Императорский кабинет.
Чу Хунъюй, совсем крошечный, сидел на огромном драконьем троне, который подавлял его своей величественностью. Четверо государственных наставников-регентов стояли внизу.
— Я позвал вас, чтобы обсудить отправку войск в восточный поход, — нахмурившись, сказал Чу Хунъюй.
Когда пришло известие об исчезновении отца, все говорили, что он погиб, и призывали отправить войска в поход, чтобы отомстить и сравнять с землёй государство Дунлин. Но затем скончался дедушка-Император, и об этом больше никто не упоминал. Юный Император был по-настоящему встревожен судьбой отца и хотел как можно скорее направить туда армию.
— Возвращаясь к вашим словам, Ваше Величество, боюсь, это будет затруднительно, — вздохнул Великий наставник Сюй. — В любую эпоху, когда происходит смена власти, государство сталкивается с внутренними и внешними угрозами. Если отправить войска в поход сейчас, столица останется беззащитной, что может привести к ненужным бедам.
Господин Чжоу кивнул:
— К тому же, из тех пятнадцати тысяч воинов погибло лишь две тысячи, остальные тринадцать тысяч всё ещё способны дать бой государству Дунлин.
Господин Цю добавил:
— Ваше Величество ещё слишком юны и не понимаете всех тонкостей положения. К тому же церемония восхождения на престол ещё не состоялась — лучше обсудить это после неё.
Главный академик господин Ли молчал. Человек, дослужившийся до поста первого министра, разумеется, обладал острым умом и проницательностью. Он прекрасно понимал: помимо него, трое остальных — лишь приспешники Вана-регента. Он никак не мог взять в толк, как такой верный сановник, как Великий наставник Сюй, мог вступить в сговор с Ваном-регентом. Из пяти наставников-регентов лишь он один был предан юному Императору, поэтому его влияние было подавлено, и говорить что-либо не имело особого смысла.
— Что это Ваше Величество делает? — внезапно распахнув дверь, вошёл Чу Жуй. Он сложил руки в поклоне: — Перед кончиной покойный Император повелел мне помогать Вам. Вы собрали всех для обсуждения дел, но не позвали меня. Неужели Вы считаете, что я не достоин помогать государству?
Как только эти слова прозвучали, в кабинете воцарилась тишина, а на Чу Хунъюя обрушилось давление властности.
Выражение лица Ли Сюшоу стало холодным. Использовать столь резкий тон с ребёнком — Ван-регент явно перешёл все границы. Он уже собирался вмешаться, как вдруг услышал голос юного Императора:
— Я видел, что Ван-регент каждый день занят столькими делами, и очень устал, поэтому специально не стал звать Вас на это совещание.
Его мягкий, почти детский тон смягчил выражение лица Чу Жуя:
— Служение государству — это мой долг.
— Но ведь нужно и хорошо отдыхать, — Чу Хунъюй спрыгнул с драконьего трона. — Нести караул и оплакивать усопшего каждый день так утомительно. Я возвращаюсь отдыхать, продолжайте без меня.
Он зевнул и, не оглядываясь, вышел из Императорского кабинета в сопровождении целой свиты служанок и евнухов. Все эти слуги были тщательно отобраны наложницей Инь; их родные и близкие находились в её руках, поэтому их невозможно было подкупить.
Чу Жуй обернулся к господину Ли:
— Вам нужно приложить немало усилий, чтобы составить указы о пожаловании титулов принцам и принцессам, а также указы для вдовствующих наложниц и Вдовствующей императрицы.
Ли Сюшоу кивнул:
— Слушаюсь, Ваша Светлость.
Хотя он занимал пост первого министра первого ранга и был самым приближённым к Сыну Неба сановником, обладая огромной властью, перед лицом Вана-регента, который держал в своих руках бразды правления, он всё ещё вынужден был склонять голову.
После сорока девяти дней оплакивания покойного Императора наступила глубокая осень, и становилось всё холоднее. Новый государь вместе с чиновниками и членами императорской семьи проводил покойного Императора в усыпальницу, где его похоронили рядом с покойной Императрицей. Сразу после окончания траурных церемоний началась подготовка к церемонии восхождения на престол.
Церемония длилась целое утро. После того как Чу Хунъюй занял трон, Ли Сюшоу зачитал святейший указ:
Отец нового Императора, Чу И, провозглашался Почётным императором Тайшан хуаном с посмертным храмовым именем Ши-цзун.
