Небо только-только начало светлеть.
Во дворе наложницы Тао царила суматоха. Служанки без конца носили внутрь горячую воду, а затем выносили тазы с кроваво-красной водой.
Из комнаты доносились пронзительные крики боли наложницы Тао. Повитуха учила её, как тужиться, но она всё никак не могла разродиться…
Юнь Чу стояла во дворе с помрачневшим лицом.
После того как Хэ в прошлый раз строила козни против наложницы Тао, Юнь Чу полагала, что у ребенка в утробе сильная судьба и она сможет благополучно доносить его.
Кто бы мог подумать, что вторая кознь последует так скоро. Более того, в прошлой жизни четвертый молодой господин семьи Се родился именно в этот день и тоже на рассвете.
Даже если нынешняя ситуация сильно отличается от прошлой жизни, неужели сужденному всё равно суждено сбыться?
Подавив свои мысли, она посмотрела на стоящую перед ней с опущенной головой наложницу Хэ и на Се Шиюня, которого та держала за руку. Юнь Чу холодно произнесла:
— Наложница Хэ, что здесь произошло? Отвечай ясно!
— Отвечаю госпоже: братец Юнь эти дни болел и плохо спал, поэтому ваша служанка брала его спать с собой. Кто же знал, что в час Тигра он вдруг начнет капризничать и требовать отвести его к наложнице Тинъюй, — опустив голову, сказала Хэ. — Еще даже не рассвело, как ваша служанка могла отпустить ребенка одного? Я уговаривала его поспать еще немного, но кто же знал, что он укусит меня…
С этими словами она обнажила руку, показывая Юнь Чу след от маленьких зубов, и продолжила:
— Укусив вашу служанку, он выбежал вон. Ваша служанка всё время бежала за ним следом. Возможно, из-за темноты братец Юнь перепутал направление и оказался во дворе наложницы Тао. В то время слуги как раз менялись, у ворот двора никого не было, и братец Юнь ворвался прямо туда. Когда ваша служанка вбежала следом, то увидела, как наложница Тао упала со ступеней на землю, а братец Юнь стоял там, словно остолбенев от испуга…
— Госпожа, это всё вина вашей служанки! Это я недосмотрела за братцем Юнем, из-за чего у наложницы Тао начались преждевременные роды!
На лице Хэ отразилось глубочайшее раскаяние.
В этот момент подоспели Се Цзинъюй и Тинъюй.
Тинъюй одним прыжком бросилась к Се Шиюню, присела на корточки и обняла сына:
— Братец Юнь, скорее скажи госпоже и господину, скажи, что ты не толкал наложницу Тао! Ну же, говори!
Се Шиюнь стоял как вкопанный и не мог вымолвить ни слова.
— Раз ты молчишь, мне остается только считать, что это сделал ты, — взгляд Се Цзинъюя потемнел. — Тебе всего три года, а ты уже смеешь творить такое?
Тинъюй поспешно заслонила Се Шиюня собой:
— Господин, братец Юнь всегда был робким. Когда ваша служанка воспитывала его, он даже муравья раздавить боялся. Как же он стал таким, оказавшись во дворе наложницы Хэ? Ваша служанка не верит, что братец Юнь мог сделать подобное. Прошу господина тщательно во всем разобраться и очистить имя братца Юня!
Се Цзинъюй уже открыл было рот, чтобы ответить.
Как вдруг из комнаты раздался крик повитухи:
— Родила, родила! Ребенок родился, это мальчик!
У Се Цзинъюя отлегло от сердца, но тут же он нахмурился:
— Почему не слышно плача ребенка?
Перед его глазами словно возникла сцена давних родов Юнь Чу: тоже преждевременных, тоже выносили тазы с кровавой водой, и ребенок при рождении тоже не плакал…
На лице Юнь Чу не отразилось никаких эмоций.
Как и следовало ожидать, всё в точности повторило прошлую жизнь: вскоре раздался плач ребенка, только он был довольно слабым.
— Амитабха, слава Будде, главное, что с ребенком всё хорошо! — подоспели старая госпожа и госпожа Юань, на лицах обеих сияла радость. — Мальчик, в нашей семье Се снова прибавление, как же замечательно!
Юнь Чу покачала головой.
Этот ребенок с рождения будет отличаться слабым здоровьем. В полгода он еще не сможет держать голову, в два-три года так и не заговорит. Будет расти отсталым и глуповатым, и в конце концов старая госпожа возненавидит его до крайности…
Порадовавшись немного, старая госпожа опустила взгляд и увидела стоящего там Се Шиюня. Гнев мгновенно охватил её:
— Цзинъюй, этот братец Юнь слишком дерзок! Если бы наложница Тао не была крепкого здоровья, погибли бы оба — и мать, и дитя! Скажи мне, как мы должны с этим поступить?
