У ворот поместья Юнь остановились две повозки.
Юнь Чу сидела в первой, а вторая была доверху нагружена льдом, только что доставленным со склада.
Увидев это, госпожа Лин всплеснула руками от досады:
— Дитя моё, зачем же так сорить деньгами? Целая повозка льда — ты хоть представляешь, сколько это стоит?
Хотя род Юнь был могущественным и влиятельным, они никогда не кичились богатством. Трата нескольких тысяч лянов на лед казалась госпоже Лин верхом расточительства.
— Та лавка «Чэньцзи» на улице — моя, — прямо призналась Юнь Чу. — Матушка, если вам понадобится лед, просто посылайте людей, пусть берут сколько нужно.
Госпожа Лин застыла в изумлении:
— Так тот «южный купец», что скупал лед в марте и апреле — это ты?
— Пусть это останется между нами, — Юнь Чу мягко сменила тему. — Недавно между семьей Се и Сюаньу-хоу пробежала черная кошка, из-за чего Ань-гэ лишился места в академии Гоцзыцзянь. Если старший брат не планирует отправлять Цзян-гэ в академию, может, отдадим это место Ань-гэ?
Цзян-гэ — Юнь Чжэньцзян — был старшим сыном Юнь Цзэ, брата Юнь Чу. Мальчику было пять лет, и он, как и Се Шиань, учился в престижной столичной школе Хуайдэ.
Госпожа Лин ответила без тени сомнения:
— Твой брат в свое время не пошел в Гоцзыцзянь, и Цзян-гэ там делать нечего. Раз квота пустует, пусть её забирает Ань-гэ.
Юнь Чу знала, что никто в семье Юнь не будет против. Даже невестка Лю Цяньцянь понимала: детям их рода лучше держаться подальше от академии, и была бы рада избавиться от этого «привилегированного» места.
В прошлой жизни этот подарок судьбы достался Се Шиюню.
В этой жизни… действительно ли она позволит Се Шианю получить желаемое?
Улыбка на губах Юнь Чу стала чуть холоднее.
Госпожа Лин, тем временем, перешла к другим новостям:
— Свадьба Жань-эр решена.
Юнь Чу удивилась:
— Так скоро?
— Жань-эр уже семнадцать, куда же тянуть, — вздохнула мать. — Тому юноше из семьи Дай уже девятнадцать, у его сверстников в других домах уже дети бегают. Даи торопятся, и мы медлить не стали. Свадьбу назначили на осень, как раз хватит времени подготовить приданое.
Юнь Чу кивнула, и они принялись обсуждать детали приданого её младшей сестры.
Когда с этим было покончено, госпожа Лин понизила голос до шепота:
— Завтра последуешь за мной во дворец. Навестим наложницу Юнь.
Юнь Чу сразу почувствовала неладное:
— С тетушкой что-то случилось?
Мать покачала голвой:
— Ты ведь знаешь, что Наследный принц недавно занемог?
Об этом Юнь Чу слышала вчера от Юй-гэ в доме Инь.
Изначально ван Пинси должен был отправиться в Цзичжоу на подавление бандитов, но из-за тяжелой болезни Наследного принца император велел ему остаться в столице. Раньше Юнь Чу не понимала, какая связь между недугом наследника и присутствием вана, но теперь, глядя на суровое лицо матери, она начала догадываться. Болезнь принца была делом рук человеческих…
— Четвертый принц навестил Восточный дворец, и сразу после этого Наследного принца начали мучить рвота и расстройство, — едва слышно произнесла госпожа Лин. — Лекари установили, что угощения, принесенные четвертым принцем, были отравлены. Император в ярости сослал его в монастырь Цинъань за чертой города — молиться за здравие брата… Теперь, когда сыновья государя подросли, у многих появились запретные амбиции. Во дворце в ближайшие годы мира не будет. Твой дед велел мне вразумить наложницу Юнь, чтобы она присматривала за восьмым принцем и ни в коем случае не позволяла ему ввязываться в эти распри.
Юнь Чу вспомнила, что в прошлой жизни это уже случалось. Четвертый принц был сослан в монастырь, а когда Наследный принц выздоровел и провел повторное расследование, выяснилось, что его подставили. Подозрения с четвертого принца сняли, и государь, чувствуя вину, осыпал его дарами. Тот период был, пожалуй, самым счастливым временем для четвертого принца.
А через полгода случилась настоящая катастрофа.
Юнь Чу осталась на ужин с дедом, старым генералом Юнем, и только после этого вернулась в дом Се.
