Се Пин простояла на коленях в Зале предков целую ночь.
Юнь Чу запретила передавать ей еду и не позволила принести даже глотка воды.
Наложница Хэ заглянула в маленькое окошко Зала предков и, увидев, как Се Пин бессильно обмякла на коленях, почувствовала, как сердце разрывается от боли.
Она всунула большую часть серебра, заработанного за последние дни вышивкой, в руки старухи-привратницы и проскользнула внутрь с корзинкой для еды.
— Пин-эр, мама здесь, — тихонько позвала она. — Поешь немного.
Се Пин подняла голову, вцепилась в руки Хэ и с тревогой спросила:
— Ну что? Есть новости?
Наложница Хэ принялась её уговаривать:
— Небо только посветлело, новости так быстро не придут. Поешь сначала, не губи свое здоровье.
Разве кусок мог полезть Се Пин в горло? Всё её тело ломило от усталости, но физические страдания были лишь временными — больше всего она боялась, что вся эта затея не увенчается успехом.
В этот момент старуха снаружи внезапно подала голос:
— Наложница Хэ, в резиденцию, кажется, прибыли гости, уходи скорее!
В глазах Се Пин вспыхнула надежда:
— Должно быть, это люди вана Аньцзина! Скорее иди и всё разузнай.
Хэ торопливо дала ей несколько наставлений, выбежала из Зала предков и поспешила на внешний двор.
На внешний двор и впрямь пожаловали гости. Это была дворцовая нянька Тан — доверенное лицо супруги Дэ, одной из четырёх главных жен Императора.
Нянька Тан по очереди поклонилась членам семьи Се, но поскольку она была любимицей самой супруги Дэ, домочадцы не посмели принять её поклон и поспешно усадили гостью, велев подавать чай.
— Наш ван отправился в храм Цинъань исключительно для того, чтобы молиться о благополучии Наследного принца. Всё это время он ежедневно переписывал буддийские сутры, очищал помыслы и усмирял желания. Он решительно не мог совершить столь безрассудный поступок, — голос няньки Тан отдавал холодом. — Господин Се прошлой ночью отправился в Палату цензоров, а молодой господин Се со своими людьми всю ночь околачивался у ворот Верховного суда. Что всё это значит?
Старая госпожа, чьё слово в семье Се было законом, сейчас, столкнувшись с высокомерием дворцовой посланницы, не смогла выдавить из себя ни звука.
Юнь Чу слегка улыбнулась:
— Хочет ли нянька Тан сказать, что ван Аньцзин сотворил подобное у самых ног Будды, а вся вина лежит исключительно на моей дочери? Семья Се ещё раздумывала, стоит ли просить главу Верховного суда восстановить справедливость, но теперь я вижу, что это просто необходимо.
Лицо няньки Тан застыло.
Она рассчитывала свысока приструнить семью Се, но никак не ожидала, что эта госпожа Се ни в грош не ставит саму супругу Дэ. Впрочем, если вдуматься, это было вполне объяснимо. Госпожа Се была старшей законной дочерью из резиденции генерала. Генерал Юнь держал в руках огромную военную мощь. Имея за спиной такую опору, как семья Юнь, с чего бы ей бояться какой-то императорской наложницы?
Нянька Тан достала из рукава нефритовую подвеску цвета бараньего жира и смягчила тон:
— Эту нефритовую подвеску супруга Дэ носила более двадцати лет. Она велела мне передать её в дар старшей дочери семьи Се. Как только Наследный принц поправится, наша госпожа поручит Министерству церемоний организовать всё необходимое, чтобы старшая дочь Се вошла в дом вана Аньцзина как боковая супруга.
Старая госпожа Се просияла. Выходит, место боковой супруги удалось сохранить! Пусть жизнь Пин-эр в будущем будет несладкой, но, по крайней мере, семья Се породнится с резиденцией вана Аньцзина, и нынешние трудности Цзинъюя разрешатся сами собой.
Се Цзинъюй хмуро сдвинул брови.
Прошлой ночью он отправился в Палату цензоров, брат Ань направился в Верховный суд, а Юнь Чу нанесла визит в семью Юнь. Они рассчитывали использовать эти три силы, чтобы надавить на супругу Дэ. И супруга Дэ действительно пошла на уступки, но её максимумом стало место боковой супруги.
По правде говоря, он понимал супругу Дэ. Учитывая статус Пин-эр, она и впрямь не годилась на роль супруги вана.
— Эта нефритовая подвеска слишком ценна, резиденция Се не посмеет её принять, — пока он размышлял, вновь заговорила Юнь Чу. — Могу ли я просить няньку Тан умолять супругу Дэ прислать императорского лекаря, чтобы он осмотрел мою дочь? Со вчерашнего дня, как она вернулась домой, она отказывается от еды и воды, несколько раз пыталась наложить на себя руки. Сейчас в ней едва теплится жизнь…
Лицо няньки Тан помрачнело.
