Наследный принц рыдал так, словно его внутренности разрывались на части.
Его матушка-императрица была мертва. Его еще не родившийся ребенок тоже был мертв. Ему хотелось вытащить того, кто стоял за всем этим, и лично изрубить на тысячу кусков.
В зале находились и сановники, чьи жены и дети погибли в этой резне; они плакали вместе с ним.
— Императрица была воплощением добродетели, она ни за что не пошла бы на такое… — подал голос один из чиновников. — Я заметил, что ван Пинси, казалось, был готов к нападению…
Чу И шагнул вперед и холодно отрезал:
— Накануне банкета я заметил подозрительные передвижения и поэтому принял меры предосторожности. Но я и подумать не мог, что матушка-императрица устроит покушение и попытается силой захватить власть. Она мертва, но все доказательства её вины неопровержимы!
— Нет! Это невозможно! Моя матушка не могла этого сделать! — сорвавшимся голосом закричал наследный принц. — Я — наследный принц, назначенный самим отцом-Императором! Зачем моей матери отвоевывать то, что и так принадлежит мне?! Это клевета! Кто-то намеренно подставил нас! Это либо ты, Чу И, либо Чу Мо! Только вы двое способны на подобное!
Голос наследного принца эхом разносился по залу — он был на грани полного срыва.
Император медленно произнес:
— Это не Императрица. Это не могла быть она.
Чу И слегка опустил глаза.
Императрица спланировала это покушение, но, поняв, что проиграла, в самый критический момент отдала свою жизнь, чтобы обелить имя наследного принца. Принца оберегали слишком хорошо, даже сейчас он ничего не понимал. И именно поэтому отец-Император не будет его подозревать.
— И это не И-эр, — тяжело добавил Император.
Если бы И-эр не принял меры заранее, всё давно вышло бы из-под контроля. Значит, остается только…
— Чу Мо! — пальцы Императора сжались в кулак так, что побелели костяшки. — Это наверняка он!
Чу И хранил молчание.
Очевидно, отец-Император испытывал глубокое чувство вины перед Императрицей, и лишние слова лишь вызвали бы подозрения. Раз государь решил, что это Чу Мо — пусть будет Чу Мо.
— Императрица пала, защищая меня. Жалую ей посмертное имя — Императрица Сяо И Дуань Жэнь, — чеканя слова, произнес Император. — Возвестить предков в Храме, провести церемонию дарования титула…
Все распоряжения строго соответствовали высочайшим стандартам императорских похорон.
Наследный принц снова громко разрыдался.
Когда первая волна скорби немного спала, один из сановников тихо произнес:
— Принц Чу Жуй, сирота бывшего наследного принца, защитил государя, и сейчас его жизнь висит на волоске…
Император постановил:
— За заслуги в спасении государя Чу Жую возвращается титул, и он нарекается циньваном Чжуан. Если он выживет, даровать ему усадьбу с землями и пожаловать должность чиновника третьего ранга в Министерстве работ. Такова моя воля!
За защиту государя следовало щедро вознаграждать, чтобы в час нужды всегда находились люди, готовые рискнуть своей жизнью.
Верховный суд вел расследование всю ночь и, в конечном итоге, официально возложил всю вину на вана Гунси, Чу Мо.
Это восстание унесло жизни бесчисленных служанок и евнухов. Девятнадцать сановников были убиты, более тридцати ранены; тридцать шесть знатных дам погибли, более восьмидесяти получили ранения… В последующие дни по всей столице непрерывно справляли похороны. В воздухе то и дело кружились жертвенные бумажные деньги, по улицам тянулись погребальные процессии, отовсюду доносился плач.
Но главным событием во дворце были похороны Императрицы.
Император приказал провести их с величайшим размахом. От императорских родственников до мелких чиновников седьмого ранга — все сановники, их жены и дети были обязаны ежедневно являться во дворец, чтобы стоять на коленях, оплакивать Императрицу и читать сутры.
Поскольку братец Цзюэ был еще совсем крохой, Чу И испросил милости, и малыша освободили от этой тяжелой обязанности. Но Юй-гэ и Чаншэн избежать её не могли. Каждый день они отправлялись во дворец вместе с родителями и стояли на коленях на мраморном полу огромного зала, проливая слезы по Императрице.
Когда умерла Вдовствующая Императрица, Император не придавал этому такого значения — всё прошло скорее формально. Но теперь он приходил лично каждый день. В присутствии государя никто не смел халтурить: все плакали так, словно лишились самого дорогого в жизни.
В толпе скорбящих, в самом первом ряду, стояла на коленях Ли Цзиншу. Её лицо скрывало глубокую ненависть.