Се Цзинъюй потер пальцы и посмотрел на Юнь Чу:
— Госпожа, а ты что скажешь?
Юнь Чу невозмутимо ответила:
— Может, дождемся, когда наложница Тао придет в себя, и я для начала спрошу у неё самой, что именно произошло?
В этот момент повитуха вынесла на руках ребенка. Это был чистенький и беленький мальчик, он спал с закрытыми глазками, надежно укутанный в пеленки.
Се Цзинъюй взглянул на него и тут же отвернулся. Зато госпожа Юань с любовью подержала малыша на руках, прежде чем передать его кормилице.
Юнь Чу не стала брать ребенка на руки, а шагнула в родильную комнату, чтобы проверить состояние наложницы Тао.
— Наложница Тинъюй, хорошенько расспроси братца Юня о том, что случилось! — холодно приказал Се Цзинъюй. — Наложница Хэ, следуй за мной!
Хэ поджала губы, опустила голову и последовала за Се Цзинъюем в боковую комнату.
Едва они вошли, лицо Се Цзинъюя почернело от ярости:
— Хэ Линъин, отвечай, это ты сделала?
Услышав свое настоящее имя, Хэ на мгновение впала в оцепенение. То время, когда они встретились, узнали друг друга и полюбили, казалось таким же далеким, как прошлая жизнь.
— Юй-лан, я этого не делала, — неуверенно произнесла она. — Братец Ань уже вырос и добился успехов, мне незачем было так поступать…
— Если не ты, то кто?! — из глаз Се Цзинъюя сыпались искры гнева. — Месяц назад твои козни не удались, так ты придумала новый план, и на этот раз даже использовала ребенка, братца Юня! Если бы я не знал тебя так хорошо, то и впрямь не подумал бы на тебя! Твоя задумка состояла в том, чтобы убить нерожденное дитя и заставить меня в гневе отослать братца Юня. Тогда в резиденции Се не осталось бы никого, кто мог бы угрожать положению братца Аня, не так ли?!
Он чуть было не поверил словам Хэ, подумав, что это действительно братец Юнь толкнул наложницу Тао.
Но стоило поразмыслить: братцу Юню всего три года, он еще и болен. Рано утром, до рассвета, каким бы неразумным ни был ребенок, он не станет бегать в темноте.
Наверняка Хэ наговорила братцу Юню чего-то, чтобы выманить его.
— Никогда бы не подумал, что ты способна на такие интриги! — Се Цзинъюй опасно прищурился. — Четыре года назад, когда Юнь Чу упала и у неё случились преждевременные роды, к этому тоже ты приложила руку?! Как же я в тебе ошибался!
В тот год, когда Юнь Чу забеременела, он перевез Хэ в дом Се, сделав её управляющей в своем дворе.
Когда же дети Юнь Чу безвременно погибли и она лишилась возможности рожать, он, воспользовавшись моментом, разом вернул троих детей, живших до того на стороне.
Раньше ему казалось, что всё прошло слишком гладко. Теперь же, оглядываясь назад, он понимал: эта легкость была пугающей.
И хотя он ненавидел тех двоих детей в утробе Юнь Чу, не имевших отношения к крови семьи Се, он никогда не помышлял о том, чтобы подстроить их преждевременные роды и смерть…
Он заметил, как изменилось лицо Хэ, и его словно громом поразило.
Он ведь никогда не говорил ей, что те двое детей — не его семя. Как же она посмела поднять руку на главную хозяйку дома?!
А раз она смогла пойти против Юнь Чу, то её неоднократные покушения на наложницу Тао уже не казались чем-то невозможным…
— Господин, почему вы так смотрите на меня? Считаете меня злодейкой? — Хэ усмехнулась. — Вы слишком высокого мнения о моих способностях. Рядом с госпожой столько преданных служанок, разве был у меня шанс? А вот вы… Четыре года назад вы выбросили двоих детей, которые при рождении еще дышали. Чем же вы лучше меня?
Сердце Се Цзинъюя болезненно сжалось.
— Нерожденный ребенок — еще не жизнь. Что бы я ни делала, я не губила живых душ, — чеканя каждое слово, продолжала Хэ. — В тех детях текла кровь семьи Се, а вы просто выбросили их на лютый мороз… Я знаю, вы сделали это, чтобы госпожа всю себя без остатка отдала воспитанию братца Аня и остальных. Я знала, что вы стараетесь ради блага братца Аня, и потому хранила эту тайну в самом сердце. Даже когда госпожа подвергала меня жестоким допросам, я не проронила ни слова…
Добавить комментарий