Эта госпожа Се давала ей понять: если супруга Дэ предложит лишь статус боковой супруги, старшая дочь семьи Се расстанется с жизнью.
Жалкая девка, соблазнившая вана Аньцзина, не стоила и сожалений в случае смерти. Но семья Се так не считала. Если старшая дочь Се умрёт, эта семья перевернёт всё вверх дном.
Она поднялась и убрала нефритовую подвеску:
— Наша госпожа непременно даст резиденции Се достойный ответ. Прошу господина Се пока не предавать дело огласке. А я вернусь во дворец с докладом.
Нянька Тан поспешно покинула семью Се.
— Госпожа, этот поступок наверняка приведёт супругу Дэ в ярость, — нахмурившись, произнёс Се Цзинъюй. — Она родила вана Аньцзина только после двух принцесс и всегда души в нём не чаяла. Семья Се мало того, что расставила сети на вана Аньцзина, так ещё и смеет зариться на место супруги вана! Супруга Дэ не оставит нас в покое. Есть ли у вас запасной план?
Взгляды всех домочадцев семьи Се устремились на Юнь Чу.
Юнь Чу спокойно ответила:
— Мужу следовало бы на досуге больше интересоваться делами при дворе. Сейчас Наследный принц тяжело болен, и Император уверен, что к этому приложил руку ван Аньцзин. Единственный способ развеять подозрения Императора — это добровольно взять в жены девушку из незнатной семьи. Супруга Дэ не может этого не понимать.
Старая госпожа допытывалась:
— А если супруга Дэ заупрямится?
— Тогда остаётся лишь признать, что супруга Дэ глупа и не способна здраво оценить обстановку, — усмехнулась Юнь Чу. — С такой недалёкой матерью ван Аньцзин в будущем всё равно не добьётся ничего великого. Уж лучше Пин-эр вообще не выходить за него замуж.
После этих слов старая госпожа не посмела больше ничего спрашивать, боясь, что дальнейшие расспросы выставят и её саму глупицей.
Покинув семью Се, нянька Тан отправилась прямиком во дворец, где в мельчайших подробностях доложила обо всём супруге Дэ.
Супруга Дэ в гневе перебила все чашки.
— И почему у четвёртого совсем нет мозгов! — у неё разболелась голова от ярости. — Попасться в сети к какой-то девчонке, у которой ещё молоко на губах не обсохло! Да ещё и в храме! Да ещё в тот самый момент, когда Император наказал ему размышлять о своих проступках! Если он до смерти разозлит меня — это ещё полбеды, но если он разозлит Императора, тот сошлёт его в удел! Удел так далеко, там так холодно и пустынно, как он вынесет такие лишения!
— Госпожа, усмирите гнев, — опустив голову, произнесла нянька Тан. — Если посмотреть с другой стороны, возможно, это и есть выход из тупика.
— Что ты имеешь в виду? — мрачно спросила супруга Дэ.
— Сейчас Сын Неба подозревает, что ван зарится на место Наследного принца, потому и сослал его в храм Цинъань молить о благополучии, — неспешно заговорила нянька Тан. — И хотя нашего вана подставили, пока Император и Императрица убеждены в обратном, они не позволят ему так просто покинуть храм. Если же ваша милость сама попросит для вана в законные супруги девушку из незнатной семьи, это станет сигналом для Его Величества: у нашего вана нет и мысли о борьбе за престол. Тогда его, само собой, отпустят обратно.
Супруга Дэ понимала это и без неё, но смириться не могла:
— Даже если выбирать из низких сословий, это не может быть та дрянная девка!
— Эта госпожа Се из дома Се — старшая законная дочь семьи Юнь. Если она твердо решит раздуть пожар из этого дела, ван рискует никогда не вернуться в столицу, — убеждала её нянька Тан. — А когда эта старшая дочь Се станет супругой вана, разве она не окажется в вашей власти? Вы сможете вертеть ею как угодно. Позже найдете подходящий предлог, чтобы лишить её титула супруги — это не составит большого труда.
Супруга Дэ до скрежета сжала зубы.
Если семья Се поднимет шум и начнется расследование, сразу вскроется, что в задних покоях резиденции вана Аньцзина томится бесчисленное множество девиц из приличных семей. Тогда вана Аньцзина просто утопят в людском презрении.
Пусть они и не сражаются за трон, но нельзя допустить, чтобы народ презирал вана.
Как ни крути, а выходило, что перед ней остался лишь один-единственный путь.
Скрепя сердце, супруга Дэ поднялась, сменила наряд и отправилась во дворец Куньнин — резиденцию Императрицы.
Добавить комментарий