Выйдя из западного дворика, они уже собирались разойтись каждый своей дорогой, как вдруг заметили Жэнь Яохуа, выходящую из главных покоев.
Её взгляд на мгновение задержался на Жэнь Яоци и Хань Юньцяне, а брови слегка нахмурились.
Хань Юньцянь издали отвесил Жэнь Яохуа учтивый поклон, развернулся и ушел. Жэнь Яоци подозвала одну из служанок западного дворика и велела ей следовать за Хань Юньцянем, чтобы забрать картину. Когда Яоци обернулась, Яохуа уже пересекла двор и скрылась в своих покоях.
Спустя одну стражу служанка, посланная в поместье Хань, вернулась с картиной.
— Барышня, на обратном пути ваша рабыня столкнулась с Дуцзюань, служанкой седьмой барышни из восточного поместья. Она привязалась ко мне со всякими странными расспросами и всё допытывалась, зачем это я ходила в поместье Хань.
Яоци взяла картину и, изогнув бровь, посмотрела на служанку:
— И что же ты ответила?
Служанка ответила:
— Ваша рабыня сказала чистую правду: третий господин велел мне сходить в поместье Хань и принести картину. Видя, что её расспросам нет конца, а мне нужно было спешить с докладом к вам, я отделалась парой фраз и ушла.
Жэнь Яоци кивнула:
— Ты славно потрудилась. Ступай к Сюэли и получи награду.
Служанка радостно поклонилась, но затем, немного подумав, с улыбкой добавила:
— Пятая барышня, а ведь в доме Хань ваша рабыня стала свидетельницей одной странности.
Услышав это, Яоци насторожилась:
— О? И что же за странность?
Служанка заговорила:
— Господин Хань пошел в кабинет за картиной, а ваша рабыня осталась ждать у вторых врат. Но он всё не возвращался, а мне приспичило по нужде. Я окликнула служанку семьи Хань и попросила отвести меня в уборную. Ближайшая оказалась во внутренних покоях, туда она меня и отвела. Когда я вышла оттуда, то как раз увидела, как господин Хань и какой-то старец лет пятидесяти проходят по соседней дорожке. Тот старец, похоже, отчитывал господина Ханя, и говорил он с нашим, ючжоуским акцентом! Я только хотела спросить у той служанки, кто этот старец, как она сама перепугалась до смерти, схватила меня за руку и потащила прочь по другой тропинке. Сказала, что в доме Хань строгие правила, и будет худо, если меня там увидят. Потом эта служанка ушла, и вскоре господин Хань с тем же старцем вышли наружу. Но на этот раз, когда старец заговорил, у него был уже цзичжоуский выговор! Только тогда ваша рабыня узнала, что это был дед господина Ханя. Барышня, скажите, разве это не чудно? Разве не говорят, что семья Хань — коренные жители Цзичжоу? Откуда же дедушке господина Ханя знать наш местный говор городка Байхэ?
Яоци с улыбкой ответила:
— Быть может, старый господин Хань бывал в городке Байхэ в молодости.
— Но ведь говорят, что старый господин Хань бежал в Цзичжоу с юга от голода. А в дом Хань он вошел примаком, потому что приглянулся прежнему главе семьи.
Немного поразмыслив, Яоци велела служанке:
— Пока никому не рассказывай об этом. В конце концов, ты тайком проникла в чужие внутренние покои и нечаянно подслушала чужой разговор — это весьма дурной тон.
Служанка поспешно закивала:
— Ваша рабыня всё поняла. Я рассказала об этом только вам, пятая барышня.
Яоци кивнула и отпустила её.
Она присела на кан и развернула свиток на низком столике. Как и описывала Хань Ю, это оказалась та самая «Осенняя хризантема». На ней даже стояла личная печать Жэнь Шиминя. Внимательно изучив картину, Яоци наконец с облегчением выдохнула.
Затем её мысли вернулись к тому, что только что поведала служанка.
Ослышалась ли служанка, приняв слова старого господина Ханя за местный говор городка Байхэ? Или же он просто так быстро перенимает чужую речь? А может, есть иная, совершенно безобидная причина?
