Люди дома Юнь вошли в ворота величественным и грозным шествием.
Госпожа Юань поспешила им навстречу:
— Сватья, как же вы… почему решили прийти…
— Если бы я не пришла, боюсь, ваш дом Се обглодал бы мою Чу-эр до костей! — лицо госпожи Линь было холодным как лед.
Она подняла взгляд на траурный зал. В курильнице догорали лишь несколько палочек благовоний, и никто не позаботился поджечь новые. Стало ясно, в каком запустении и пренебрежении оказался дом Се.
Человек мертв, и многие обиды со смертью должны быть преданы забвению. Госпожа Линь подошла к алтарю и зажгла три благовонные палочки. Лю Цяньцянь и Юнь Цзэ последовали её примеру, отдавая дань усопшему.
Когда обряд закончился, все в доме Се поняли: пришло время для настоящего разговора. Домочадцы замерли, напрягшись всем телом. Толпа любопытных у ворот тоже затаила дыхание, вытягивая шеи, чтобы не упустить ни слова.
Госпожа Линь не стала тратить время на пустые вежливые фразы:
— Всем известно, что в доме Се рыба сгнила с головы. Глава дома, Се Цзинъюй, крал казенное серебро; старший сын обманул государя и убил родную мать; средний сын лишил жизни собственную прабабку. Одно упоминание об этом леденит кровь. Моя дочь была замужем за Се пять лет. Всё это время она безупречно вела дела поместья, почитала свекровь и растила детей — на её репутации нет ни единого пятнышка. И что же она получила взамен своей искренности? Лишь обман и ложь. Се Цзинъюй совершил тяжкие грехи и понес заслуженную кару, но жизнь моей дочери не должна быть похоронена в стенах такого дома. А потому —
Лю Цяньцянь шагнула вперед и положила свиток перед семьей Се:
— Вот соглашение о разводе между Чу-эр и Се Цзинъюем. Поскольку Се Цзинъюй мертв, пусть его сын поставит оттиск пальца вместо него.
Эти слова прозвучали как удар грома. Среди зевак у ворот началось бурное шевеление.
— Я так и знал! Семья Юнь пришла требовать развода.
— Будь я на месте госпожи Линь, я бы тоже вытащил дочь из этого болота. Не оставлять же её разгребать эти руины?
— Род Юнь — молодцы. Не то что некоторые семьи, которые и под страхом смерти не позволяют разведенным дочерям вернуться домой. С такой опорой у женщины в доме мужа всегда будет гордо поднята голова.
— Но послушайте, в доме еще гроб стоит! Тело еще не остыло, а они уже о разводе кричат. Не слишком ли это жестоко?
— Старики да малые дети, одни вдовы остались… Если она уйдет, им только и останется, что ветром питаться.
— Семья Юнь слишком торопится. Пользуются тем, что они — прославленный дом генерала, и ни во что не ставят Се.
Юнь Чу опустила глаза.
Люди всегда одинаковы: сердца их мягки, и они подсознательно встают на сторону слабого. В глазах толпы дом Се — несчастная жертва, а семья Юнь, требующая развода в такой миг, выглядит беспощадным агрессором.
Юнь Чу никогда не пеклась о собственной репутации, но она дорожила честью рода Юнь и добрым именем всех дочерей их клана.
Однако госпожа Линь уже не могла сдерживаться. Увидев крах Се, она хотела немедленно забрать дочь домой. Юнь Цзэ просил её подождать, но терпение матери иссякло. Сегодня она обязана была увести Чу-эр.
Глядя на полные боли и любви глаза матери, Юнь Чу и её старший брат Юнь Цзэ обменялись взглядами и невольно улыбнулись — с легкой грустью и пониманием. Матушка так сильно любит её, что не в силах видеть её страданий. Благо, брат был готов помочь разыграть эту партию до конца, иначе семью Юнь и впрямь могли «поджарить на костре» общественного порицания.
Старейшина рода Юнь помрачнел и веско произнес:
— Се Шиюнь, ныне ты старший сын в этом доме. Подойди и поставь оттиск пальца за своего отца на этом соглашении.
Се Шиюнь в испуге развернулся и спрятался в объятиях Тинъюй.
Тинъюй, заливаясь слезами, запричитала:
— Госпожа не может покинуть дом Се! Без госпожи нам конец! Что будет с детьми?..
Госпожа Юань словно очнулась от кошмара. Наконец-то она поверила словам Тинъюй: Чу-эр действительно уходит. Она не может уйти! Если она уйдет, у всей семьи не останется ни шанса на жизнь — умрут в сточной канаве, и некому будет даже их похоронить…
— Сватья, Цзинъюй еще не предан земле, нельзя сейчас о разводе… — голос госпожи Юань был сиплым, она вкладывала последние силы в каждое слово. — Цзинъюй совершил ошибку, но он за неё заплатил… Эти дети ни в чем не виноваты. Они столько лет звали её матерью, она не может просто так всё бросить и уйти!..
