Жэнь Яоци посмотрела на Хань Юньцяня.
В свете ледяных фонарей черные, как смоль, глаза невозмутимого юноши казались бездонными. Яоци, желая узнать человека, всегда смотрела ему в глаза, ибо взгляд трудно подделать, и он может о многом поведать.
Ей было любопытно: откуда у Хань Юньцяня, юноши, которому не исполнилось и двадцати, такой взгляд, присущий лишь зрелому мужу? В этой тихой отчужденности чудилось, будто он несет на своих плечах слишком тяжелое бремя.
Хань Юньцянь тоже смотрел на Жэнь Яоци — прямо и изучающе.
Внезапно он произнес:
— Я слышал, что пятая барышня Жэнь обладает выдающимся мастерством в игре в вэйци.
Сказав лишь это, он умолк.
Услышав это, Яоци искоса взглянула на стоящего рядом Жэнь Ицзюня, подумав: уж не донесли ли ему о том, как она злословила о нем за спиной?
Впрочем, памятуя о судьбе Жэнь Яохуа в прошлой жизни и истории с картиной «Осенняя хризантема», она не питала к Хань Юньцяню ни малейшей симпатии. Поэтому, даже если бы он и узнал о её нелестных речах, она не испытала бы ни капли стыда.
В этот момент Жэнь Ицзюнь громко чихнул.
Яоци нахмурилась:
— Здесь слишком холодно, третьему брату лучше бы вернуться в повозку.
Жэнь Ицзюнь тихо фыркнул и, отвернувшись, сделал вид, что не расслышал, пробормотав себе под нос:
— Так пойдет кто-нибудь в лабиринт или нет?! Не пойдете — я сам пойду!
Яоци, прекрасно зная его нрав, не стала больше уговаривать. Она лишь повернулась и велела молодому слуге, стоявшему позади него, принести плащ потеплее. Когда Жэнь Ицзюнь выезжал из дома, в его повозке всегда было припасено всё необходимое.
— Ну так что? Сможешь выбраться оттуда за одну четверть стражи? — Жэнь Ицзюнь посмотрел на Хань Юньцяня, и в его голосе прозвучал явный вызов.
Хань Юньцянь окинул взглядом лабиринт фонарей и, немного подумав, сдержанно ответил:
— Это можно узнать, лишь пройдя его. Я слышал, что чертеж для нынешнего лабиринта составил второй молодой господин вана Яньбэя, оттого он и отличается от тех, что были в прошлые годы.
— Второй молодой господин Сяо? — удивилась Яоци. Об этом она еще не слышала.
Хань Юньцянь кивнул и учтиво пояснил:
— Мне об этом ранее поведал Цзышу, посторонним сие неведомо.
Яоци с живым интересом принялась разглядывать лабиринт. Второй молодой господин семьи Сяо, Сяо Цзинси, всегда был фигурой почти легендарной. После того как он отправился в столицу с поздравлениями для вдовствующей императрицы, его слава там стала даже громче, чем в родном Яньбэе. Все, кому доводилось его видеть, утверждали, что он — человек в высшей степени утонченный и наделен блестящим умом.
Жэнь Ицзюнь вдруг потер подбородок и обратился к Яоци:
— Пятая сестренка, не желаешь ли попытаться? Я бы и сам вошел, да вот беда — перед выходом пообещал матушке, что в лабиринт ни ногой. Но раз уж мы здесь, просто уйти, не посмотрев, будет слишком обидно. Если ты пройдешь его, то, выйдя, сможешь поведать мне, как там всё устроено.
— А если она войдет и не сможет найти выход? — нахмурившись, возмутилась Яохуа.
Жэнь Ицзюнь покосился на неё и усмехнулся:
— Люди либо находят выход, либо возвращаются тем же путем. Еще никто там не пропадал навсегда. Будь покойна, если пятая сестренка не выйдет через полстражи, я велю разнести этот лабиринт вдребезги. Что скажешь?
С этими словами он перевел взгляд с Яоци на Хань Юньцяня:
— Сделаем так: вы оба войдете внутрь, и мы посмотрим, кто из вас выберется быстрее.
Яоци никогда не любила состязаться и выставлять себя напоказ, поэтому поначалу даже не подумала принимать всерьез эту праздную выдумку третьего брата. Но не успел отказ сорваться с её губ, как её осенила блестящая мысль.