Император любил именно её, но стоило Императрице принять на себя удар клинка, как всё переменилось. С тех пор как Императрица умерла, он ни разу даже не взглянул в сторону Ли Цзиншу.
Её связь с Императором стала достоянием гласности, она потеряла репутацию, и теперь ей во что бы то ни стало нужен был официальный статус. Изначально она была бы рада просто войти во внутренние покои, но теперь, когда Императрица мертва и место пустует… это был её шанс. Она должна была тщательно всё спланировать, чтобы занять этот трон.
Наследный принц с отсутствующим видом стоял на коленях впереди всех, а рядом с ним его супруга с печальным лицом сжигала жертвенные бумажные деньги.
Она прекрасно понимала: прочное положение Восточного дворца держалось лишь на интригах Императрицы. Теперь, когда её не стало, семья Гунсунь лишилась головы, и Восточный дворец стал опасно уязвим.
Вдруг она о чем-то вспомнила, и её рука с бумажными деньгами замерла в воздухе.
Императрица строго наказывала ей избавиться от наложницы У. Пока Императрица была жива, с этим можно было не спешить. Но теперь… если кто-то решит использовать наложницу У против них, они с наследным принцем просто не найдут способа защититься.
— Его Высочество несколько дней ничего не ел, я пойду велю приготовить еды, — тихо произнесла супруга наследного принца. Не дожидаясь ответа мужа, она поднялась и, опустив голову, вышла из траурного зала.
Она направилась прямо в главный зал Восточного дворца. С тех пор как наложница У забеременела, она поселилась там и наотрез отказывалась съезжать, кичась милостью принца и совершенно забыв свое место. Супруга принца уже давно хотела с ней расправиться.
— Приветствую супругу наследного принца, — Се Пин поднялась и поклонилась. — Если бы не моя беременность и низкий статус, я бы тоже хотела отдать последний долг добродетели матушки-императрицы.
— Стража! — холодно бросила супруга принца. — Задушить её!
Она не собиралась тратить время на пустые разговоры.
Две дюжие старые служанки тут же вошли в комнату и крепко схватили Се Пин за плечи.
Супруга принца ожидала слез и мольбы о пощаде, но вдруг увидела на губах Се Пин жуткую, зловещую улыбку:
— Если я умру, цзюньчжу Лань-эр уже никто не спасет.
— Что ты сказала? — глаза супруги принца налились холодной яростью. — Что ты сделала с Лань-эр?!
Се Пин слабо усмехнулась:
— В свое время Императрица дала мне пакетик с ядом и велела подсыпать его вану Гунси. Приняв это лекарство, ван Гунси сошел с ума и убил Чжоу-фэй.
Супруга наследного принца оцепенела.
Чжоу-фэй действительно убили, но расследование Императрицы показало, что это дело рук мстительной служанки. Неужели это был Чу Мо? Что же это за яд такой страшный?
— Лань-эр проявила любопытство, увидев у меня этот флакон, и я позволила ей попробовать совсем немного, — усмешка Се Пин стала еще более зловещей. — Цзюньчжу Лань-эр очень падкая на сладости, она съела у меня немало лакомств. Если вы, супруга наследного принца, убьете меня сейчас, то никогда не узнаете всех моих тайн.
— Мерзавка! Ядовитая змея! Как ты посмела поднять руку на ребенка?! — в ярости супруга наследного принца отвесила Се Пин несколько звонких пощечин.
Но за её спиной раздался другой голос:
— Что ты творишь?!
В комнату ворвался наследный принц. Одним движением он оттолкнул супругу и заслонил собой Се Пин:
— Линлун носит под сердцем моего ребенка! Если ты еще раз посмеешь тронуть её, я лишу тебя титула супруги наследного принца!
Супруга принца почувствовала во рту металлический привкус, и изо рта у неё хлынула кровь. Она не стала тратить время на споры — сейчас ей было важнее всего немедленно найти лекаря и показать ему Лань-эр…
О том, что произошло в Восточном дворце, никто не узнал.
А снаружи, у главного зала, всё было погружено в густую, унылую скорбь, и плач не утихал ни на минуту.
К счастью, оплакивание происходило посменно: Юнь Чу с детьми приходили через день, каждый раз проводя на коленях целые сутки.
Тело оставалось в траурном зале семь раз по семь дней — сорок девять суток. За это время дети пропустили и свой седьмой день рождения, и канун Нового года. Лишь к концу первого месяца следующего года бесконечные коленопреклонения наконец подошли к концу.
Добавить комментарий