На обратном пути Цзяфу снова сидела в одной повозке со второй госпожой Мэн.
Цзяфу давно заметила, что вторая госпожа Мэн сейчас пребывает в крайнем возбуждении — впрочем, помимо неё, многие другие дамы, присутствовавшие сегодня, наверняка испытывали то же самое. Кто бы мог подумать, что обычный банкет по случаю дня рождения матери наследной принцессы закончится столь скандально? Вскрылись не только подробности недавней внезапной кончины наложницы в Восточном дворце, но и подтвердились старые слухи о том, что наследный принц и Пэй Юань когда-то претендовали на руку госпожи Чжэнь из Цюаньчжоу, и лишь воля Императора решила исход дела, отдав её Пэй Юаню. Семья Чжэнь тогда, по указу, прибыла в столицу вместе с фуцзяньским губернатором, евнухи доставляли им императорский указ — шум был немалый, и скрыть это было невозможно. К тому же эта история касалась двоих: наследного принца и самого доверенного сановника нового Императора, к тому же была приправлена амурными сплетнями — такие вещи разлетаются мгновенно. Доселе это были лишь шепотки за спиной, а сегодня всё было вывалено наружу с пугающей откровенностью, да еще и из уст той, кто славился своей добродетелью — самой наследной принцессы!
Вторая госпожа Мэн всё время поглядывала на лицо Цзяфу, ожидая, что та начнет жаловаться на несправедливость, но, видя, что девушка молчит, она не выдержала и, подавшись вперед, зашептала:
— Сегодня случилось невероятное. Даже если наследная принцесса напилась, то, как она разбушевалась, — это уму непостижимо! Такую околесицу несла, мало того что принца укусила, так еще тебя с Юанем приплела! Не хочу говорить дурного, но по-моему, она просто лишилась рассудка. А я-то думала, какая она благовоспитанная и мудрая… Не прошло и нескольких дней после свадьбы, как показала себя во всей красе! — она с возмущением покачала головой.
Цзяфу по-прежнему молчала.
У неё не было ни сил, ни желания вести беседы с этой тетушкой.
Когда отец Чжан Фэнтун задержал Пэй Юаня, Цзяфу могла лишь догадываться, о чем шла речь. В зале было слишком много людей, и под пристальными взглядами подавить такой скандал было решительно невозможно.
Когда Пэй Юань вернулся, Цзяфу украдкой приоткрыла край занавески повозки и взглянула на него: выражение его лица было тяжелым. Она лишь укрепилась в уверенности, что он действительно разгневан.
Он с самого начала знал о намерениях Сяо Иньтана в отношении неё — их брак начался именно с этого. Но до сего вечера для внешнего мира это была лишь тайна, окутанная догадками; никто не смел выносить подобные вещи на свет божий.
Сегодня же всё изменилось.
Не дожидаясь завтрашнего утра, весь двор узнает об этой истории.
То, что на жену важного сановника заглядывается сам наследный принц, для принца — пятно на репутации, но для Пэй Юаня, чье имя теперь будут полоскать в подобных пошлых сплетнях, это было крайне неприятно.
Он был опозорен из-за неё.
Цзяфу терзалась раскаянием: она корила себя за то, что в порыве гнева решила подменить бокалы. Если бы она знала, что Чжан Фэнтун после этого станет нести такой бред, она бы стерпела любую обиду, но никогда не пошла бы на это.
Вторая госпожа Мэн, заметив, что Цзяфу всё еще погружена в думы, взяла её за руку и перешла на примирительный тон:
— А-Фу, тетушка знает, что тебе горько. Но какая ты на самом деле — если другие не знают, то неужели я не ведаю? Не бери в голову. Любой здравомыслящий человек не поверит бреду, который несла принцесса; ты просто стала невинной жертвой. Юань наверняка думает так же, просто объяснись с ним, когда вернетесь.
С тех пор как та стала называть себя «тетушкой», а Цзяфу — обращаться к ней как к «тете», вторая госпожа Мэн оставила манеру величать себя «матушкой».
Цзяфу чувствовала, как раздражает её назойливость. Отвернувшись, она слегка приоткрыла окно повозки и выглянула наружу.
Он ехал верхом, не спеша, сбоку от их повозки.
Наконец кортеж прибыл к дому Пэй. Повозки останавливались одна за другой. Служанки из повозки позади вышли и поставили подножки. Вторая госпожа Мэн, опираясь на руки слуг, вышла первой. Цзяфу последовала за ней. Таньсян поспешила к ней, чтобы помочь, но Пэй Юань уже протянул руку и слегка поддержал её за предплечье. Когда Цзяфу твердо встала на землю, он разжал пальцы.
