Спустя некоторое время стражник вышел и с поклоном произнес:
— Господин Пэй, господин Ху просил передать, что военные дела отнимают всё время, и сейчас он не может вас принять. Если у господина действительно есть важное дело, подождите здесь. Как только он освободится, он вас примет.
Пэй Юань слегка нахмурился, немного подумал, вежливо поблагодарил и остался стоять в стороне.
Люди входили и выходили из ворот, порой бросая взгляд на одинокую фигуру Пэй Юаня, но никто его не узнавал. Все были заняты, лица у всех были озабоченными, всюду чувствовалась тревога военного времени.
Стражники украдкой поглядывали на молодого человека. Им до сих пор не верилось, что прославленный государственный деятель может выглядеть как обычный ученый и вот так просто стоять у ворот, дожидаясь аудиенции у господина Ху. Несмотря на простую одежду, его манеры и спокойствие были чем-то, чего им никогда не доводилось видеть прежде. В сердцах стражников росло глубокое почтение, они были готовы выполнить любую его просьбу. Прошло еще около двух палочек благовоний, и, видя, что на лице Пэй Юаня проступает беспокойство, стражник, не дожидаясь его просьбы, сам пошел докладывать еще раз. Вернувшись, он понуро опустил голову и замялся, не зная, что ответить.
Пэй Юань, человек невероятно проницательный, сразу понял, что стражника наверняка отчитали.
Если бы дело было пустяковым, можно было и подождать. Но речь шла о безопасности города. К тому же, он заранее догадывался, что даже если Ху Лянцай будет свободен, вряд ли он захочет его видеть, а всё остальное — лишь предлоги. Похлопав стражника по плечу, он сказал:
— Благодарю, что приняли удар на себя. У меня неотложное дело, ждать нет времени. Я войду сам. Если будут претензии — скажите, что я ворвался силой.
С этими словами он широким шагом направился внутрь.
Планировка резиденции была Пэй Юаню хорошо известна. Он прямиком прошел к залу совещаний и толкнул дверь. Внутри Ху Лянцай вместе со своими помощниками, военачальниками и советниками обсуждал планы развертывания войск. Услышав звук открываемой двери, он обернулся и, увидев Пэй Юаня, опешил, а затем нахмурился:
— Как ты сюда вошел? Разве я не передавал тебе, чтобы ты ждал?
Пэй Юань поклонился:
— Прошу прощения, господин Ху. Дело крайне срочное, поэтому мне пришлось ворваться без спроса. Умоляю вас уделить мне немного времени, мне нужно сообщить вам нечто важное.
Никто из присутствующих военачальников, кроме советника Яна, не был знаком с Пэй Юанем лично, хотя все знали это имя. Увидев его здесь, все были ошеломлены и начали оглядываться. Ху Лянцай, заметив реакцию подчиненных и заметив, как почтительно держится перед ним Пэй Юань, ощутил прилив самодовольства. Он кивнул:
— Что еще за тайны? Говори здесь. У меня полно дел!
— Господин Ху, до меня дошли сведения о сговоре племен ху и хуэй, которые якобы собираются напасть на Цзяньмэньгуань силами ста тысяч конников. Однако, господин Ху, вспомните историю: с древних времен крупные вторжения племен ху случались лишь в весенне-летний период. В такую стужу, как сейчас, дороги в землях племен покрыты льдом, травы нет, и даже если бы они были готовы к войне, где бы они взяли пропитание для боевых коней? У племен ху иные обычаи ведения войны: у них нет складов, они не возят обозы, предпочитая быстроту и снабжение за счет грабежа. Путь до Цзяньмэньгуаня неблизкий. Нападать в такую зиму с десятитысячным войском — противоречит здравому смыслу, нельзя верить этому без оглядки. Мое предположение таково: ху хотят заманить наши войска к Цзяньмэньгуаню, чтобы воспользоваться оголением границы и совершить набег на наши земли. Если армия уйдет к заставе, мы окажемся в ловушке.
Пэй Юань обвел взглядом присутствующих.
— Но раз слухи есть, нельзя терять бдительность. По моему скромному мнению, стоило бы оповестить гарнизон Яньюня о необходимости оборонять Цзяньмэньгуань, но основные силы оставить здесь, укрепив оборону Суе и Цзинай, чтобы пресечь набеги легкой кавалерии. Что скажете?
Как только он умолк, в зале воцарилась тишина. Ху Лянцай оглядел своих людей, которые внимательно слушали Пэй Юаня, и раздраженно бросил:
— Пэй Юань, ты сам сказал — всё это лишь твои догадки. С чего ты решил, что можешь диктовать мне, как поступать? У меня есть надежные источники, я в них уверен! Если я послушаю тебя и оставлю армию здесь, а ху прорвут Цзяньмэньгуань — кто ответит за это головой?
Пэй Юань сделал шаг вперед:
— Господин Ху прав, риск есть. Поэтому я и прошу вас оповестить гарнизон Яньюня, чтобы они были готовы. Но оставлять наши города на границе без защиты — верная гибель!