Слуга Се Цзинъюя ждал её у самых ворот. Увидев её, он бросился навстречу:
— Госпожа, наконец-то вы вернулись! Господин заждался вас.
Юнь Чу безучастно спросила:
— И где же он сейчас?
— В зале Аньшоу, — почтительно доложил слуга. — Госпожа желает пройти туда сразу или мне попросить господина зайти в обитель Шэн?
Юнь Чу направилась прямиком в зал Аньшоу.
Вся семья Се была в сборе, ожидая вестей. Пришли даже наложницы, так что в комнате было шумно и тесно.
— Чу-эр, скорее садись! — Старая госпожа так и лучилась радостью. — Что сказали госпожа Лин и твой старший брат по поводу Ань-гэ?
Юнь Чу отпила чаю и лишь тогда заговорила, не терпя суеты:
— Мой брат до сих пор сокрушается, что в свое время не учился в Гоцзыцзянь и потому стал лишь лауреатом третьей степени. Он планировал дождаться, когда Цзян-гэ исполнится восемь лет, и отправить его в академию.
Улыбка на лице старой госпожи начала медленно угасать.
Она возложила на невестку слишком большие надежды, и теперь разочарование было столь же горьким.
Се Цзинъюй слегка нахмурился.
Зная старого генерала Юня, он был уверен: тот ни за что не позволит своим потомкам сближаться с императорскими принцами во дворце. С чего бы им отправлять Юнь Чжэньцзяна в Гоцзыцзянь?
Неужели наложница Юнь решила использовать мощь клана Юнь, чтобы помочь восьмому принцу в борьбе за трон?
От этой мысли Се Цзинъюя бросило в холодный пот. Хотя он и зависел от Юней, ему совсем не хотелось делать ставку на восьмого принца — тот был слишком мал, и борьба за власть для него была бы почти безнадежной…
— Однако, — продолжила Юнь Чу, глядя на Се Шианя с притворным одобрением, — я убедила брата, что Цзян-гэ всего пять лет и пока неясно, потянет ли он учебу или захочет податься в военные. Занимать место сейчас — пустая трата. Ань-гэ же истинный книжник, обладающий глубокими познаниями. Именно он заслуживает места в Гоцзыцзянь.
На лице Се Шианя отразился дикий восторг, который он тут же попытался скрыть, но голос его дрожал от волнения:
— Благодарю вас, матушка!
Лишь потеряв эту возможность, он понял, насколько она бесценна. Он и помыслить не мог, что матушка выберет его, а не собственного племянника Цзян-гэ.
В этот миг он поклялся себе, что не подведет её.
— Чу-эр, ты истинный талисман удачи для нашей семьи, — растроганно произнесла госпожа Юань. — Если бы не ты, жизнь Ань-гэ была бы загублена.
Старая госпожа добавила:
— Помни, Ань-гэ, ты должен быть сыновне почтителен к матушке и в будущем отплатить добром клану Юнь…
Юнь Чу перебросилась парой пустых фраз со старухой и откланялась. Се Цзинъюй вышел вслед за ней:
— Госпожа.
Юнь Чу остановилась:
— У супруга есть еще какое-то дело?
— Сегодня на рынке я увидел шпильку, которая очень бы тебе подошла, — Се Цзинъюй достал из рукава нефритовую заколку в форме бабочки. — Позволь мне заколоть её в твои волосы.
Юнь Чу скользнула взглядом по вещице.
Красная цена этой шпильке — десять лянов серебра. Такой можно обмануть юную девчушку, но ей уже двадцать, и она давно вышла из возраста, когда её могли тронуть столь мелкие подачки.
— Шпилька и впрямь недурна, — отозвалась она ровным голосом. — Отдам её Пин-эр, ей она будет впору.
Се Цзинъюй застыл.
За пять лет брака он впервые купил ей украшение, а она, едва взглянув, решила передарить его. Сердце, которое он так картинно «поднес» ей, словно бросили в пыль.
— Если супругу больше ничего не нужно, я пойду.
Юнь Чу спокойно развернулась, и её силуэт быстро растаял в сумерках у ворот. Се Цзинъюй до боли сжал шпильку в руке, его грудь тяжело вздымалась от гнева.
— Господин… — раздался нежный, вкрадчивый голос. Чья-то мягкая ладонь накрыла его руку и осторожно забрала заколку.
Он обернулся и увидел стоящую рядом наложницу Юй.
Добавить комментарий