Им обоим предстояло проводить госпожу Синь до её покоев, но она остановила их:
— Не нужно провожать. Юань, если у тебя есть минутка, я хотела бы сказать тебе пару слов.
Пэй Юань ответил согласием и обернулся к Цзяфу:
— Иди в свои покои и ложись отдыхать, я приду позже.
Его голос звучал очень мягко. Он приказал Таньсян и няньке Лю сопроводить невестку. Цзяфу взглянула на госпожу Синь, подавила тревогу в сердце и послушно удалилась.
Пэй Юань проводил госпожу Синь до её комнаты и спросил:
— Что вы хотели мне сказать, матушка?
Госпожа Синь посмотрела на него и улыбнулась:
— Юань, я знаю, что ты всегда был со мной неблизок, и, быть может, в душе винишь меня за то, что я благоволила твоему младшему брату. Но у меня нет к тебе предубеждений. Ты мой сын, мой старший сын. Сейчас дом держится только на тебе, да и я, состарившись, буду полагаться на тебя. Просто ты с детства был рассудительным и не заставлял меня волноваться, в отличие от брата, который не столь способен, вот я и уделяла ему чуть больше внимания. Надеюсь, ты поймешь, как непросто быть матерью.
— Я всё это знаю и без ваших слов, — отрезал Пэй Юань. — Так что вы хотели мне поручить?
Госпожа Синь вздохнула:
— Случившееся сегодня в доме Чжан… Ты, должно быть, в курсе. Наследная принцесса при всех заявила, что принц грезит нашей новой невесткой, и впутала в это тебя. Перед лицом Сына Неба и коллег ты наверняка потерял лицо, ведь это звучит крайне непристойно. Невестка живет у нас уже немало дней, и я не говорю, что она плоха… Но я всё это к тому, что ты — мой сын, и я не могу безучастно смотреть, как топчут твою репутацию. Поговори с ней, когда вернешься, чтобы в будущем она не позорила тебя подобным образом.
— И что, по-вашему, я должен ей сказать? — спросил Пэй Юань.
Госпожа Синь опешила, помедлила, но продолжила:
— Стала бы наследная принцесса просто так клеветать на принца? Наверняка её переполнил гнев, вот она и высказалась. Как говорится, у честного человека и тень прямая, значит, между ней и принцем что-то было…
— Поздно уже! Если больше ничего нет, отдыхайте. Я ухожу.
Пэй Юань слегка поклонился и уже собрался уходить.
— Юань! Я ведь пекусь о твоей репутации! — воскликнула она в спину.
Пэй Юань внезапно остановился и обернулся. Взгляд, который он бросил на мать, был полон такой суровости, что она невольно отшатнулась. За все эти годы их отношения оставались холодными, но он всегда соблюдал сыновний долг. Впервые она видела в его глазах такой гнев.
— Я знаю её лучше, чем вы, матушка. «Владение сокровищем навлекает беду» — неужели вы не слышали этой мудрости? Стоит ли бред безумной женщины того, чтобы вы подвергали меня подобному допросу?
Слово «допрос» ударило больно. Госпожа Синь побледнела.
— Ты… как ты смеешь так со мной разговаривать… — её голос дрожал от обиды и гнева, но перед этим внезапно разъярившимся старшим сыном она не смела ничего добавить.
Пэй Юань медленно выдохнул. Когда он заговорил снова, в его голосе уже не было гнева, но тон стал холодным, как лед.
— Матушка, — сказал он, — ваша «репутация» — это то, что я потерял в шестнадцать лет, причем в куда большей мере, чем сегодня. Но даже тогда я не проронил ни слова в свою защиту. Неужели вы думаете, что сегодня мне есть до этого дело?
Он помолчал.
— Вы были моей матерью прежде, остаетесь ею и сейчас. Как вы сказали, если настанет день и вам понадобится моя помощь в старости, я не откажу, если буду жив. Но на этом всё. Моих дел и дел Фу’эр прошу вас больше не касаться. Я сам знаю, что должен делать.
— Поздно уже, отдыхайте.
Госпожа Синь застыла на месте, глядя на удаляющуюся спину Пэй Юаня. Она не могла пошевелиться, лишь её губы беззвучно дрожали.
Цзяфу в подавленном настроении вернулась в покои, приняла ванну, но не успела она сменить наряд, как вернулся Пэй Юань.
