Женщины разошлись из гостиной.
Перед глазами Юнь Чу всё еще стоял полный не скрываемой злобы и нежелания сдаваться взгляд четвертой тети, с которым та покидала дом.
Юнь Чу специально устроила эту небольшую проверку, чтобы посмотреть, какой шаг предпримет тетка дальше.
Пока она размышляла, со стороны парадного двора поспешно подошла Тинфэн:
— Госпожа, старший молодой господин просит аудиенции.
Юнь Чу на мгновение растерялась:
— Братец Цзян?
— Это старший молодой господин семьи Се, Се Шиань, — уточнила Тинфэн. — Госпожа примет его?
Юнь Чу отложила счетную книгу:
— Впусти.
Се Шианя провели во двор.
Хотя он шел, смотря прямо перед собой, краем глаза он безостановочно и цепко оглядывал усадьбу.
Оказалось, уйдя из семьи Се, мать не вернулась в отчий дом, а поселилась в такой вот усадьбе с тремя внутренними дворами, по размеру почти не уступающей поместью Се.
Ему не позволили пройти через резные ворота во внутренние покои; он встретился с Юнь Чу в гостиной первого, гостевого двора.
Юнь Чу, разумеется, ни за что не пустила бы Се Шианя на задний двор.
Там повсюду были следы пребывания братца Юя и Чаншэн, и стоило бы ему только зайти, он неминуемо что-нибудь да заметил бы.
Ей совершенно ни к чему были лишние проблемы.
— Я услышал, что матушка удостоилась титула «Ижэнь» пятого ранга, и пришел поздравить вас, — Се Шиань почтительно, обеими руками протянул подарок. — Я купил шкатулку румян, прошу матушку не побрезговать.
Юнь Чу приняла подарок и с легкой улыбкой ответила:
— А у тебя на удивление быстро расходятся вести.
— Дела при дворе, так или иначе, доходят и до ушей простых горожан, — произнес Се Шиань. — То, что Император пожаловал матушке титул, означает, что он по-прежнему доверяет семье Юнь. Матушка может больше не тревожиться.
Внешне он казался воплощением сыновней почтительности.
Но в душе его грызла жгучая, невыносимая досада.
Он никак не мог взять в толк: письма, доказывающие государственную измену семьи Юнь, легли на стол Императора, так почему же Император всё еще щадит Юнь Сылиня и даже жалует титул его дочери?!
Неужели он настолько слепо доверяет семье Юнь?
Неужели даже железные улики не способны разрушить это доверие?
Он начал с ужасом осознавать, что принял абсолютно неверное решение.
Но сожалеть было уже слишком поздно.
— Благодарю за то, что еще помнишь о семье Юнь, — голос Юнь Чу звучал мягко, но в нем отчетливо сквозило ледяное отчуждение. — Чем сейчас занимаешься?
Се Шиань ответил честно:
— Готовлюсь открыть лавку. Буду продавать кисти, тушь, бумагу, тушечницы и картины с каллиграфией.
Юнь Чу кивнула:
— Вполне надежное занятие.
Сказав это, она замолчала, и Се Шиань не нашелся, что еще добавить.
Ему оставалось лишь произнести:
— В таком случае я откланяюсь.
Юнь Чу кивнула:
— Тинсюэ, проводи старшего молодого господина Се.
От этого холодного, официального «старший молодой господин Се» Се Шиань на мгновение замер. Того теплого, домашнего «братец Ань» он, похоже, больше никогда не услышит.
Он специально пришел поздравить её, а мать даже не оставила его на обед.
Он горько усмехнулся.
Разве он мог винить её?
Винить следовало лишь себя.
Это он вынуждал мать отречься от родни, и именно поэтому она предпочла покинуть семью Се.
Уходя, она подарила ему кисть, надеясь, что он вырастет человеком с прямым и несгибаемым стержнем.
Он и сам когда-то изо всех сил старался быть порядочным и честным.
Но вскоре понял: опираясь лишь на честность, он не добьется ровным счетом ничего.
Но придет день, и он поднимется на ту же высоту, что и мать, и тогда он с гордостью скажет ей, что сумел построить блестящее будущее даже без опоры на семью Юнь!
От переулка Юйлинь Се Шиань возвращался домой пешком, и путь занял почти час.
С тех пор как семья Се лишилась собственного экипажа, он вдруг осознал, что столица куда больше, чем он себе представлял, и добираться куда-либо без повозки невыносимо тяжело.
Вернувшись, он спросил своего служку:
— Тетушка Юй вернулась?
Саньцзю покачал головой:
— Может, этому слуге сбегать поискать её?
Се Шиань махнул рукой.
Он прекрасно знал, где находится наложница Тинъюй.
Раньше она всегда возвращалась домой еще до рассвета. Сейчас уже перевалило за полдень, почему её до сих пор нет?
Неужели что-то стряслось?
— Братец Ань, ты не знаешь, куда подевалась наложница Юй? — навстречу ему вышла госпожа Юань, держа на руках Се Шикана. — Братец Юнь сказал, что она так и не вернулась ночью.