Мать нового Императора, госпожа из рода Юнь, провозглашалась Вдовствующей императрицей и должна была поселиться во дворце Каннин.
Младшую сестру нового государя пожаловали титулом старшей принцессы, а младшего брата — титулом Янь-вана до совершеннолетия он временно проживал во дворце. Остальных принцев пожаловали титулами ванов, даровали им уделы и дворцы, чтобы по достижении совершеннолетия они отправились в свои земли для управления. Всем вдовствующим наложницам пожаловали титулы, и они заселились в отведенные им покои…
После целого дня утомительных церемоний наступил вечер. Первый день завершился невероятной усталостью.
Едва Чу Хунъюй добрался до дворца Каннин, как тут же сорвал с головы венец и пожаловался:
— Такой тяжёлый, и халат дракона такой тяжёлый… Матушка, император — это совсем не работа для человека.
Чу Чаншэн поспешно поправила венец на месте:
— Брат, этот венец сотни мастеров изготавливали сорок девять дней, он очень дорог, не сломай его.
Едва она закончила говорить, как пухлая ручонка потянулась к ним и ухватилась за маленькую жемчужину.
— Цзюэ-эр, отпусти, — Юнь Чу нарочито нахмурилась. — Будешь баловаться — получишь по попке. Быстро отпусти, не оторви.
Малыш надул губки и неохотно разжал пальцы.
— Посмотри на него, — Чу Хунъюй легонько хлопнул его по пухлой ручке. — Ты теперь Янь-ван, негоже так себя вести, понял?
Откуда малышу было знать, что значит «Янь-ван»? Он взмахнул пухлой ладошкой и шлёпнул Чу Хунъюя по лицу.
— Ах ты мелкий паршивец! — Чу Хунъюй чуть не задохнулся от возмущения. — Ты знаешь, кто я? Я теперь Император! Ты совершил нападение на Императора, знаешь, какое это преступление?!
— Кэ-ке, я-я…
Цзюэ-эр, решив, что это игра, снова влепил брату пощёчину.
Чу Хунъюй: «…»
Должно быть, он самый терпеливый император на свете.
Чу Чаншэн не сдержалась и расхохоталась.
— Ну хватит вам, — Юнь Чу перехватила неугомонную руку младшего сына. — Пей спокойно кашу, не балуйся.
Кормилица поспешно подошла, подхватила малыша и унесла кормить кашей.
— Завтра первый утренний доклад, ложись пораньше, — Юнь Чу сказала это серьёзно. — Я велела А-Мао быть твоим личным телохранителем. Стражники в Зале Пестования Сердца — это тайные стражи, оставленные твоим отцом, не бойся, никто тебе не навредит, спи спокойно.
Чу Хунъюй поджал губы:
— Зал Пестования Сердца так далеко от дворца Каннин, матушка, я совсем не хочу там жить.
Чу Чаншэн, любящая подлить масла в огонь, заметила:
— Дворец Куньнин гораздо ближе к Каннин. Если у тебя, брат, будет императрица, ты сможешь жить в Куньнине.
Чу Хунъюй: «…»
Ему не было и восьми лет, не слишком ли рано думать об императрице?! Он возмущённо выпалил:
— Чаншэн, когда тебе исполнится пятнадцать, ты переедешь в резиденцию старшей принцессы. Хм, тогда тебе будет не так-то просто попасть во дворец!
Чу Чаншэн парировала:
— Когда отец вернётся, ты перестанешь быть Императором. Посмотрим, будешь ли ты тогда такой важный.
При упоминании Чу И лица всех присутствующих немного помрачнели. Даже если они не верили в его смерть, отсутствие вестей так долго… даже если он жив, то вряд ли…
— Завтра на первом же утреннем приёме я прикажу отправить войска на подкрепление, — Чу Хунъюй сжал кулаки. — Живым или мёртвым, я обязан вернуть отца в столицу!
— Хороший мой, — Юнь Чу погладила его по голове. — Но помни, ты новый Император, твои корни ещё не окрепли, трудно переломить мнение большинства. Если большинство против, отложи обсуждение, не торопись.
С тех пор как с Чу И случилась беда, прошло почти два месяца. Юнь Чу, сначала сгоравшая от нетерпения, теперь постепенно обрела спокойствие… Её отец уже послал людей на восточный фронт, они проводили разведку…
Добавить комментарий