Ху Лянцай, прибыв в эти края, так и не смог совершить значимого военного подвига и мучился от того, что его амбиции не находят выхода. Будучи человеком, привыкшим действовать решительно, он за последние два года тайно разослал немало лазутчиков в земли племен. Весть об угрозе принес один из таких доверенных шпионов. Ху Лянцай, получив донесение, первым делом отправил другого человека для перепроверки, и тот доложил: огромные полчища племен действительно собрались в отряды, а авангард уже двинулся в сторону Цзяньмэньгуаня. Усомниться в достоверности сведений он уже не мог.
Цзяньмэньгуань занимал стратегическое положение. Если заставу прорвут, это обернется смертной казнью для наместника. Но если удастся отразить атаку — это станет величайшей заслугой. Одержимый жаждой славы, Ху Лянцай боялся лишь одного: что гарнизоны Яньюня узнают о нападении раньше него и перехватят лавры победителя. Он приказал готовиться к форсированному маршу и завтра утром выступать. Разве мог он теперь прислушаться к чьим-то словам? Он холодно усмехнулся:
— Хватит! Ты теперь всего лишь простолюдин, занимайся своим лесозаготовительным двором! С какой стати тебе рассуждать о делах государственной важности? Если не уйдешь сейчас же, не пеняй на себя — я прикажу арестовать тебя за оскорбление начальства и вмешательство в военные дела!
Пэй Юань некоторое время смотрел на него. Заметив высокомерную, презрительную гримасу наместника, он поклонился и, не сказав больше ни слова, повернулся и вышел. Когда он уже подходил к воротам, его окликнули. Обернувшись, он увидел того самого советника по фамилии Ян, что пришел следом за ним. Пэй Юань остановился.
Советник подошел, отвесил глубокий поклон и вполголоса произнес:
— Господин Пэй, признаться честно, когда я впервые услышал об этих слухах, они показались мне подозрительными. Я советовал господину Ху всё тщательно взвесить, но он не стал слушать, лишь обозвал меня трусом. Раз он настаивал на надежности своих источников, я не посмел спорить. Но теперь, услышав ваши доводы, я полностью с вами согласен. Пусть я лишь скромный советник, ищущий пропитания службой, но в душе я всё еще тот ученый, что мечтал служить стране. Это дело государственной важности, от него зависят жизни тысяч людей. Вы — муж безупречного благородства, я всегда восхищался вами. Я знаю, вы не оставите это дело. Если я могу чем-то помочь — прикажите, я готов верно служить вам, не щадя своей жизни!
На следующее утро, задолго до рассвета, небо оставалось черным, как смоль. На плацу перед лагерем за пределами города Суе гремели трубы, горели факелы. У главных ворот войска, оттачивая мечи и подготавливая штандарты, выстроились в походный порядок согласно прежнему плану. Лишь малая часть была оставлена для охраны, остальные под предводительством младших военачальников были готовы к выступлению. Оставалось только дождаться наместника, чтобы после торжественного ритуала жертвоприношения знамени двинуться к Цзяньмэньгуаню.
Уже пробило пятую стражу, но Ху Лянцая не было видно. Прошло еще время — по-прежнему тишина. Солдаты и офицеры начали переглядываться в недоумении.
Ху Лянъю, видя, что брат опаздывает, испугался, что это расстроит боевой дух войск. Он собирался уже послать человека в город, как вдруг из ворот, в облаке пыли и свете факелов, вылетел отряд из нескольких сотен всадников. Ху Лянъю, решив, что это брат, обрадовался и приказал бить в барабаны. Но когда всадники приблизились, вперед выехал воин, высоко поднял некий предмет и зычным голосом провозгласил:
— У меня в руках знак главнокомандующего! Слушайте мой приказ: всем войскам немедленно вернуться в казармы!
Этого человека звали Ли Жуй. Он много лет провел на границе, дослужившись до звания фуцзяна, был проворен и отважен, и солдаты его любили. Когда приехал Ху Лянцай, он, как старый соратник гуна Вэй, подвергся гонениям и был разжалован до рядового командира. В этот поход его, разумеется, не взяли, оставив охранять гарнизон с пятью сотнями человек.
Ху Лянъю был ошеломлен, а затем пришел в ярость:
— Ли Жуй, ты вздумал поднять бунт?! Как ты смеешь подделывать приказ? Как знак главнокомандующего оказался у тебя? Где мой брат? Где он?!
Ли Жуй выкрикнул: «Схватить его!» — и из-за его спины выскочили десяток человек, которые в мгновение ока повалили Ху Лянъю и надели на него колодки. Тот отчаянно сопротивлялся и сыпал проклятиями.
