Юнь Чу рассмеялась.
— Почтительность? Искренность? — в её голосе звёзд сарказм. — Место Ан-гэра в Императорской академии Гоцзыцзянь получено благодаря семье Юнь. Статус супруги вана для Пин-эр выхлопотала я. Всё достоинство твоей семьи Се держится на моём приданом… То, что ты, Се Цзинъюй, не в силах сделать сам, держится на мне, так что они обязаны быть почтительными! Но истина в том, что пока я, не жалея сил, прокладывала им путь, они вместе с тобой четыре года водили меня за нос. Нужна ли тебе такая «искренность» и «почтительность»? Как это может не вызывать отвращения?
— Ты… ты!
Се Цзинъюй почувствовал резкую боль в груди.
В следующее мгновение в голове словно что-то взорвалось, в глазах потемнело, и он мешком рухнул на пол повозки.
Очнулся он уже у себя на кушетке. По привычке он хотел опереться на руку, чтобы сесть, но обнаружил, что его левая рука совершенно не слушается.
Волна паники захлестнула его.
Он поднял голову и увидел Юнь Чу, сидящую у кровати.
Неизвестно почему, глядя на её спокойное, застывшее лицо, он почувствовал необъяснимый страх.
— Лекарь сказал, что ты выпил лишнего, а гнев вызвал застой крови. Левая рука временно не будет действовать, — Юнь Чу протянула ему чашу с лекарством. — Ближайшие дни отдыхай дома, я уже распорядилась, чтобы тебе дали отпуск по болезни.
Се Цзинъюй попытался усилием воли поднять левую руку, но сколько бы сил он ни вкладывал, она не сдвинулась ни на йоту.
Юнь Чу велела служанкам приподнять его и вложила чашу ему в правую руку:
— Лекарь сказал: не гневайся. Тебе нельзя допускать резких перепадов настроения.
Если будет сохранять спокойствие, проживет подольше.
А если продолжит так падать в обморок от злости, как сегодня, его тело просто не выдержит.
Се Цзинъюй хотел что-то сказать, но горло нещадно болело, он не мог издать ни звука. Ему оставалось лишь беспомощно смотреть, как Юнь Чу уходит.
Выйдя за порог, Юнь Чу понизила голос:
— Впредь лекарство сюда больше не приносите.
Она хотела, чтобы Се Цзинъюй медленно угасал от болезни, а не скоропостижно скончался от яда…
Тиншуан молча кивнула, принимая приказ.
У дверей Юнь Чу столкнулась со старой госпожой, которая, опираясь на трость, семенила навстречу. Следом бежала госпожа Юань, которая тут же схватила Юнь Чу за руку:
— Как Цзинъюй? Что сказал лекарь?
— Лекарь говорит, это из-за лишнего выпитого вина. Он только что выпил лекарство и уснул, — ответила Юнь Чу. — Старой госпоже и матушке лучше не входить и не тревожить его сон.
— Как же он вдруг занемог? Он всегда был крепким, никогда не болел, — старая госпожа места себе не находила от тревоги. — Знай я, что так будет, не пустила бы его в дом Юнь.
Госпожа Юань вставила:
— Генерал Юнь вернулся спустя пять лет, как он, будучи зятем, мог не пойти? Винить стоит лишь его самого за то, что был жаден до вина.
— Лекарь сказал, ничего страшного, — произнесла Юнь Чу. — Я хочу выбрать время и официально представить детей их внешнему деду.
Старая госпожа уже слышала от Се Шианя, что Юнь Чу не подвела их к деду на пиру. Узнав об этом, она была глубоко задета, но из-за внезапной болезни Цзинъюя не стала поднимать шум.
Теперь, когда Юнь Чу сама заговорила об этом, старухе стало спокойнее:
— Так и должно быть. Как думаешь, когда твоему отцу будет удобно?
— Папа сказал, что хочет познакомиться с каждым ребенком, записанным на моё имя, — Юнь Чу подняла взгляд. — Включая братца Шивэя.
— Это… это вряд ли хорошая затея, — пальцы старой госпожи вцепились в трость. — Состояние Шивэя таково, что твоему отцу он вряд ли приглянется. Давай не будем.
— Раз он записан на моё имя, значит, он — внук моего отца. Отец хочет найти для него достойное место в будущем, — Юнь Чу улыбнулась. — Шивэй так долго раскаивался в поместье, должно быть, он стал гораздо благоразумнее. Я распоряжусь, чтобы его привезли обратно.
Госпожа Юань тут же закивала:
— Да-да, Шивэй не может вечно оставаться в таком положении. Редко когда сват проявляет такое участие, нужно обязательно отвезти его.
Старую госпожу не покидало дурное предчувствие.
Но как бы она ни гадала, она не могла понять, откуда оно берется, и списала всё на излишнюю мнительность.
