Его Величество издали смотрел на тело сына.
После покушения в его душе бушевали ярость и скорбь; он не мог смириться с тем, что родной сын вознамерился лишить его жизни. В тот момент гнев был сильнее печали. Он обдумывал тысячи способов, как наказать этого сына, но теперь…
…когда мёртвое тело лежало перед ним, скорбь быстро затопила остатки гнева.
Государь шаг за шагом приближался к носилкам. Пусть сыновей у него было много, это не значило, что они были ему безразличны. Но стоило ему собраться присесть рядом, как супруга Дэ внезапно обернулась и громко выкрикнула:
— Ваше Величество, истина ещё не установлена, а Четвёртый уже погиб столь туманной смертью! Это наверняка дело рук истинного кукловода, решившего заставить свидетеля замолчать!
Чу И протянул супруге Дэ письмо:
— Это предсмертное послание Четвёртого брата.
Она быстро развернула бумагу.
Супруга Дэ не верила своим глазам. Её легкомысленный, ни о чём не заботящийся сын в этом письме добровольно признавался в мятеже и покушении!
— Невозможно!! Никогда этому не поверю!!
Супруга Дэ в ярости разорвала письмо в клочья.
— Это не предсмертная записка Четвёртого! Это письмо написано кем-то, кто подделал его почерк! Четвёртый ни за что бы не пошёл на такое чудовищное преступление! — глаза наложницы, полные горя и ярости, внезапно впились в Чу И: — Ты! Это ты всё спланировал, верно?!
Голос Чу И оставался холодным:
— Я бы не стал и не снизошёл до подобного.
— Это был ты!!!
Супруга Дэ закричала как безумная, с трудом поднимаясь с колен. Подпитываемая одной лишь яростью, она удерживала своё покачивающееся тело.
— Письма, найденные при обыске в резиденции вана Аньцзина, подбросил ты! Эту предсмертную записку написал ты! Генерал Минвэй оклеветал моего сына под твоим давлением! Это ты убил моё дитя! Убийца! Верни жизнь моему сыну!!
Супруга Дэ внезапно выхватила меч из ножен стоящего рядом стражника и бросилась на Чу И. Тот нахмурился и легко уклонился от удара.
— Прекрати это безумие! — прогремел тяжёлый голос Его Величества. — Улики неоспоримы, свидетели дали показания. Чего ты ещё хочешь?
— Свидетель мёртв, а улики сфабрикованы! — в отчаянии закричала супруга Дэ. — Ваше Величество, вы — отец Четвёртого, отец, которым он всегда восхищался и которого почитал! Он умер, будучи несправедливо обвинённым, вы не можете просто закрыть на это глаза!
Государь лишь покачал головой:
— Четвёртый рос под твоим присмотром. В детстве он ленился в учении, а занятиям воинским искусством уделял время лишь изредка. Если бы твой отец не имел заслуг перед престолом, Я бы никогда не пожаловал Четвёртому титул вана и земли… Я и помыслить не мог, что, повзрослев, он станет ещё более беспутным! Столько женщин из добрых семей он держал взаперти и подвергал унижениям… Он опозорил весь Мой императорский род Чу! В том, что он превратился в отцеубийцу и мятежника, есть и твоя вина как матери!
Супруга Дэ широко распахнула свои прекрасные глаза:
— Ваше Величество, значит, вы не намерены продолжать расследование?
— Всё уже предельно ясно, нет нужды в дальнейших дознаниях, — голос государя, смотрящего на бездыханное тело четвертого сына, был лишён всяких эмоций. — Супруга Дэ потакала сыну в его грехах. Она избежит смертной казни, но не уйдёт от наказания. Лишить её всех титулов и немедленно отправить в Холодный дворец…
— Ха-ха-ха-ха!
Супруга Дэ, всё ещё сжимая меч, вскинула голову и расхохоталась.
В императорской семье не было места ни отцовской любви, ни сыновней почтительности. Четвёртый прожил восемнадцать лет, но родной отец так никогда и не узнал его по-настоящему. Да, Четвёртый был бездарен, был никчёмным и беспутным… Но именно поэтому кто угодно мог поднять мятеж и убить отца, только не он…
— Ваше Величество, ваша подданная может лишь ценой собственной жизни молить вас заново расследовать дело об убийстве!
Лицо государя изменилось:
— Третий, быстро, схвати её…
Прежде чем он договорил, меч в руках супруги Дэ полоснул по её собственному горлу. Кровь брызнула прямо на Се Пин, которая всё это время в молчании стояла на коленях.
Се Пин коснулась своего лица, чувствуя на коже тепло чужой крови.
В следующее мгновение тело бывшей благородной супруги Дэ рухнуло рядом с ней.
Те прекрасные, полные спеси глаза так и остались открытыми, устремленными в небо. Слезы катились из них, смешиваясь с кровью, что непрерывным потоком толчками выходила из раны на шее.
Се Пин в ужасе закричала, обхватив голову руками.
