Ночь была черна как смоль. Холодный лунный свет ложился на лица присутствующих.
Время уже перевалило за полночь, но большинство собравшихся не чувствовали ни капли сна. Лишь дети помладше, прикорнув в объятиях слуг, забылись тяжелым сном.
По приказу Наследного принца двоих убийц привязали к длинным скамьям лицом вверх. Наследный принц засучил рукава, достал из таза с водой лист бумаги, тонкий, как крыло цикады, и, дождавшись, когда с промокшей бумаги стечет лишняя вода, наложил его прямо на лицо одного из ассасинов.
Стоявшие вокруг сановники и знатные дамы еще не понимали, к чему это приведет. Но ван Гунси уже всё осознал. Он нахмурился и с неодобрением произнес:
— Старший брат наследный принц, наша династия правит, опираясь на милосердие. Боюсь, это не совсем уместно…
— Перед нами преступники, покушавшиеся на жизнь Его Величества, — отрезал Наследный принц. — С такими закоренелыми злодеями не стоит толковать о человеколюбии. Второй брат, помоги мне.
Вану Гунси ничего не оставалось, кроме как подойти и вместе с Наследным принцем накладывать промокшие листы на лица убийц. Те поначалу не понимали, что происходит, им даже казалось приятным прикосновение прохладной воды к коже, но вскоре начались мучения.
Нос словно заложило, они изо всех сил пытались вдохнуть, и лишь крохотные частицы воздуха просачивались внутрь, совершенно не облегчая нарастающее чувство удушья.
— Я обещаю вам двоим: тот, кто заговорит первым, получит быструю смерть, — размеренно произнес Наследный принц. — А тот, кто решит упорствовать, в полной мере насладится этой пыткой.
Лишь тогда окружающие поняли суть происходящего. Оказывается, с помощью бумаги и воды можно медленно лишить человека дыхания. Этот процесс длится не менее получаса — за это время несчастный успевает тысячу раз пожалеть, что не умер мгновенно.
В толпе послышались приглушенные шепотки:
— Умный ход Наследный принц, это точно заставит их говорить.
— Наследный принц всегда славился добрым сердцем, откуда ему знать такие способы допроса?
— Хоть здесь и нет крови, на деле это запредельная жестокость…
Юнь Чу, стоявшая в толпе, вспомнила о том, как в её прошлой жизни Наследный принц то и дело попадал в неприятности. Казалось, всё дело было в том, что его истинные поступки совершенно не вязались с тем образом, который знала толпа. Милосердие наследного принца было лишь безупречной маской, искусно созданной Императрицей, но сам он был обычным человеком — способным на ошибки, на безрассудные поступки, постепенно уводящие его с той пышной дороги, что вымостила для него мать…
Даже умерев так рано в прошлой жизни, Юнь Чу могла догадаться: Наследный принц в итоге потерпел крах. Именно поэтому она ни разу не помышляла о том, чтобы семья Юнь поддержала его сторону.
— Я скажу! Всё скажу! — не выдержав «тихой» пытки, глухо выкрикнул один из убийц.
На лице Наследного принца промелькнула улыбка, и он собственноручно снял бумагу с лица наёмного убийцы.
— Тот жетон… его дал мне генерал Минвэй! Он велел использовать его как опознавательный знак и ждать удобного момента, чтобы нанести удар!
Наследный принц нахмурился. Среди множества военачальников при дворе он знал по именам лишь тех, кто занимал первый или второй ранг. О «генерале Минвэй» он слышал впервые.
Но ему не пришлось даже открывать рта: среди внешнего круга стражи внезапно возник шум, и вперед вывели мужчину лет сорока под конвоем.
— Так ты и есть генерал Минвэй? — усмехнулся Наследный принц. — Хочешь, как и они, отведать этого «угощения»?
Стоило ему договорить, как мужчина рухнул на колени, заливаясь слезами:
— Ваше Величество… Милостивый государь! Вашего подданного принудили! У меня престарелые родители и малые дети… Ван Аньцзин схватил мою мать и моих отпрысков! У меня не было выбора, я был вынужден исполнять его волю, иначе моя семья погибла бы…
— Ложь! Гнусная, бесстыдная ложь! — не дав ему договорить, благородная супруга Дэ ударом ноги опрокинула его навзничь. Она бросилась к ногам Императора: — Ваше Величество, Четвертый никогда бы не пошел на такое чудовищное преступление! Пусть он и бывал непутевым, но покуситься на жизнь отца — у него бы и десяти жизней не хватило на такую дерзость! Прошу Вас, государь, будьте прозорливы, верните Четвертому его честное имя!
