Впечатлительная от природы Ху Сю с самого детства верила: в жизни каждого наступает миг, когда ты проваливаешься в предначертанное, словно в бездну. Она уже проходила через «хоррор-этапы» своей судьбы, но то были лишь падения на дно — когда ровная дорога сменяется рытвинами, это тяжело, но к року отношения не имеет. А сейчас, застыв в темноте, она каждой клеточкой чувствовала: вот оно. То самое ощущение, когда ступаешь на стальной трос и теряешь равновесие — страх и восторг пробирают до костей, а эйфория становится невыносимой. Такое дано пережить не каждому.
В темноте послышались шаги. Цинь Сяои слегка отступил, загораживая её собой. Ху Сю всё еще пребывала в состоянии свободного падения, но под его защитой это было похоже на совместный танец на канате над пропастью. Тот загорелый парень, что пришел с шанхайкой, приблизился с ножом в руке. Его бодрый голос прозвучал совсем рядом:
— Ладно, шеф, на этот раз пощажу её, но в следующий — не обессудь!
Убедившись, что опасность миновала, Цинь Сяои повернулся к ней:
— Тебе и правда пора. Со мной долго не просидишь.
Ху Сю нехотя вышла из своего убежища, настороженно озираясь:
— Это всё твой голос… Такой магнетический, что его ни с чем не спутаешь, как бы тихо ты ни говорил. И еще… ты слишком худой.
— Это комплимент?
— Это значит, что за тобой не чувствуешь себя в безопасности, — она буквально светилась от счастья. — Смотри на меня внимательнее, господин министр. Я выиграю даже с одним ножом. В прошлый раз ты назвал меня глупой.
— Ты, несомненно, умная, — в темноте улыбка Цинь Сяои казалась еще теплее.
— В следующий раз… узнаешь меня?
— Возможно…
Она выбежала на главную улицу Рунчэна. В игре остались только они с Сяожоу. Подруга тоже не ожидала, что в финале ей придется устранять самого близкого человека, но проигрывать она не собиралась. Все остальные игроки уже «погибли», их костюмы светились. Даже Ли Э не удержался от азарта:
— Сю, давай! Это единственное место, где ты можешь её обставить!
Ху Сю видела решимость в глазах Сяожоу и медлила. Она не была из тех, кто предает друзей ради победы, даже в шутку. За семь игр в «Снежном поезде» её обманывали почти всегда — именно из-за её доброты. Но сейчас, вспомнив свое обещание Цинь Сяои, она набралась смелости. «Пусть это предательство будет единственным и только в игре. Я сделаю это ради него».
Внезапно тишину прорезал голос Ван Гуанмина:
— Ху Сю! Сяожоу хочет спросить — кто всё-таки твой парень?
Он указал на Цянь Цзиньсиня, мазнул взглядом по Цинь Сяои и ухмыльнулся:
— Кому из них стоит за тебя болеть? Министру Циню или нашему «официальному» жениху?
— Заткнись, Ван Гуанмин! Он ей не парень! — взорвалась Сяожоу, не выбирая выражений.
Цянь Цзиньсинь стоял рядом, и Ху Сю стало не по себе. Она решила, что раз Цинь Сяои её помнит, все объяснения она оставит до следующего раза. В ней даже проснулось какое-то самодовольство главной героини: если посмотреть со стороны, на улицах Рунчэна разыгрывалась сцена из исторической драмы — толпа зрителей, Танцовщица в красном, Шпионка в синем ципао, ножи в руках, свет и музыка на высоте. Такое редко увидишь даже в кино.
Пользуясь тем, что Сяожоу отвлеклась, Ху Сю молниеносно полоснула ножом по её одежде. Легкое касание — и костюм подруги вспыхнул. Ху Сю подняла взгляд на Цинь Сяои. Она впервые выиграла в этом квесте, но в сердце кольнула тревога: она не хотела, чтобы он счел её способной на предательство близких.
Сяожоу с грохотом швырнула нож на пол:
— Ван Гуанмин, я сыта тобой по горло! Я развожусь!
Воцарилась гробовая тишина. Все переглядывались. Ху Сю замерла, не зная, куда себя деть. На лице Ван Гуанмина отразилось привычное раздражение:
— Перестань ломать комедию. Дома поговорим.
— Будем говорить здесь! До дома я не дотерплю. И дела Ху Сю тебя не касаются! Чего вылупились? Расходимся!