Император стоял неподвижно, погруженный в долгое молчание. Неизвестно, какие думы посетили его, но голос его прозвучал холодно и отрешенно:
— Довольно. Оставьте за супругой Дэ её титул. Похоронить согласно рангу.
Стоящий подле евнух склонил голову:
— Слушаюсь, Ваше Величество.
Чу И сложил руки в поклоне:
— Отец-Император, как поступить с ней?
Лишь тогда государь обратил взор на Се Пин.
Это была его четвертая невестка. Он видел её лишь однажды; совсем еще юная, сейчас она была настолько искажена страхом и залита слезами, что казалась совсем ребенком.
— Нет, Ваше Величество, я не участвовала в мятеже, я невиновна!.. — Се Пин, словно очнувшись от кошмара, принялась отчаянно молить о пощаде. — Не прошло и месяца, как я вошла в дом вана, я ничего не знала! Молю, Ваше Величество, будьте прозорливы…
— Под стражу её.
Император выглядел вконец изнуренным. Он махнул рукой и, развернувшись, тяжелой походкой вошел в свой кабинет.
Се Пин хотела выкрикнуть что-то еще, но две крепкие няньки-момо подхватили её под руки и поволокли прочь от дверей императорских покоев…
Вести быстро достигли дома семьи Се.
Домочадцы метались в тревоге, особенно госпожа Юань — она носилась по комнате, точно муравей на раскаленной сковороде.
— Да угомонишься ты наконец! — вскричал раздраженный Се Чжунчэн. — Раз не можешь ничего путного придумать, так уйди с глаз долой, не мешайся!
Госпожа Юань пролепетала:
— Я ведь тоже пытаюсь найти выход.
— Всё не так уж плохо, — выдохнул Се Цзинъюй. — Супруга Дэ своей смертью доказала верность. Это тронуло сердце государя, так что Пин-эр не должна пострадать.
— А вдруг? Вдруг случится беда? — причитала госпожа Юань. — Чу-эр, брат Ань, вы оба всегда были смышлеными, подумайте хорошенько, что нам предстоит сделать.
Се Шиань молчал.
Старшая сестра сама выбрала путь супруги вана, и то, что всё закончилось крахом — лишь её собственная вина. Ей еще повезло, что Сын Неба не лишил её жизни на месте.
Что может сделать семья Се? То, что их самих не затянуло в эту воронку, уже великая удача среди великих бед.
— Лучшее, что мы можем — не делать ничего, — произнесла Юнь Чу. — Ван Аньцзин и супруга Дэ мертвы, гнев государя почти утих. Когда их предадут земле, Пин-эр, скорее всего, отпустят. Нужно просто ждать.
Госпожа Юань безгранично верила словам Юнь Чу и тут же молитвенно сложила ладони:
— Амитофо, слава богам, если с Пин-эр всё будет хорошо! В тот день, когда её освободят, я сама поеду встречать её.
Услышав это, Се Цзинъюй нахмурился:
— Она не может вернуться в дом Се.
Госпожа Юань опешила:
— Это еще почему?
— Потому что она — венчанная супруга главного зачинщика покушения на государя. К тому же всем в столице известно, что ван Аньцзин питал к ней глубокие чувства и взял в жены вопреки разнице в знатности. Она — олицетворение вана Аньцзина, — Се Шиань чеканил каждое слово. — Если она вернется в наш дом, ты хоть представляешь, бабушка, что люди станут болтать о семье Се?
Госпожа Юань растерянно покачала говолой. О таком она не думала.
Её губы задрожали:
— Но Пин-эр всего тринадцать. Куда же ей идти после темницы, если не домой?
— Хватит с тебя, разкудахталась! — нетерпеливо оборвал её Се Чжунчэн. — Сделаем, как сказала Чу-эр: затаимся и не будем предпринимать лишних движений. Ступайте все.
Когда в кабинете остались лишь отец и сын, Се Цзинъюй, потирая виски, спросил:
— Шиань, скажи мне, неужто «сидеть сложа руки» — и впрямь лучший выход?
Се Шиань покачал головой:
— Ван Аньцзин мертв… Пусть он и покушался на жизнь государя, но он всё же сын Его Величества. Его смерть превратила гнев императора в скорбь, и, возможно, государь уже сомневается, не скрывается ли за этим покушением иная тайна… Если бы… если бы старшая сестра последовала за ваном Аньцзином в загробный мир, став его спутницей на Желтом источнике… Его Величество, возможно, преисполнился бы благодарности к семье Се.
Се Цзинъюй резко выпрямился.
Смерть Пин-эр обретала великий смысл: во-первых, она докажет её невиновность, во-вторых — преданность мужу, и в-третьих — отведет тень от родного дома.
Это был бы истинный подвиг ради чести семьи!
Такое деяние превратилось бы в красивую легенду, которую будут пересказывать на всех улицах столицы!
Он произнес:
— Шиань, найди способ. Посмотрим, удастся ли тебе попасть в темницу.
Добавить комментарий