поместье Се прибыл лекарь.
Крепко сжимая ларец с лекарствами, он поспешно вошел в покои Аньшоутан.
Стоило ему лишь раз взглянуть на старую госпожу, как он понял — надежды нет. И всё же он коснулся её запястья, проверяя пульс, после чего тяжело вздохнул и покачал головой.
Юнь Чу опустила веки.
Она намеревалась использовать Се Шивэя, чтобы побольнее уязвить Се Шианя, но в итоге всё закончилось скоропостижной кончиной старой госпожи.
В прошлой жизни, когда дом Се достиг вершин власти, старая госпожа дожила свой век в почете и покое. Когда она преставилась, вся столица пришла выразить соболезнования, и её похороны были неописуемо пышными.
В этой же жизни путь семьи Се к величию еще не начался, а старуха уже отошла в мир иной.
— Старая госпожа!
Госпожа Юань, спотыкаясь, вбежала в покои и, припав к телу покойной, зашлась в громких рыданиях.
Наложницы вместе с детьми тоже собрались у ложа и пали на колени. Служанки и няньки вторили им, и вскоре над Аньшоутан поплыл тяжелый, надрывный плач.
Юнь Чу напустила на себя скорбный вид, но поймала себя на мысли, что не может выдавить ни единой слезы.
Сделала ли старая госпожа ей что-то дурное? Казалось бы, ничего явного, но если присмотреться — тень старухи стояла за каждой несправедливостью в этом доме.
Женщина, которая всю жизнь пеклась лишь о чести рода Се, для которой величие семьи было превыше небес, погибла от рук собственного правнука. Интересно, какая мысль была в её голове последней?..
Юнь Чу развернулась и вышла из покоев Аньшоутан.
Она остановилась во дворе и спокойным голосом отдала распоряжения нянькам-управительницам:
— Займитесь похоронным обрядом. Действуйте расторопно.
Няньки, утирая слезы, поспешили исполнять приказ.
Юнь Чу перевела взгляд на Се Цзинъюя. Тот сидел прямо на ступенях крыльца, беззвучно роняя слезы.
— Сейчас не время для плача, — произнесла она. — Я уже разузнала: старая госпожа скончалась после того, как Шивэй толкнул её. Как ты намерен поступить?
Се Цзинъюй поднял на неё глаза. Это вынужденное положение «снизу вверх» отозвалось в нем горьким дискомфортом. Он хотел встать, но левая нога по-прежнему не слушалась.
Ему пришлось остаться сидеть; голос его звучал глухо и надтреснуто:
— Этот выродок… его само существование — одно сплошное проклятие. Принесите веревку, пусть его удавят!
— «Коль сын не обучен — отца то вина». То, каким стал Шивэй, целиком и полностью на твоей совести, — отчеканила Юнь Чу. — Старая госпожа почила. Ты — единственный внук в столице, и по закону обязан соблюдать траур в течение года. Весь этот год тебе не должно являться к Высочайшему двору. Что ж, проводи время дома и займись наконец воспитанием Шивэя. Ему всего восемь лет, он еще мал. Если ты, как отец, приложишь усилия, то обязательно наставишь его на путь истинный!
Сердце Се Цзинъюя пропустило удар.
Он совсем забыл о трауре!
В последнее время его чиновничья карьера и так шла под откос. Если он вернется к делам лишь через год, в Палате чинов для него не останется места!
Старая госпожа всегда отличалась отменным здоровьем, почему же она вздумала умереть именно сейчас?!
Скорбь мгновенно испарилась. Теперь ему хотелось лишь самолично схватить Се Шивэя, запороть его плетью, а потом действительно удавить!
Стоящая неподалеку Се Пин украдкой утерла слезу.
К счастью, она лишь правнучка, и на неё столь строгий траур не распространяется. Впрочем, даже если бы и распространялся — не беда. Её свадьба с ваном Аньцзином назначена через месяц. Это время попадает в период «горячего траура», когда по обычаю еще дозволено заключать браки…
Се Чжунчэн, живший в загородном поместье, добрался до дома Се лишь на следующее утро.
Еще не дойдя до главных ворот, он увидел толпу соседей, которые вовсю пересуживались:
— Старая госпожа Се была такой крепкой женщиной, как же она могла так внезапно преставиться?
— Ты еще не знаешь? Сегодня до рассвета слуга, вывешивавший белые фонари, шепнул, что старую госпожу сжил со свету второй молодой господин!
— Небеса! Тот самый Се-второй, что сломал палец наследнику хоу Сюаньу? Он что, убил родную прабабушку?
— Какова же эта семейка, если вырастила такого зверя! Мало ему было вечно искать беды на свою голову, так теперь он душегуб? И это в восемь-то лет! Что же будет, когда он подрастет!
