множество взглядов тут же скрестилось на обуви лежащего. Обычная серо-бурая пыль, ничего примечательного на первый взгляд.
Видя недоумение на их лицах, Мин Шуан пояснила:
— Ваш глава Су недавно пересадил редкие фиолетовые хризантемы «У-цзы», верно?
Распорядитель кивнул. Мин Шуан продолжила:
— Я заметила, что для этого особого сорта привезли специальную почву. Её цвет немного отличается от земли вокруг. И именно эта почва прилипла к подошвам этого человека.
Она едва заметно улыбнулась:
— Когда он шел впереди меня, на белых камнях дорожки оставались следы земли, в которой запутались опавшие листья хризантем. Это доказывает, что он был в саду и подходил вплотную к тем самым кустам. А хризантемы эти растут прямо под окном кабинета главы Су, в самом центре цветника, окруженного каменными тропами. Без веской причины никто не станет топтать там землю.
— Раз он смог подойти к цветам так близко и не вызвать подозрений, значит… — Мин Шуан усмехнулась, — всё дело в его личине.
На лицах некоторых проступило озарение, другие же всё еще пребывали в замешательстве. Тот самый распорядитель обернулся и спросил:
— Разве сегодня в саду дежурил не старик Чжан? Как здесь оказался этот человек?
Тут же привели начальника садовых работ. Тот, запинаясь, ответил:
— Старый Чжан вчера занемог, кажется, дизентерия, ушел домой лечиться. На листьях хризантем появились пятна ржавчины, и Чжан не успел их обработать. Перед уходом он сказал, что пришлет своего племянника, который тоже искусен в уходе за растениями. Сегодня этот человек и явился, принес письмо от Чжана, написанное его рукой. Он и впрямь ловко управлялся с цветами, вот мы и позволили ему остаться… О? Но почему на нем одежда ученика внешней палаты?
Мин Шуан кивнула и с легкой иронией добавила:
— Вот и мне показалось странным: в ордене Чиянь строгие правила и четкое разделение обязанностей. С какой стати садовника отправили провожать меня?
— И более того, — она указала на начертанный на земле рисунок из скрещенных мечей и алебард, — если бы он был учеником вашей палаты, разве мог бы он не узнать знак ордена Чиянь — узор из оружия в языках алого пламени?
Она умолчала о том, что заметила его странную походку и спрятанные в воротнике механизмы — в конце концов, откуда простой торговке шелком знать такие тонкости боевых искусств? Лишние знания лишь вызвали бы подозрения.
Тем не менее, бойцы ордена смотрели на неё теперь совсем иначе. Эта женщина — спокойная, невозмутимая, с проницательным взором и безжалостной рукой — в их глазах превзошла многих мужчин.
Мин Шуан лишь мягко улыбнулась и тихо произнесла:
— Пойдите и поищите. В вашей внешней палате наверняка найдется ученик, которого оглушили… или же…
Стоило ей произнести это, как все переменились в лицах. Несколько человек тут же сорвались с места, а вскоре показался и Су Сюань — он спешил на зов, получив известие о случившемся.
Вид у него был слегка утомлённый — очевидно, недавнее исцеление гостя потребовало немалых затрат внутренней силы нэйгун. Тем не менее, он сохранял спокойствие. Сперва Су Сюань принёс извинения Мин Шуан, затем велел увести лазутчика. Его взгляд на мгновение задержался на вывихнутой челюсти пленника, после чего он перевёл взор на Мин Шуан. Она ответила ему лишь скромной улыбкой.
Беспомощно вскинув брови, с едва уловимой усмешкой Су Сюань произнёс:
— Госпожа Мин Шуан, охрана в моей обители оказалась не столь строгой, раз допустила проникновение ничтожества, едва не стоившее вам жизни. В итоге мне пришлось положиться на вашу проницательность, чтобы схватить шпиона. Мне невыразимо стыдно. В знак извинения и ради вашей же безопасности я лично провожу вас до лавки «Хэн-цзы».
Мин Шуан уже собиралась вежливо отказаться, не желая утруждать его, но Су Сюань опередил её:
— Прошлый раз мне очень приглянулся ваш маленький господин, и я хотел бы повидаться с ним снова. У меня есть небольшой подарок, который я хотел вручить ему лично — прежде я едва не позабыл о нём. Думаю, даже если госпожа не желает, чтобы я «умыкнул» её сына в ученики, вы не станете препятствовать моему визиту?
Мин Шуан усмехнулась про себя: «К чему эти речи? Просто хочешь заманить моего мальчишку в свои сети. Что ж, если подарок будет достойным, я не против». Она мысленно уже вручала ему Сяо Жуна — этот гибрид зайца и лисицы.
Булочка Сяо со вчерашнего вечера несчётное число раз прибегал к воротам. Сперва он крутился там под предлогом нужды, на что Ци Фань ехидно заметил, что в комнате есть ночная ваза. Малыш лишь невинно захлопал глазами и парировал:
— Ты сам говорил, что нужно орошать землю в лучах чистого ветра и ясной луны! Ты говорил, что ночная ваза — это для того, чтобы пакостить в подходящий момент, а теперь сам заставляешь меня ею пользоваться!
Ци Фань промолчал. «Ох, маленький предок…» Советовать мочиться под луной было лишь шуткой. Сейчас глубокая осень, а что он будет делать зимой? Неужели тоже распахнёт полы одежд на ледяном ветру, дрожа перед снегом, и пустит «струю, летящую вниз на тридцать цуней»?
Разве не ясно, что он просто места себе не находит из-за матери? И ведь ни за что не признается. Стоило ей отлучиться на пару дней, как он привязался к ней, и шагу ступить не даёт. Мы растили его три года, а всё не сравнить с тремя днями подле неё.
Ци Фань злорадно усмехался про себя: «Твоя матушка… Твою матушку увлекли в горы любоваться пейзажами. Мужчина и женщина наедине… Когда ты узнаешь, точно из штанов выпрыгнешь от досады».
Он и не подозревал, что внутри «неприступной» цитадели ордена Чиянь кто-то покушался на жизнь Цинь Чангэ. Охранники Альянса Феникса по правилам ждали снаружи и не знали о случившемся. Если бы Ци Фань прознал об этом, сейчас от досады прыгал бы он сам.
Булочка Сяо не обращал внимания на ехидство Ци Фаня. Грызя палец, он метался у входа, пока не завидел вдали всадника. Радостно бросившись навстречу, он тут же помрачнел, заметив лишь одну лошадь. А когда он увидел, что матушка сидит впереди Су Сюаня, и рука того почти касается её талии, лицо «булочки» мгновенно превратилось в «каштан» — казалось, на нём вот-вот вырастут колючие иглы.
Добавить комментарий