Вернувшись в свои покои, Юнь Чу велела подать письменные принадлежности. Она начала записывать события, которые должны произойти в семье Юнь в ближайшее время. Поскольку они не были судьбоносными, она иногда путала их очередность.
Но это было неважно — главное, чтобы они сбылись в ближайшее время. Её целью было заставить родных поверить в тот самый «сон».
Что же до того, почему она не призналась в перерождении — это было слишком немыслимо. Она сама потратила несколько дней, чтобы принять эту реальность.
Пока она писала, вошла Тиншуан с докладом:
— Госпожа, слуга, посланный разузнать о хоу Сюаньу, вернулся.
Юнь Чу замерла, кончик кисти застыл над бумагой. Она сложила лист и убрала его:
— Зови.
Слуга, низко кланяясь, вошел в зал:
— Приветствую госпожу. Вы велели мне разузнать о хоу Сюаньу, и я действительно кое-что обнаружил.
Юнь Чу жестом велела ему продолжать.
С того самого мига, как она узнала, что человеком в её брачную ночь был хоу Сюаньу, она приказала следить за этим мерзким ничтожеством.
Лишить её невинности и надеяться выйти сухим из воды? Ох, он просто грезит наяву!
— Этот ничтожный следил за хоу Сюаньу больше десяти дней и наконец обнаружил, что в переулке Доуфу в западной части города у него припрятано поместье — небольшой, приличный двор в два ряда строений. Этот ничтожный не пожалел наград для местных сплетниц и разузнал: оказывается, там живут две женщины, и обе величают хоу своим мужем! — слуга понизил голос. — Этот ничтожный предполагает, что те женщины даже не подозревают об истинном статусе хоу. Должно быть, они живут там на правах равных жен, и поговаривают, что одна из них уже на пятом или шестом месяце беременности.
Юнь Чу холодно усмехнулась.
Весь свет твердил, что хоу Сюаньу до беспамятства любит свою супругу: его внутренние покои были чисты, ни одной наложницы — каждая женщина в столице завидовала госпоже Ло.
Чем больше такие мужчины кричат о своей любви к жене, тем больше они вызывают тошноту. В своём притворстве он ничуть не уступал Се Цзинъюю.
Неудивительно, что хоу Сюаньу так старательно разыгрывал эту комедию — семья Ло была не только высокопоставленной, но и баснословно богатой. Именно на деньги Ло держалось достоинство этого пришедшего в упадок дома хоу.
Если спросить, что для хоу Сюаньу дороже всего, то на первом месте, несомненно, была главная ценность семьи Цинь — титул, передаваемый по наследству.
А на втором — дети.
Он рискнул разгневать вана Пинси, лишь бы защитить своего отпрыска. В этом он был даже посильнее Се Цзинъюя.
Вот только интересно, кто ему дороже: законный наследник или бастарды из тайного поместья…
Юнь Чу задумчиво постучала пальцами по столу и произнесла:
— Найди случай, когда хоу Сюаньу отправится в то поместье, и замани туда госпожу Ло.
С этими словами она бросила слуге увесистый кошель с монетами.
Тот расплылся в улыбке:
— Будьте покойны, госпожа, всё исполню в лучшем виде.
Когда слуга удалился, Юнь Чу заметила:
— Смышлёный малый, и дело знает. Прибавь ему к жалованью.
Тиншуан молча отметила это распоряжение.
— Кстати, — на лице Юнь Чу появилась мягкая улыбка. — Утром в доме Юнь меня нашла матушка Юй Кэ. Сказала, что хочет заслать сватов. Тиншуан, что ты об этом думаешь?
Тиншуан, которая только что прикидывала, на сколько медных монет увеличить жалованье слуге, внезапно замерла. Её бледное личико вмиг залилось густым румянцем.
Она вспомнила, как пока госпожа жила в доме Юнь, она неотлучно находилась при ней, а тот мужчина каждый день искал встречи — то румяна принесет, то шпильку подарит.
Румяна и шпильки она и сама могла себе купить, но её сердце дрогнуло совсем от другого — в тот день на берегу озера он набросил свой плащ ей на плечи…
Но если она выйдет замуж, то не сможет больше прислуживать госпоже. Если бы пришлось выбирать, она предпочла бы остаться незамужней.
— Если вы с Юй Кэ поженитесь, ты станешь управлять моим поместьем на горячих источниках, — Юнь Чу, словно читая её мысли, продолжила. — Мы ведем дела вместе с ваном Пинси, и мне нужен надежный человек прямо там, в поместье. Тиншуан, ты — лучшая кандидатура.
Глаза Тиншуан мгновенно засияли.
После замужества, пусть она и не сможет больше быть личной служанкой, став замужней дамой, она получит право вести дела во внешнем мире. Так она сможет принести госпоже ещё больше пользы.
Оказывается, можно получить и рыбу, и медвежью лапу одновременно.
Краснея от смущения, она едва заметно кивнула.
Добавить комментарий