И служанка слышала, как он отчитывал Хань Юньцяня. За что? Связано ли это с картиной, что сейчас лежит перед ней?
От этих мыслей у Яоци разболелась голова.
Эта семья Хань была слишком загадочной, чтобы в ней можно было легко разобраться.
В мгновение ока наступила пора, когда потеплело и распустились весенние цветы. Юнь Вэньфан вновь прибыл в поместье Жэнь. Поговаривали, что тот человек, которого он избил до полусмерти, зимой тяжело заболел и испустил дух.
Отец покойного, чиновник шестого ранга, бросился во дворец вана Яньбэя с мольбами о справедливости, требуя сурово покарать Юнь Вэньфана.
Старая госпожа Юнь строго-настрого приказала внуку сидеть тихо в доме Жэнь, пока дело не уляжется, и запретила ему куда-либо выходить. Так Юнь Вэньфан начал учиться во внешнем дворе вместе с сыновьями семьи Жэнь.
В один из таких дней, когда Яоци сидела в комнате за книгой, вошла недавно купленная служанка Пинго и сообщила, что вернулась тетушка, и она уже направилась во двор Жунхуа.
Яоци на мгновение опешила, прежде чем сообразила, что под «тетушкой» служанка имеет в виду её родную тетю — Жэнь Шицзя, вышедшую замуж за второго господина семьи Линь в город Юньян.
Но она помнила, что Жэнь Шицзя носит под сердцем ребенка. До родов оставалось еще около трех месяцев. Как она могла вернуться в такое время?
— Тетушка приехала одна? — спросила Яоци.
Пинго кивнула:
— Дядюшка не приехал, вернулась только тетушка.
Немного подумав, Яоци встала и направилась в главные покои к госпоже Ли.
Там нянюшка Чжоу как раз докладывала госпоже Ли о Жэнь Шицзя.
— Говорят, они повздорили со вторым господином Линем, вот она и вернулась в отчий дом дожидаться родов. По пути старая госпожа из главной ветви семьи Линь дважды посылала людей, чтобы уговорить её вернуться, но тетушка упрямо настояла на своем.
Госпожа Ли искренне удивилась:
— Разве тетушка с дядюшкой не жили всегда в мире и согласии? Отчего же теперь, когда она в положении, они так разругались? Что стряслось?
Нянюшка Чжоу понизила голос:
— Слышала я, что второй господин Линь, пока тетушке из-за беременности было недосуг исполнять супружеский долг, сделал своей постельной служанкой одну из её личных служанок, да еще и ничего ей не сказал. Узнав об этом, тетушка пришла в ярость, собрала вещи и уехала.
Госпожа Ли изумленно замерла:
— Все эти годы у второго господина Линя не было даже постельной служанки, он жил в мире лишь со своей законной женой. Отчего же вдруг…
Нянюшка Чжоу покачала годовой:
— Того мне неведомо. Но разве в подлунном мире найдется кот, который не польстится на оставленную без присмотра рыбу? Второй господин Линь… — нянюшка Чжоу осеклась, заметив, что Жэнь Яоци незаметно вошла в комнату и с живым интересом слушает их разговор.
Вовремя замолчав, нянюшка Чжоу с улыбкой поднялась и поклонилась барышне.
Яоци ничуть не смутилась тем, что её застали за подслушиванием. С улыбкой она произнесла:
— Слышала, тетушка вернулась. Я подумала, не собирается ли матушка навестить её?
В этот момент полог приподнялся, и в комнату вошла Жэнь Яохуа — она тоже прознала о возвращении Жэнь Шицзя.
Госпожа Ли кивнула:
— Хорошо, что вы обе здесь. Я как раз собираюсь во двор Жунхуа. Пойдемте вместе засвидетельствуем почтение вашей тетушке.
Яоци и Яохуа последовали за матерью. Еще не войдя внутрь, они услышали доносящийся из покоев звонкий смех пятой госпожи Линь.
