В голове циньвана Гунси за секунду пронеслось бесчисленное множество планов.
Наследный принц же совершенно искренне предложил:
— Третий брат, я слышал, что в народе появился некий господин Дин, который на удивление точно предсказывает судьбу. Почему бы тебе не попросить его погадать на твой брак? Если вам с этой возлюбленной суждено быть вместе по судьбе, тогда твое упрямство еще можно понять. Но если вам суждено расстаться, то, пожалуй, с тебя хватит бунтовать. Не стоит по-настоящему гневить Императора-отца.
Циньван Гунси не удержался от вопроса:
— Неужто он и впрямь так точен?
— Я тайно ходил к господину Дину за предсказанием, — Наследный принц кашлянул. — Попросил его узнать, кто родится у Наследной принцессы — мальчик или девочка.
Всем было известно, что у Наследного принца подрастали лишь три дочери, и до сих пор не было законного наследника — это была его главная головная боль. Сейчас Наследная принцесса находилась уже на десятом месяце беременности и могла разрешиться от бремени в любой момент. Ребенок, которого она носила, должен был стать истинным законным первенцем. Наследный принц придавал этой беременности огромное значение, а потому, переодевшись в простое платье, втайне отправился на гадание и выложил целых три тысячи лян серебра.
Господин Дин уверенно заявил: родится мальчик.
До этого принц также обращался к Государственному наставнику, но тот лишь туманно ответил, что воля Небес не подлежит разглашению.
Пока Наследный принц предавался размышлениям, в покои тяжело дыша ворвался евнух с докладом:
— Ваше Высочество! Наследная принцесса рожает! Срочно возвращайтесь во дворец!
Наследный принц резко вскочил с места:
— Вы тут договаривайте, а я побежал!
Устремившись к выходу, он так торопился, что зацепился за высокий порог и едва не растянулся на полу — к счастью, его вовремя подхватил под локоть молодой слуга.
Циньван Гунси тоже не стал задерживаться. Перед уходом он обернулся к брату:
— Каждые пять лет в двенадцатом месяце иноземные послы прибывают в столицу с поздравлениями. Император-отец намерен поручить нам, братьям, встретить их. Так что поправляйся скорее и не упусти эту возможность.
Чу И лишь слегка перебрал пальцами.
Эта возможность ему была не нужна, пусть старшие братья соперничают и проявляют себя перед отцом.
На следующее утро до Юнь Чу дошли вести о том, что Наследная принцесса благополучно разрешилась от бремени сыном. Родился законный первенец Наследного принца. Императрица пребывала в неописуемом восторге, и весь обслуживающий персонал во дворце получил щедрые награды.
Юнь Чу никак не ожидала, что Наследный принц втайне отправится к Дин Июаню выведывать пол будущего ребенка еще до родов. Впрочем, пол ребенка в обычных семьях мог оставаться тайной, но когда дело касалось наследника престола, разве могла вся Поднебесная не знать, в какой именно год и день у Наследного принца родится сын?
Наследный принц, по сути, просто так подарил Дин Июаню три тысячи лян серебра.
Вот только этот ребенок, рожденный под пристальным вниманием всей империи, в её прошлой жизни не дожил и до пяти лет, погибнув в ходе жестоких дворцовых интриг…
Дворцовая борьба действительно забирала человеческие жизни. А в борьбе за престол погибало еще больше людей.
Юнь Чу тихо вздохнула.
Ни у нее, ни у семьи Юнь не было выбора — им суждено было оказаться втянутыми в этот водоворот.
Маленькая Чаншэн принялась настойчиво требовать, чтобы её отвели покормить отца лекарством, и Юнь Чу пришлось подчиниться. В итоге она снова ложка за ложкой поила Чу И целебным отваром. Сам Чу И искренне наслаждался этими минутами.
Когда чаша опустела и Юнь Чу уже собиралась подняться, чтобы уйти, очень вовремя в дверях возник управляющий Чэн:
— Госпожа Юнь, у вашего старого слуги как раз срочное дело образовалось. Позвольте доверить вам смену повязок и лекарств для вана.
Договорив, управляющий Чэн подхватил маленькую принцессу на руки и поспешно скрыться за дверью.
Юнь Чу: «…»
Ладно еще покормить с ложечки. Но просить её сделать перевязку — не слишком ли это?
— Не стоит утруждать госпожу Юнь, — Чу И попытался приподняться. — Я справлюсь сам.
При этом он выглядел до крайности немощным и слабым.
Сердце Юнь Чу дрогнуло от жалости. В свое время, когда она отравилась в бандитском логове, именно этот мужчина без колебаний высасывал яд из её раны, благодаря чему она не пострадала сильнее. Теперь, когда речь шла всего лишь о смене повязки, к чему эта излишняя щепетильность?
К тому же, причина, по которой подле циньвана Пинси сейчас не было расторопных служанок, заключалась в том, что она сама хотела жить рядом с детьми, и ради сокрытия этого факта от чужих глаз посторонних в этот двор не допускали.
Она шагнула к кровати и взяла в руки снадобье:
— Ван, ложитесь ровно.