Наследный принц тоже опустился на колени:
— Отец-Император, в прошлый раз, когда я был тяжело болен, все нити вели к Четвертому брату. В этот раз, при покушении, улики снова указывают на него…
— Прошлый случай Его Величество уже расследовал и выяснил, что Четвертого намеренно подставили! — поспешно вмешалась благородная супруга Дэ. — В этот раз наверняка генерал Минвэй сговорился с тайным кукловодом, чтобы оклеветать моего сына. Он лжет! Допросите его как следует, и истина обязательно всплывет!
Ван Гунси поднял взгляд на стоящего на коленях генерала Минвэй. Тот медленно поднял голову и встретился глазами с ваном, отчего его кадык невольно дрогнул.
Внезапно генерал вскочил и в каком-то исступлении закричал:
— Да! Это я оклеветал вана Аньцзина! Это дело не имеет к нему никакого отношения, и уж тем более к моей семье! Я один замышлял мятеж и убийство! Я виновен и заслуживаю смерти! Ваше Величество, Ваш подданный искупит вину своей жизнью!
Прежде чем кто-то успел среагировать, он выхватил меч из ножен стражника и вонзил его себе в горло. Брызнула кровь, и он рухнул замертво.
Благородная супруга Дэ побледнела от ужаса и истошно закричала:
— Людей сюда! Лекаря! Быстрее спасите его! Он не может умереть!
Если он умрет сейчас, вина Четвертого будет окончательно доказана.
Императрица холодно произнесла:
— Супруга Дэ, какова правда на самом деле, мы узнаем, когда найдем Четвертого.
Сердце супруги Дэ сжалось от дурного предчувствия, которое ледяным холодом разливалось по телу.
Вскоре верхом примчался Чу И:
— Отец-Император, Ваш сын с людьми обыскал горы Яньшань вдоль и поперек, но следов Четвертого брата не обнаружил. Посланные к подножию люди разузнали у местных жителей: те видели молодого мужчину в окружении десятков людей, бегущего на запад. Им показали портрет, и они подтвердили, что это Четвертый брат.
— Нет… невозможно! — супруга Дэ на коленях подползла к ногам государя. — Ваше Величество, Четвертый невиновен, он не мог совершить такого…
Доселе молчавший Император внезапно вскочил и ударом ноги отшвырнул супругу Дэ в сторону. Стоявшая неподалеку Се Пин замерла, скованная ужасом.
В её глазах благородная супруга Дэ всегда была существом высшим — величественная, гордая и высокомерная. А теперь она лежала на земле, став ничтожнее придорожной пыли. В глубине души Се Пин мелькнула злорадная мысль: так ей и надо за её спесь, вот и пришло возмездие. Но тут же пришло осознание: если вина вана Аньцзина будет доказана, её собственная участь будет немногим лучше, чем у супруги Дэ.
— Подать паланкин! Возвращаемся во дворец! — Император, с трудом сдерживая ярость, взмахнул рукавом и добавил: — Третий, оставайся в Яньшане. Перерой всё хоть на три чи вглубь, но найди мне его!
Чу И принял приказ:
— Слушаюсь, отец!
— Второй, бери людей и отправляйся в резиденцию вана Аньцзина. Обыщи там каждый угол, — мрачно произнес Сын Неба. — Если этот непокорный сын давно замышлял отцеубийство, улики обязательно найдутся!
Ван Гунси склонил голову, скрывая в глазах свои расчеты:
— Слушаюсь, Ваше Величество!
Осенняя охота завершилась в начале стражи Инь (около 3:00 утра) двадцать второго числа девятого лунного месяца. Императорский кортеж двинулся во дворец. Сановники и знатные дамы следовали позади. Лишь к рассвету они вернулись в столицу.
Юнь Чу и Се Шиань вместе вошли в дом семьи Се. У самого порога их встретил Се Цзинъюй:
— Я слышал, в Яньшане было покушение! Что произошло на самом деле?
— Все улики указывают на вана Аньцзина, — с мрачным лицом ответил Се Шиань. — Будь он проклят! Решил покуситься на жизнь Его Величества всего через месяц после свадьбы со старшей сестрой… Если его вина будет доказана, сестре конец… И на нашу семью Се это падет тяжким бременем.
Добавить комментарий