— Я и сама собиралась пройтись по лабиринту, так что предложение третьего брата весьма кстати. Однако если уж это состязание, то для победы и поражения нужно назначить цену, — произнесла Яоци, с улыбкой глядя на Хань Юньцяня.
Хань Юньцянь невольно опешил.
Жэнь Ицзюнь же захлопал в ладоши:
— Пятая сестренка дело говорит! Непременно нужен уговор. Что скажет господин Хань?
— Третий брат! Зачем ты потакаешь её безрассудству! — вполголоса попыталась осадить его Яохуа.
Жэнь Ицзюнь в ответ лишь закатил глаза:
— Я всю жизнь поступаю безрассудно! Не нравится — проваливай подальше!
— Ты!..
Яоци с улыбкой обратилась к сестре:
— Третья сестра, это ведь лишь забава. Не тревожься.
Яохуа готова была разразиться гневом, но присутствие постороннего — Хань Юньцяня — связывало ей руки. Ей оставалось лишь бессильно сверкать глазами.
— На что желает спорить пятая барышня? — внезапно заговорил Хань Юньцянь, всё это время хранивший молчание. К всеобщему удивлению, он не стал отвергать предложение Жэнь Ицзюня.
Яоци и подумать не могла, что он действительно согласится. В те времена положение мужчин и женщин было неравным, и мужчины считали позором состязаться с дамами. Они полагали, что победа над женщиной не принесет им чести, а поражение — заставит потерять лицо и покрыть себя несмываемым позором. Только такой эксцентричный и своенравный человек, как Жэнь Ицзюнь, мог раз за разом пытаться столкнуть её с Хань Юньцянем.
Яоци с деланной задумчивостью произнесла:
— Победитель сможет потребовать от проигравшего исполнения одного желания. Разумеется, дабы не вышло так, что требование окажется невыполнимым, его следует огласить прямо сейчас. Как вам такое условие, господин Хань?
Хань Юньцянь обдумывал это лишь мгновение, после чего кивнул:
— Пятая барышня может огласить своё требование первой.
Яоци не стала церемониться и тотчас с улыбкой заявила:
— Помнится, мой отец преподнес вам в дар картину? Если я выиграю, вы отдадите её мне. Что скажете?
В темных глазах Хань Юньцяня мелькнуло изумление, и этот проблеск не укрылся от Яоци. Её сердце тревожно сжалось: неужели Хань Юньцянь, получив картину отца, с самого начала замышлял использовать её во вред? В таком случае он непременно отвергнет её предложение.
— Эту картину третий господин Жэнь лично пожаловал мне, и я ею весьма дорожу, — тщательно подбирая слова, произнес Хань Юньцянь. — Боюсь, если я передам её вам, это будет величайшим неуважением к вашему отцу.
Услышав это, Яоци со вздохом сказала:
— Дело в том, что я сама просила отца написать это полотно, чтобы он преподнес его мне в качестве подарка на день рождения. Я никогда не бывала в столице и очень хотела взглянуть на то, как проходит ежегодный праздник хризантем. Кто же знал, что отец в итоге подарит её вам! Я…. когда я позже стала просить её у отца, он оказался в весьма затруднительном положении. Он лишь ответил, что картина уже подарена, просить её обратно будет непристойно, да и вы вряд ли согласитесь.
Сказав это, она подняла взгляд на Хань Юньцяня; в её глазах читалась легкая затаенная обида.
Хань Юньцянь почувствовал, как у него начинает болеть голова. Благородный муж не станет отнимать у человека то, что тому дорого, а Жэнь Яоци высказалась предельно ясно. Если он откажет ей теперь, это будет верхом невоспитанности. К тому же, барышня предложила забрать картину лишь в случае её победы, а не требовала вернуть подарок немедля.
Посему Хань Юньцяню не оставалось ничего иного, кроме как ответить:
— Если вы победите, я почту за долг спросить совета у третьего господина Жэня. Если он не будет возражать, я передам свиток вам. В противном случае вы сможете загадать любое иное желание.
Он сказал это лишь для того, чтобы Жэнь Яоци могла сохранить лицо. Хань Юньцянь ни на миг не допускал мысли, что может проиграть юной барышне.