— Ты что, возомнила о себе невесть что? Из-за Ху Сю со мной разводишься?
— Я ради себя это делаю!
— Она крутит романы на два фронта, в игре и в жизни, а ты ради её секретов жизнь мне портишь? Что ты вообще хочешь?
— Что я хочу? Да даже певица Дай Пэйни не знает, что я хочу! А вот у тебя как совести хватает продолжать этот спектакль? Весь в грязи, а строишь из себя святошу. Кто тебе дал такую смелость, Лян Цзинжу? — Сяожоу рывком сбросила меховую накидку. — Ван Гуанмин, тебе самому не тошно играть в «идеальную пару»? Так весело дурачить фанатов?
Цянь Цзиньсинь совсем растерялся и попытался выступить миротворцем:
— Ну вы же муж и жена, как можно так скандалить прилюдно? Женщина должна быть кроткой и следовать за мужем, нельзя позорить мужчину на людях. Сяожоу, послушай меня, замолчи. Это же просто игра, эти люди — просто лицедеи, они не стоят таких нервов.
— А ты вообще закрой рот! — Сяожоу обернулась к нему. — Я долго тебя терпела. То, что Ху Сю проявляет к тебе уважение, не значит, что я побоюсь тебя размазать. Из какой домостроевской могилы ты вылез? На какой ты странице «Классики гор и морей», в какой серии «Путешествия на Запад», в какой главе «Рассказов Ляо Чжая»? У нас тут хоть и квест, но эпоха Республики, 1936 год, женщины уже освободились, понимаешь? Ты что, до сих пор ноги бинтуешь? Еще слово — и я тебе голову отвинчу, веришь?
— К-как вы можете так разговаривать? — Цянь Цзиньсинь поперхнулся словами.
Сяожоу в гневе была как система залпового огня — она не останавливалась, пока враг не будет уничтожен:
— Про тебя и говорю! И ты, Ван Гуанмин, развод — дело решенное. И не смей прикрываться Ху Сю. Она мне как сестра уже десять лет, и её личная жизнь — не твое собачье дело!
Начался настоящий хаос. Никто не уходил, центр Рунчэна был забит людьми. Ван Гуанмин перестал играть роль «верного пса». Было видно, что он в ярости, и, зная, что в театре нет телефонов, он понимал: об этой сцене никто не узнает.
— Думаешь, я не вижу твоих мотивов? — выплюнул он. — Ты дружишь с Ху Сю только потому, что она нищая. Она заурядна и жалка во всём, от внешности до талантов, ей нечем с тобой тягаться. Тебе просто нравится держать при себе такую «приживалку», чтобы чувствовать себя её спасительницей, не так ли?
Ли Э не двинулся с места, но его трость уже уперлась в грудь Ван Гуанмина, преграждая путь. В центр круга вышел Цинь Сяои:
— Игра окончена. Пожалуйста, не ссорьтесь. Покидайте Рунчэн организованно через главные ворота.
Не успел он договорить, как Ван Гуанмин с силой толкнул его. Цинь Сяои отлетел в сторону, его щеку оцарапало, а спина с громким треском врезалась в край деревянного стола.
В душе Ху Сю вспыхнула ярость. Она знала, что Ван Гуанмин — трус, который нападает только на тех, кто не может ответить. Он знал, что актеры для него — лишь обслуга, люди низшего сорта, которые не рискнут ударить клиента. Ли Э закрыл собой Сяожоу, а другие актеры бросились разнимать их:
— Бить персонал запрещено! Просим на выход!
Ху Сю стояла одна в стороне. Она не ожидала, что её «сказка» закончится бытовой драмой и дракой. Больше всего её ранило то, что Цинь Сяои пострадал. Ей было плевать на слова Ван Гуанмина, плевать на то, искренна ли дружба с Сяожоу — она видела только разбитое лицо Циня. На финальном поклоне на его щеке уже наливался синяк.
— Ты в порядке? — робко спросила она.
— В порядке, — бросил он.
Он больше не смотрел на неё.
Они покидали театр разными путями. Переодевшись, Ху Сю ждала Сяожоу в холле. Там же стоял Ли Э со своей «двоюродной сестрой» — девочка-подросток сонно щурилась на диване; ей не было дела до рухнувших браков взрослых, она просто хотела домой. Ли Э извинялся перед персоналом за скандал. Ху Сю была в шоке: любимый человек ранен, лучшая подруга разводится, в общественном месте — погром.