Она догадывалась, что могла сказать ему госпожа Синь. Украдкой наблюдая за ним, она заметила, что его лицо было непроницаемым, как всегда. Он умылся, переоделся и, выйдя из купальни, направился в кабинет, как делал каждый вечер.
В последнее время Цзяфу часто ходила за ним: иногда они шли вместе, иногда он уходил первым, а она догоняла его позже. В кабинете Пэй Юань порой отвлекался от дел, оставлял бумаги и предавался ласкам, после чего они возвращались в спальню. Но случалось и так, что, несмотря на всю её красоту, он оставался невозмутим, всецело погруженный в работу. В такие вечера Цзяфу оставалось лишь сидеть рядом с книгой, пока она, утомленная, не засыпала прямо на столе, и он не переносил её на руках в спальню, либо же она бросала его и уходила спать одна.
Впрочем, по мере того как их близость крепла, кабинет стал для Цзяфу таким же привычным местом, как и спальня, — теперь ей не требовалось испрашивать его позволения, чтобы войти. Однако сегодня, после всех событий, она стала нерешительной. Она осталась в спальне, дожидаясь его до половины часа Свиньи — предельного времени, которое она сама установила для его отхода ко сну.
У неё был весомый довод: бабушка наказала ей следить, чтобы он не засиживался допоздна. Тогда он, казалось, был не в восторге от такого контроля, но в конце концов кивнул и согласился.
Ночь выдалась душной. Хотя окна были открыты, в комнате не было ни малейшего ветерка, и дышать становилось всё труднее.
Цзяфу пришла в кабинет и тихо толкнула приоткрытую дверь. К её удивлению, он сидел не за столом, а стоял у северного окна, сложив руки за спиной и глядя в сумрачное ночное небо. Его фигура казалась такой неподвижной и сосредоточенной, словно он застыл в этой позе уже давно.
Цзяфу замерла на пороге. Пэй Юань услышал шорох, обернулся и посмотрел на неё; во взгляде его склезила глухая печаль.
— Поздно уже, — тихо сказала она. — Ты не собираешься спать?
Пэй Юань едва заметно улыбнулся, обернулся, чтобы погасить лампу, и ответил:
— Пойдем.
Они вернулись в спальню. Огонь погас. Пэй Юань выглядел усталым: он лег, закрыл глаза и, казалось, мгновенно погрузился в глубокий сон.
Цзяфу же чувствовала, что в пологе кровати всё еще душно и жарко. Несмотря на ванну, тело было липким от пота, а мысли метались, не давая покоя. Спустя некоторое время она открыла глаза, глядя в полумраке на его спокойный, словно ночная тень, профиль, и набралась смелости:
— Старший кузен… ты сердишься на меня? Винишь в том, что я опозорила тебя?..
— Я в порядке. Я не сержусь на тебя. Не бери в голову, — раздался его голос из темноты.
Она пролежала еще немного, чувствуя, как одежда прилипла к спине, что было невыносимо.
— Мне очень жарко… я пойду оботрусь… — прошептала она.
Она медленно села, ощупью раздвинула полог и спустилась с кровати. Но едва она нагнулась, чтобы найти туфли, как её талию сзади обхватили сильные руки. Цзяфу вскрикнула от неожиданности, но он рывком втащил её обратно под полог и прижал к подушкам.
Кровь прилила к лицу, сердце забилось в бешенном ритме. Не успела она опомниться, как он навалился на неё всем телом, прочно пригвоздив к постели, а затем впился в её губы.
Он целовал её и раньше, но всегда нежно, и их близость была сладкой и приятной. Сейчас всё было иначе. Его дыхание обжигало, поцелуи были собственническими, грубыми, он неистово терзал её губы, и ей от этого было вовсе не сладко.
— Старший кузен… мне больно… — Цзяфу не хватало воздуха, она отчаянно мотала головой, пытаясь высвободиться, и, наконец, пробормотала невнятную жалобу.
— Зови меня «супругом»! — его тон не допускал возражений, это был приказ.
— Супруг… — прошептала она, дрожа всем телом от прерывистого дыхания и подчиняясь его воле.
В эту душную, бесконечную летнюю ночь Пэй Юань владел телом, которое принадлежало только ему — сладким, желанным и сводящим с ума. А снаружи, неизвестно когда, начался ночной дождь. Вода смывала пыль с деревьев в саду, шумно стекая с карнизов крытых галерей, и пропитанный влагой ночной ветер, проникнув сквозь окна, наконец унес прочь гнетущую духоту их спальни.
Добавить комментарий