Семье Се не оставалось ничего другого, кроме как использовать свой единственный козырь — слезы. Старики, женщины и дети плакали в унисон, отчего люди рода Юнь казались на их фоне еще более жесткими и непреклонными.
В этот миг заговорил Юнь Цзэ:
— Чу-эр, старший брат спросит тебя лишь об одном: желаешь ли ты развода?
В зале мгновенно воцарилась тишина. Даже досужие зеваки у ворот примолкли и навострили уши, боясь пропустить ответ Юнь Чу.
— Чу-эр, какой бы выбор ты ни сделала, все в доме Юнь поддержат тебя без всяких условий, — голос Юнь Цзэ звучал чисто и звонко. — Наш род из поколения в поколение служил в армии. Перед Императором и предками мы чисты, перед народом честны. Множество доблестных мужей нашей семьи пали на полях сражений. Если мы не сможем защитить одну-единственную женщину своего рода, то какой смысл в нашем титуле прославленного дома генерала?
После этих слов все — и прохожие, и домочадцы Се — поняли: вопрос о разводе решен бесповоротно, и пути назад нет.
Юнь Чу перевела взгляд на семью Се и неспешно произнесла:
— Пять лет назад, переступив порог этого дома, я стала частью семьи Се. Что бы ни случилось с этим родом, я разделю с ним и радость, и горе. А потому — я не прошу развода.
Госпожа Линь в изумлении вскинула голову:
— Чу-эр, что за глупости ты говоришь!
Она знала, что дочь твердо решила уйти и лишь ждала подходящего момента. Неужели сейчас не самое лучшее время? Ждать дальше? Но до каких пор! Нельзя же вечно приносить себя в жертву ради призрачной репутации, оставаясь в этом проклятом доме! Перед лицом воинских заслуг рода Юнь никакие сплетни не имели значения.
Юнь Чу лишь мягко улыбнулась и повторила:
— Я не разведусь.
У неё в рукаве уже лежало соглашение о разводе, собственноручно подписанное Се Цзинъюем перед смертью. Развод был делом решенным, и она могла уйти в любой момент. Зачем же торопиться именно сейчас, когда тело мужа еще не предано земле? Зачем давать повод для пересудов и делать род Юнь темой для праздных разговоров за чашкой чая?
В прошлой жизни она погубила свою семью. В этой — она не допустит, чтобы из-за неё на род Юнь пала хоть малейшая тень.
Прежде чем госпожа Линь успела возразить, Юнь Цзэ произнес:
— Хорошо, Чу-эр. Я уважаю твой выбор. Но помни: семья Юнь — твоя вечная опора. Если в любой миг ты изменишь решение, только скажи брату. Я, матушка и старейшины рода немедленно явимся, чтобы забрать тебя домой.
Госпожа Линь в досаде хотела что-то добавить, но Лю Цяньцянь мягко придержала её за руку:
— Раз Чу-эр так решила, нам пора уходить.
Юнь Цзэ развернулся и во главе своей свиты величественно покинул поместье. Оказавшись снаружи, госпожа Линь недоуменно спросила:
— Юнь Цзэ, почему? Зачем мы просто ушли?
Сын приподнял занавеску её повозки:
— Послушайте, матушка, что говорят люди.
А в толпе уже вовсю кипели обсуждения:
— Кто бы мог подумать! Госпожа Се отказалась от развода. Будь я на её месте, давно бы сбежала.
— Вот что значит истинное благородство! Мужчины рода Юнь бьют врага на фронте, а женщины их рода — образцы верности и чести.
— Даже когда дом Се пал в такую бездну, госпожа не бросила их. Семья Се просто недостойна такой невестки.
— Пока за спиной стоит род Юнь, у госпожи всегда есть путь к отступлению. Захочет — уйдет позже, когда сердце велит.
— Вы видели? Ради неё пришла даже беременная молодая госпожа Лю. Говорят, невестки с золовками не ладят, но в доме Юнь всё иначе.
— И старейшины в таком почтенном возрасте явились…
— …
Юнь Цзэ опустил занавеску:
— Если бы развод случился прямо сейчас, завтра на всех перекрестках род Юнь винили бы в том, что мы пользуемся силой и притесняем слабых. Чу-эр — натура чуткая. Если бы её поступок бросил тень на нашу семью, она бы извелась от угрызений совести. Зачем обременять её душу таким узлом?
Госпожа Линь молчала, вслушиваясь в доносящиеся голоса. А на улицах только и говорили:
Старейшины рода Юнь, готовые защитить свою дочь, — истинный пример великого клана.
Госпожа Линь, оберегающая свое дитя, — образец родительской любви.
Молодая госпожа Лю, пришедшая за золовку на сносях, — трогательный пример семейных уз.
Молодой господин Юнь Цзэ, исполненный благородства, — достоин восхищения.
Старшая дочь Юнь Чу, сохранившая верность в беде, — эталон знатной дамы.
Род Юнь воистину достоин звания великого дома, опоры государства и примера для всех поколений!
Добавить комментарий