Когда служанка доложила о них, госпожа Ли с дочерьми вошли в главную комнату. Там, по правую руку от старой госпожи Жэнь, сидела женщина на последних месяцах беременности — это и была их тетя, Жэнь Шицзя.
Шицзя была единственной дочерью старой госпожи и самой младшей среди её детей. Лицом она больше всего походила на пятого господина Жэнь Шимао, разве что черты её были куда изящнее. Говорили, что до её замужества брат и сестра были очень близки.
Яоци почти не помнила эту тетушку. В прошлой жизни Жэнь Шицзя, кажется, не возвращалась в отчий дом дожидаться родов.
— Третья невестка, — Шицзя хотела было подняться для приветствия, но сидевшая подле неё госпожа Линь мягко удержала её.
— Мы ведь одна семья, к чему эти пустые церемонии? Третья невестка не станет обижаться, верно, третья невестка? — сладко улыбаясь, пропела госпожа Линь.
Госпожа Ли поспешно ответила:
— Прошу, не вставай. Ты теперь женщина «с двойным телом», тебе нужно беречь себя.
Старая госпожа Жэнь жестом пригласила госпожу Ли сесть.
Шицзя перевела взгляд на Яоци и Яохуа и с удивлением заметила:
— Мы не виделись всего год, а вы так вытянулись.
Госпожа Линь усмехнулась:
— Боюсь, ты не видела Яохуа куда дольше года. Она ведь провела целый год в загородном поместье… поправляла здоровье. И вернулась лишь перед самым Новым годом.
Шицзя на мгновение задумалась, а затем с улыбкой кивнула:
— Посмотрите на мою память. — Она поманила Яоци и Яохуа к себе.
Когда сестры подошли, тетушка Шицзя сняла со своих запястий пару агатовых браслетов. Протянув по одному каждой, она ласково произнесла:
— Добрые дети, возьмите, носите на радость.
Госпожа Линь искоса взглянула на украшения:
— Ой, тетушка, какая щедрость. А на всех ли племянниц хватит твоих даров? Ведь здесь не только эти двое.
Шицзя с улыбкой посмотрела на госпожу Линь:
— К чему эти слова? Разве я когда-нибудь обделяла кого-то своим вниманием?
В голосе госпожи Линь послышались нотки зависти:
— Матушка любит тебя больше всех, всё твое приданое — сплошь сокровища.
Старая госпожа Жэнь нахмурилась:
— В какой семье прилично считать подарки тетушки племянницам, вычитая их из приданого? Только такая простофиля, как ты, могла ляпнуть подобное! Перестань позорить меня своими речами.
Но госпожа Линь лишь рассмеялась в ответ на попрек:
— Матушка, я ведь просто шучу с Шицзя! Что пришло из родительского дома, то стало частью дома мужа. Мы обе в семье Линь. Только вот, когда я была девицей, мои бабушка и мать не были ко мне столь щедры. Сразу видно, что в доме Линь души не чают в нашей тетушке.
Старая госпожа Жэнь помолчала, а затем холодно произнесла:
— До замужества ты была барышней из главной ветви, а Шицзя — невестка второй ветви. Вы из разных ветвей, к чему эти сравнения? Сравнивать себя стоит с дочерьми и невестками главной ветви дома Линь. А когда поместье разделят, и вовсе не будет повода для соперничества.
Госпожа Линь опешила:
— Разделят? С чего бы разделять поместье? — Она в недоумении уставилась на Шицзя. — Разве бабушка не говорила: «Одному дереву лесом не стать»? Семья Линь никогда не будет делиться на отдельные дворы.
Шицзя на мгновение умолкла, а затем подняла глаза и улыбнулась госпоже Линь:
— Матушка лишь сказала это к слову. Разве можно разделить поместье — вот так, в один миг?
Госпожа Линь взглянула на старую госпожу Жэнь, но та, прикрыв глаза, откинулась на кушетке-лохани, словно и не слышала их разговора.
Жэнь Яоци внимательно следила за выражением лиц всех троих, погрузившись в глубокие раздумья.
Добавить комментарий