Сяожоу вышла из раздевалки, на ходу натягивая сапоги.
— Где этот козел Ван Гуанмин? Ушел? С кем?
— Ты же разводиться собралась, какая разница?
— Мне еще не всё высказали! Завтра летим в Пекин на мероприятие, он должен быть со мной. — Она вздохнула. — Когда работа и брак связаны — это ад. Хорошо хоть ассистент мой, все графики у меня. Ван Гуанмин всегда говорил, что ссоры надо решать в тот же день… Спорим, он уже укатил к своей малолетке.
Она кивнула Ли Э:
— Поехали ко мне. Нужно поговорить. И поможешь мне посылки упаковать.
В Audi Q7 Ли Э всегда пахло гардениями — любимыми духами его покойной жены. Племянница Ли Э уснула через пару перекрестков. Телефон Сяожоу вибрировал без остановки. Она была фанатом своего дела: никогда не сбрасывала рабочие звонки, даже ночью правила тексты. При этом она никогда не заставляла ассистентов заниматься своими личными посылками: «Люди приходят в компанию учиться делу, а не работать няньками у блогеров». Квест был единственным временем в сутках, когда она выпускала телефон из рук, но Ван Гуанмин разрушил и этот последний уголок покоя.
В машине Сяожоу говорила о разводе спокойно:
— Я не собираюсь делить с ним имущество со скандалом. Разведемся по соглашению. Всё, что заработали трудом — пополам. Я лицо, он — мозг за кадром, никто ни у кого на шее не сидел.
— Может, еще попробуешь спасти брак? — не удержалась Ху Сю. — Ссора — это одно, но разрыв связи — это серьезно. Пока есть чувства, можно говорить. После развода слов не останется.
— Если мужчина ищет «новые туфли» и, найдя их, выбрасывает старые — это значит, что он просто не хочет ходить босиком, понимаешь? Он изменял мне все эти годы. Не уходил только потому, что среди всех его пассий никто не зарабатывал больше меня. Но я не позволю топтать мою мечту о любви. Я достойна лучшего. Поверь мне, Ху Сю, замужество — это не всегда про счастье. Бывает уютно, но редко — весело. Ты можешь любить мужа, но не факт, что он будет тебе нравиться каждый день. Это вечное испытание человеческой натуры.
Зазвонил телефон. В тишине салона голос Ван Гуанмина был отчетливо слышен. Он не кричал, он взывал к логике:
— Жоу-Жоу, хватит ломать комедию. Поиграли и будет.
— Я не играю. Я развожусь.
— Нам нет смысла разводиться. Я правда тебя люблю. Все эти сплетни об изменах — бред. Я весь день вокруг тебя кручусь, когда мне изменять?
Сяожоу молчала, поправляя волосы.
— Жоу-Жоу, у нас всё было нормально. Ты добрая, умная, я это ценю. Наш сегодняшний стрим с этим багом уже слили в сеть, меня поливают грязью. Но если мы расстанемся, тебе будет хуже. Бренды сейчас капризные, разведенкам неохотно дают контракты. Скоро распродажи 11.11, ты забыла, сколько там денег на кону?
— Ну да, мы же для тебя просто дойные коровы.
— Не язви. Я устроил этот поход на квест только ради тебя — видел, что ты устала. А то, что Ху Сю там с актеришкой миловалась — мне плевать, я просто хотел помочь другу «открыть ей глаза».
— Всё, Ван Гуанмин. Увидимся завтра в Пекине. Набирайся сил — завтра нам снова играть счастливую пару.
Она повесила трубку. За окном мелькали огни города. Сяожоу выдохнула на стекло и пальцем написала: «Простите… Я такая неудачница. Всё провалила».
В ночной тьме, кутаясь в желтый джемпер, она казалась хрупкой, как увядшая роза. Ху Сю сжала её руку. Пальцы Сяожоу были влажными — она плакала.
Голос Ли Э прозвучал уверенно:
— Сяожоу, у тебя есть мы.
Слово «мы» почти растаяло в воздухе. Сяожоу, не отрываясь от телефона, ответила спустя долгое время:
— Ли Э… если ты и дальше будешь моим «тылом», я совсем потеряю берега.
Ли Э ничего не ответил, лишь вел машину всё глубже в ночь.
Добавить комментарий