Эта перемена произошла так внезапно, что офицеры, подчиненные Ху Лянъю, опомнились лишь тогда, когда их господин был уже в цепях. Они выхватили мечи и приказали Ли Жую освободить его. Стороны сошлись в смертельном противостоянии, и в момент, когда вот-вот должна была пролиться кровь, со стороны города появился еще один всадник. Пронесясь по лагерю, он остановился прямо между враждующими.
Всадник крепко держал поводья своего могучего вороного коня. Его лицо было суровым, взгляд, скользнувший по кричащим офицерам, — острым, словно удар молнии. Несмотря на простую одежду, от него исходила такая властная энергия, что воцарилась тишина.
Кто-то узнал его и вскрикнул:
— Пэй Юань!
Остальные замерли на месте. В рядах армии прошел легкий ропот: солдаты, вытягивая шеи, шептались, пытаясь разглядеть его получше.
Пэй Юань спешился. Под прицелом тысяч взглядов он быстро подошел к трибуне для отдачи приказов, поднялся по лестнице, обрамленной пылающими факелами, и встал на возвышении. Окинув взором войско, он набрал воздуха и зычно, так что голос его, полный властной силы, донесся до самых дальних уголков лагеря, произнес:
— Ху Лянцай лишен полномочий главнокомандующего. Я, Пэй Юань, временно принимаю командование. Всем — от старших офицеров до рядовых: всем подчиниться! Вернуться в казармы и ждать дальнейших приказов!
В лагере воцарилась гробовая тишина. Даже верные приспешники братьев Ху, потрясенные его мощью, не осмелились перечить.
Ху Лянъю, хоть и был в колодках, сдаваться не желал. Вырвавшись из рук двух солдат, он взревел:
— Пэй Юань! Ты давно не при исполнении, но разыгрываешь из себя тигра, прикрываясь лисьей шкурой! По какому праву ты командуешь армией вместо моего брата? Ты губишь военное дело, не боишься ли ты ответа перед двором? Я — цаньцзян четвертого ранга, в чем моя вина? Ты публично унизил меня, надел колодки — клянусь, снять их с меня будет не так просто!
Его приспешники в толпе поддержали его криками, и Ху Лянъю яростно затряс колодками, издавая бряцающий звук.
Пэй Юань сошел с трибуны, подошел к нему и усмехнулся:
— Господин Ху, если я хочу снять с тебя колодки, разве это трудно? — не прерывая улыбки, он повернулся и скомандовал: — Эй! Отрубите ему голову, раз уж он так просит снять колодки!
Ху Лянъю, который сначала торжествовал, решив, что Пэй Юань хочет его освободить, не успел даже осознать перемену в лице врага. Ли Жуй выхватил саблю и, сделав резкий шаг вперед, взмахнул клинком. Раздался глухой звук, и голова Ху Лянъю отделилась от плеч. Колодки с грохотом упали на снег, а фонтан крови вмиг окрасил белизну вокруг в ярко-алый цвет.
Ли Жуй поднял голову врага и провозгласил:
— Ху Лянъю долгое время нарушал устав, а сегодня поднял бунт против приказа. Казнен на месте в назидание остальным!
Приспешники Ху, увидев, как легко Пэй Юань расправился с их хозяином, оцепенели. Встретив его холодный, усмехающийся взгляд, они не посмели пошевелиться. Вскоре они были обезоружены, а остальные воины, давно ненавидевшие заносчивого Ху Лянъю, пали ниц перед Пэй Юанем, взывая:
— Мы признаем только господина Пэя и готовы служить ему до самой смерти!
Пэй Юань принял командование, распорядился навести порядок в городе и отправил гонцов к генералам гарнизонов Яньюня. В суматохе дел пролетел день и наступила глубокая ночь.
В лесозаготовительном дворе, несмотря на присутствие Ян Юня, Пэй Юань не мог найти себе места — он не видел Цзяфу уже двое суток. Терзаемый беспокойством, не дожидаясь рассвета, он в четвертую стражу вылетел из города. Всю дорогу он гнал коня сквозь ледяной ветер, пока на рассвете не увидел знакомые очертания своего дома.
Мир вокруг был тихим и застывшим. Но у ворот, едва заметив приближение Пэй Юаня, какой-то человек, стоявший с узлом в руках, поспешил навстречу. Он поскользнулся, упал, но, не чувствуя боли, поднялся и, бухнувшись в ноги Пэй Юаню, закричал:
— Господин Пэй! Раб ваш Цуй Иньшуй пришел служить вам и госпоже! Отныне я ваш человек, прикажите мне всё, что угодно!
Пэй Юань не удостоил его даже взглядом. Он не замедлил бега коня, и Цуй Иньшуй, не осмелившись увернуться, замер в ожидании удара, но конь изящно перепрыгнул через него и остановился у ворот.
Старик Дин открыл ворота. Цуй Иньшуй вскочил, пытаясь догнать его:
— Господин Пэй!
— Уходи, — холодно бросил Пэй Юань, не оборачиваясь. — Мне здесь твои услуги не нужны.
Он приказал старику Дину закрыть ворота и въехал внутрь.
Добавить комментарий