Чу И тут же послушно вытянулся на кушетке.
Он смотрел, как Юнь Чу медленно наклоняется над ним и её тонкие, белые как нефрит пальцы аккуратно приподнимают края его одежды.
Все мышцы на его теле мгновенно напряглись, став твердыми как камень.
Нахлынуло непередаваемое чувство.
По всему телу, до самых кончиков пальцев, словно пробежал электрический разряд.
Он замер, не смея даже пошевельнуться.
Юнь Чу распахнула его одежды, бережно сняла слой за слоем старые бинты и увидела уродливую рваную рану. Хотя кровь больше не текла и рана уже покрылась корочкой, зрелище всё равно оставалось пугающим.
Она принялась аккуратно сыпать целебный порошок на поврежденное место. Должно быть, снадобье сильно жгло: рельефные мышцы на груди мужчины заметно напряглись…
— Ван! — вдруг раздался снаружи голос Чэнсюя.
Юнь Чу вздрогнула всем телом. Она поспешно набросила чистую марлю на рану, сама не понимая, откуда в ней взялось это странное чувство вины, будто её поймали на чем-то предосудительном.
— Прошло уже целых два дня, а вам, ван, всё еще нужна помощь с перевязкой? Сдается мне, ваше здоровье уже не то, что прежде, — беспечно бросил вошедший Чэнсюй.
От этих слов лицо Чу И в мгновение ока потемнело. Ну вот, неужели Юнь Чу теперь тоже решит, что он совсем ослаб и только и делает, что собирает раны?
Чэнсюй тем временем продолжал:
— Раз уж вы, ван, так немощны, может, передадим допрос Ян Хэдуна в ведение Судебного приказа?
Чу И резко сел на кушетке:
— Всего лишь допросить преступника, невелика задача. Седлай коня.
Обувшись, он решительно поднялся на ноги. Сделав пару шагов, мужчина вышел во двор.
Управляющий Чэн в ужасе бросился его поддерживать:
— О Небеса, ван! Нельзя же так измываться над собственным телом…
Но Чу И продолжал идти к выходу, причем шаг его был твердым и уверенным. Ни единым движением он не выдавал, что тяжело ранен и еще не оправился.
Юнь Чу: «…»
К чему было так упрямиться и хорохориться?
Вернувшись в свой двор, Юнь Чу переключилась на собственные дела. Приют для сирот был наконец достроен, и всем там заправляла её двоюродная сестра по боковой линии — Юнь Цинь. Завтра брошенные дети должны были официально туда заселиться. Раз уж сестра взяла управление в свои руки, Юнь Чу могла быть спокойна, но завтра ей всё равно следовало лично туда съездить.
Пока она просматривала записи, вошла Тинфэн:
— Госпожа, Ганьлай только что передал весточку.
Ганьлай — тот самый расторопный слуга, которого Юнь Чу приставила к Се Шивэю. Мальчик был сметливым и прекрасно помнил, кто его истинная хозяйка.
— Ганьлай говорит, что старший молодой господин целыми днями ломает голову над тем, как завертеть какое-нибудь дельце, уходит на рассвете и возвращается затемно. А Тинъюй уходит из дома каждый божий вечер и возвращается лишь глухой ночью, — вполголоса доложила Тинфэн. — Как-то ночью Ганьлай видел, как Тинъюй по возвращении зашла во двор к старшему молодому господину и вручила ему два билета по сто лян серебра каждый. Ганьлай проследил за ней несколько дней и выяснил, что Тинъюй ежедневно наведывается в одну усадьбу. Похоже, это подворье принадлежит семье Ху. За один такой визит Тинъюй получает сотню лян. Чем же она там занимается?
Юнь Чу невольно усмехнулась. Она понятия не имела, что это за семья Ху, но прекрасно догадывалась, чем именно промышляет Тинъюй.
В свое время Тинъюй пробралась в постель Се Цзинъюя, а потом, обливаясь слезами у её ног, уверяла, что просто не смогла совладать со своими чувствами к нему… И вот эта женщина, якобы так безумно любившая Се Цзинъюя, спустя совсем немного времени после его кончины без колебаний снова прыгнула в чужую постель.
И за всем этим определенно стояла направляющая рука Се Шианя. Этот мальчишка, похоже, готов использовать и выжать до капли каждого члена семьи Се ради своей выгоды, пока те не испустят дух…
Она спросила:
— А чем занят Се Шивэй?
— Второй молодой господин пытается освоить счеты, но у него ничего не выходит. Старший молодой господин в гневе велел ему бросить это пустой затеей, из-за чего братья крупно поссорились, — пересказала Тинфэн слова слуги.
Юнь Чу всё стало ясно.
Се Шивэй, как и в прошлой жизни, оставался беспросветным куском грязи, который не прилепишь к стене. Он умел только махать кулаками и лезть на рожон. В военном лагере такая удаль — несомненный плюс, но в обычной мирной жизни это лишь неиссякаемый источник бед и неприятностей.
С таким балластом, тянущим на дно, далеко ли сможет уйти Се Шиань, как бы ни надрывался?
Добавить комментарий