Внезапно, словно из-под земли, вырос Се Шивэй:
— Бабушка, вы, должно быть, не знаете, но тетушка Юй не только эту ночь дома не ночевала. Последние несколько дней она постоянно уходит с наступлением темноты и возвращается лишь под утро…
— Шивэй! — резко оборвал его Се Шиань. — Помолчи.
Се Шивэй с вызовом уставился на брата:
— Старший брат, каждый раз, когда тетушка Юй возвращается, она первым делом бежит в твой павильон Зеленой сосны. Не объяснишь, чем вы там занимаетесь?
Лицо Се Шианя мгновенно потемнело:
— Ты следишь за мной?
— А что тут следить? В доме раз-два и обчелся людей, — Се Шивэй бросил на него мрачный, колючий взгляд. — Что вы двое там замышляете?
— О чем вы спорите? — госпожа Юань решительно ничего не понимала. — Сейчас главное — найти тетушку Юй! Братец Юнь для неё свет в окошке, она бы ни за что не оставила его на такой долгий срок. С ней наверняка случилась беда!
Пока они стояли и препирались на парадном дворе, в ворота постучали.
Служка Саньцзю, стоявший за спиной Се Шианя, бросился открывать.
На пороге стояла суровая пожилая служанка:
— Скажите, это поместье семьи Се?
Будучи нынешним главой семьи, Се Шиань вышел вперед:
— Да, это семья Се. А вы кто такая и по какому делу?
— Я доверенная служанка госпожи Ху из усадьбы Ху, — холодно отозвалась пришедшая. — У вас ведь живет некая наложница по имени Юй?
Сердце Се Шианя камнем ухнуло в живот.
Для всех остальных ночные отлучки Тинъюй оставались загадкой, но он-то знал всё досконально — ведь это именно он дал ей записку с адресом и отправил её туда.
Тот самый чиновник Ху был до крайности охоч до женского пола, но при этом до дрожи в коленях боялся своей жены. И Се Шиань велел Тинъюй любыми способами пробраться в его постель, а затем, шантажируя скандалом, выкачивать из него серебро.
Тинъюй каждую ночь тайно ходила в усадьбу Ху ублажать чиновника, а тот щедро откупался от нее. Эта сделка тянулась уже много дней, и благодаря ей Се Шиань успел получить изрядную сумму…
Но сегодня на их пороге появилась доверенная служанка госпожи Ху.
Он сразу всё понял: дело выплыло наружу.
Он никак не ожидал, что их так быстро раскусят, а ведь ему не хватало совсем чуть-чуть, чтобы выкупить лавку… Эта Тинъюй оказалась слишком неосторожной!
Госпожа Юань уже бросилась навстречу гостье:
— Да-да-да, наложница Юй из нашего поместья! Скажите, умоляю, что с ней? С ней что-то случилось? Она попала в беду?
— Ха-ха! — презрительно усмехнулась служанка. — Наложнице Юй из вашего благородного дома воистину улыбнулась удача — на нее положил глаз наш господин. Сегодня утром она уже поднесла чай нашей госпоже, так что отныне она — наложница в доме Ху. Будьте любезны, где её купчая?
С этими словами служанка извлекла из широкого рукава билет в сто лян серебра.
Для прежней семьи Се эти деньги не стоили бы и выеденного яйца, но сейчас, когда в доме каждую монету буквально разрывали надвое, сто лян казались огромным богатством.
Госпожа Юань вытаращила глаза от изумления:
— Что? Что за глупости вы несете?! Наложница Юй — человек семьи Се, как она могла стать наложницей в вашем доме Ху…
Однако не успела она договорить, как Се Шивэй коршуном метнулся вперед, вырвал из рук служанки билет в сто лян и выпалил:
— Купчая наложницы Юй лежит в ларце у бабушки, я сейчас же принесу её вам!
Госпожа Юань совершенно потерялась в происходящем, и не успела она опомниться, как купчая Тинъюй уже оказалась в руках пришлой служанки.
— Раз взяли деньги, держите язык за зубами. Иначе у дома Ху с вами будет особый разговор, — не пожелала тратить лишних слов пожилая женщина, развернулась и ушла.
Госпожа Юань принялась трясти Се Шианя за плечи, непрерывно засыпая его вопросами:
— Братец Ань, да что же это такое творится?! Ты точно знаешь, в чем дело, ну же, говори скорее…
От этой тряски у Се Шианя слегка закружилась голова.
Он крепко сжал губы.
Госпожа Ху отнюдь не отличалась великодушием и мягким нравом законной супруги — иначе чиновнику Ху не пришлось бы крутить романы на стороне втайне от нее. И то, что эта ревнивая и грозная женщина приняла из рук Тинъюй чай, признала её наложницей своего мужа, да еще и выложила сто лян серебра за купчую, говорило лишь об одном.
Тинъюй, скорее всего… её ждал сущий ад.
Се Шиань тряхнул головой, безжалостно вытравливая из души внезапный укол мимолетной жалости, и перевел взгляд на серебряный билет в руках Се Шивэя.
Добавить комментарий