Яоци обворожительно улыбнулась:
— В таком случае — договорились! Каково же будет желание господина Ханя, если он выйдет победителем?
Хань Юньцянь покачал головой:
— Мне ничего не нужно.
Яоци рассмеялась:
— Как же так? Раз уж мы затеяли состязание, всё должно быть по справедливости! — «Дабы ты потом не смог пойти на попятную», — мысленно добавила она.
Немного подумав, Хань Юньцянь произнес:
— Я слышал, что пятая барышня весьма искусна в вэйци. Если победа останется за мной, я просил бы вас оказать мне честь и сыграть со мной одну партию.
Это признание застало Яоци врасплох. Одно состязание за другим? До какой же степени Жэнь Ицзюнь превознес её мастерство в своих рассказах, что Хань Юньцянь так жаждал игры? Яоци бросила гневный взгляд на брата, который с невинным видом наблюдал за происходящим.
Жэнь Ицзюнь лишь моргнул и принялся с интересом разглядывать фонари.
Яоци оставалось только кивнуть:
— Хорошо. Прошу вас, господин Хань, вы — первый!
Ицзюнь неспешно извлек из рукава золоченые карманные часы и продемонстрировал их обоим:
— По счастью, я прихватил их с собой. Я и буду следить за временем.
Хань Юньцянь кивнул. Для пущей справедливости Ицзюнь позволил ему взглянуть на циферблат, а затем велел слуге Хань Юньцяня встать рядом и ждать возвращения хозяина.
Хань Юньцянь вошел в лабиринт уверенным и размеренным шагом.
Только тогда Жэнь Ицзюнь повернулся к сестре:
— Пятая сестренка, насколько ты уверена в своей победе?
Яоци честно покачала головой:
— Узнаю, лишь когда выйду оттуда.
Все ждали около четверти стражи, и Хань Юньцянь оправдал ожидания: он вышел с противоположной стороны лабиринта.
Глядя на подошедшего юношу, Ицзюнь сверился с часами и не без тревоги сообщил сестре:
— Одна четверть стражи и два деления[1].
Хань Юньцянь вежливо кивнул им и, немного поколебавшись, обратился к Яоци:
— Построение второго молодого господина Сяо и впрямь отличается от обычных лабиринтов. Стены ледяные, внутри очень холодно. Пятой барышне лучше бы воздержаться от входа.
Яоци серьезно возразила:
— Нарушить слово не подобает благородному мужу. Хоть я и не муж, но не желаю терять доверие людей.
Сказав это, она велела Сянцинь и одной из нянюшек следовать за ней. Она была девой, и ей не пристало оставаться без сопровождения, так что это не считалось нарушением уговора.
— Пятая барышня, здесь, конечно, красиво, но и впрямь мороз по коже, — Сянцинь поежилась, едва они переступили порог лабиринта.
Яоци остановилась у входа, изучая развилки, и с улыбкой ответила:
— Вокруг ледяные стены, как же здесь может быть тепло? Не бойся, мы выберемся очень скоро.
С этими словами она уверенно направилась к выбранному проходу.
Сянцинь поспешила следом:
— Барышня, неужто мы и впрямь сможем одолеть господина Ханя? Третий молодой господин говорил, что он необычайно умен.
Яоци лишь молча кивнула в ответ. В уме она уже вела стремительный расчет узловых точек построения.
Замысел Сяо Цзинси действительно был изящен — он явно был знатоком геомантии и ландшафтных схем. Впрочем, этот лабиринт создавался для народного гулянья, а не для того, чтобы из него было невозможно выйти. Обычному человеку, не знающему ключа, потребовалось бы немало времени, но Яоци была иной.
Она обучалась у господина Пэя самым разным наукам: от основ фортификации и девяти дворцов до сложной арифметики. Хоть она и не считала себя великим мастером, такие лабиринты были ей привычны.
По правде говоря, результат Хань Юньцяня был превосходным.
Яоци сосредоточенно высчитывала шаги, ни на миг не замедляя ход. И когда впереди забрезжил свет выхода, её лицо озарила торжествующая улыбка.
— Мы вышли.
[1] ва деления (字 — цзы): На традиционных китайских часах циферблат делился на участки. Одно деление соответствовало пяти минутам. Таким образом, Хань Юньцянь прошел лабиринт примерно за 25 минут.
Добавить комментарий