— Семья Се смогла заполучить в жены законную дочь из дома генерала лишь потому, что скрыла наличие детей, рожденных до брака! Сразу видно: у людей с черными помыслами и дети растут убийцами-выродками, ничего удивительного!
— Законную дочь генерала обманом заманили в этот дом, а потом объявили бесплодной… Трудно не заподозрить, что это дело рук самих Се! Всё ради того, чтобы она покорно растила их детей от наложницы!
— Каков корень, таковы и всходы!
— Тьфу, до чего же мерзкие людишки эти Се!
Среди толпы оказались почтенные матушки, только что вернувшиеся с рынка; не в силах сдержать негодование, они вынимали из корзин обрывки капустных листьев и яйца, запуская ими прямо в вывеску поместья Се.
Пах! Пах! Пах! Вход в дом Се превратился в сплошное пепелище из грязи и нечистот.
— А ну прекратите! — Се Чжунчэн выскочил из повозки, заходясь в яростном крике. — Эй, слуги! Прогнать это отребье!
Зеваки, напоследок дружно сплюнув в сторону ворот дома Се, начали нехотя расходиться по двое, по трое.
Се Чжунчэн дышал так тяжело, что, казалось, из его ноздрей вот-вот повалит дым. Он знал, что его престарелая мать покинула этот мир, но и в мыслях не допускал, что она приняла смерть от рук Се Шивэя.
Разгневанный, он вошел во двор. Повсюду висели белые полотна и белые фонари, все домочадцы были облачены в траурные одежды из грубой конопли. Главный зал уже превратили в траурный покой: в самом центре высился гроб. Большинство членов семьи Се стояли на коленях, рыдая и сжигая жертвенную бумагу.
Подавив клокочущую ярость, он вошел, возжег благовония перед покойной и, опустившись на колени, сжег немного бумаги. Лишь после этого он поднялся:
— Где этот выродок?
Госпожа Юань подняла на него глаза и ответила хриплым голосом:
— Цзинъюй запер его в дровяном сарае.
При упоминании сына Се Чжунчэн нахмурился:
— А где сам Цзинъюй? Почему его нет в траурном покое?!
— Цзинъюй занемог, — госпожа Юань снова залилась слезами, прикрывая рот платком. — У него нестерпимые боли в голове, левая нога совсем не слушается, он и шагу ступить не может. Я взяла на себя смелость позволить ему остаться в своих покоях.
У Се Чжунчэна на душе кошки скребли. Как могло случиться, что и Цзинъюй слег? Совсем еще молодой мужчина, а левая нога отнялась — звучит пугающе.
Он обернулся и увидел входящую в зал Юнь Чу.
— Старая госпожа преставилась, почему и тебя не было здесь? — ледяным тоном спросил он.
Юнь Чу медленно подняла взгляд:
— Неужто свекор решил призвать меня к ответу? Что ж, воля ваша. Я смиренно встану на колени в траурном зале, буду бить поклоны и жечь бумагу, а все заботы по устройству похорон пусть возьмет на себя Пин-эр.
Лицо Се Чжунчэна потемнело.
Он лишь задал вопрос, а невестка тут же дерзко ответила ударом на удар. Что это — теперь ей и слова сказать нельзя?
Но он не посмел продолжать спор. Если он действительно переложит похоронные хлопоты на плечи юной Пин-эр, дом Се в очередной раз станет посмешищем для всей столицы.
— Я не это имел в виду, — произнес он, смягчая тон. — Сейчас на улицах только и болтают о том, что Шивэй убил старую госпожу. Это наносит сокрушительный удар по чести нашего дома. Чу-эр, как думаешь, как нам с этим справиться?
Только Юнь Чу собралась ответить, как у входа раздался звонкий голос слуги:
— Прибыла госпожа Юнь!
Увидев, что матушка Линь вошла в зал одна, Се Чжунчэн снова помрачнел.
Генерал Юнь вернулся в столицу, его законный сын Юнь Цзэ тоже дома, но почтить память покойной прислали лишь женщину… Это было явным проявлением пренебрежения к дому Се!
Матушка Линь с бесстрастным лицом вошла в покой и возжгла благовония.
Изначально она собиралась прийти вместе с Юнь Сылинем, но стоило им выйти за порог, как до них долетели пересуды о делах в семье Се — один слух был чудовищнее другого.
Если то, о чем кричали на каждом углу простолюдины, правда, она ни за что не позволит дочери оставаться в этом логове волков. И уж точно не допустит, чтобы генерал своим присутствием «давал лицо» и поддерживал репутацию этих людей!
Добавить комментарий