Две старшие служанки в покоях старой госпожи Жэнь опустили глаза, всем своим видом выражая кротость и покорность:
— Слушаемся, главная госпожа.
Разобравшись со старой госпожой, главная госпожа не спешила покидать двор Жунхуа. Её сердце точили сомнения: кто посмел донести эти вести старой госпоже? Ведь она строго-настрого запретила всем в этом дворе открывать рот…
Вспомнив полный разочарования и непоколебимой решимости взгляд сына, главная госпожа ощутила острую боль в груди, но её глаза постепенно приобрели ледяной, безжалостный блеск. В столь гибельный для клана Жэнь час она не потерпит, чтобы кто-то плёл интриги за её спиной, иначе дом окончательно рухнет.
Главная госпожа твёрдо решила докопаться до истины. Будучи полновластной хозяйкой внутренних покоев, она не была обделена хваткой, и вскоре выяснила, что проболталась одна из служанок второго ранга, прислуживавшая старой госпоже во время умывания. Суровый допрос с пристрастием позволил потянуть за ниточку, и след, к её безмерному ужасу и гневу, вывел прямо на четвёртую барышню, Жэнь Яоинь. В душе главной госпожи смешались ярость и горькое чувство неизбежности — она так и знала.
Когда Жэнь Яоинь привели к матери, лицо девушки оставалось бесстрастным. Из-за недавнего домашнего ареста она заметно похудела, и цвет её лица поблек.
Главная госпожа смотрела на стоящую перед ней дочь и вдруг почувствовала, что перед ней — совершенно чужой человек.
— Зачем ты это сделала? — с искренним непониманием в глазах спросила главная госпожа.
Жэнь Яоинь держалась с ледяным спокойствием, без малейшей тени паники или тревоги. Главная госпожа была её родной матерью, и девушка прекрасно понимала: как бы та ни гневалась, по-настоящему жестоко она с ней не поступит. В конце концов, её уже посадили под замок, и более сурового наказания всё равно не последует.
— Матушка, я не желаю выходить замуж.
Услышав это, главная госпожа в ярости ударила ладонью по столу:
— Лишь потому, что в этом доме только твоя бабка поддерживает твоё стремление набиться кому-то в наложницы, ты готова предать отца, мать и родных братьев?! Знаешь ли ты, что твой третий брат едва не отрёкся от семьи из-за этого?!
Жэнь Яоинь упрямо поджала губы:
— Меня заперли. Откуда мне было знать о таких вещах!
Главная госпожа холодно усмехнулась:
— Значит, ты ничего не знаешь, но при этом умудрилась передать весточку своей бабке? Не воображай, будто мне неведомо, что у тебя в подчинении ещё осталась пара девок на побегушках.
Жэнь Яоинь закусила губу и отвернулась.
Глядя на эту непробиваемую стену упрямства, главная госпожа ощутила безмерную усталость и горькое разочарование. Она знала о шпионках дочери, но всё же та была её плотью и кровью. Рассудив, что после замужества Яоинь всё равно понадобятся преданные служанки, мать закрыла на это глаза и лишь временно отдалила их. Кто же знал, что дочь использует этих людей ради подобного предательства.
Но в своих расчётах Жэнь Яоинь не ошиблась: как бы тяжко ни было её преступление, мать не могла обрушить на неё настоящую кару. Сколь бы безжалостной главная госпожа ни была к чужакам, поднять руку на собственных детей ей не позволяло сердце.
И потому, несмотря на неопровержимые улики и полное отсутствие раскаяния со стороны Жэнь Яоинь, главная госпожа предпочла скрыть этот позор. Она лишь тихо избавилась от последних шпионок дочери, чтобы впредь у той не осталось никого, чьими руками можно было бы действовать. Что ещё она могла сделать, будучи матерью?
Но когда Жэнь Яоинь увидела, что её людей устранили, а саму её вновь собираются запереть под замок, она ледяным тоном бросила:
— Матушка. Я уже сказала: я не выйду замуж! Если же вы вознамеритесь принудить меня… — она выдержала паузу и отчеканила: — Я обрежу волосы и уйду в монахини. И я слов на ветер не бросаю. Если семью Ян не пугает такое дурное предзнаменование, пусть присылают паланкин за невестой.
Услышав это, главная госпожа почувствовала, как перед глазами всё поплыло. Силы покинули её, и она бессильно опустилась в кресло.
Главная госпожа ничего не могла поделать с Жэнь Яоинь, а вот дочь безошибочно нащупала её уязвимое место и ударила прямо в цель. Любовь никогда не бывает равной. В войне между родителями и детьми родители всегда обречены на поражение.
В конце концов главная госпожа, откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза, слабо махнула рукой, приказывая увести дочь. У неё не осталось сил даже на то, чтобы произнести слова упрёка.
На сей раз Жэнь Яоинь безмолвно повиновалась и удалилась в сопровождении слуг. Она знала: теперь мать ещё долго не осмелится заговорить о её браке. Она лишь прощупывала границы родительского терпения, чтобы по окончании траура по деду пригрозить им собственной смертью — и тогда главной госпоже не останется иного выбора, кроме как уступить.
Пусть измена дочери и наполнила её сердце горем и разочарованием, немного переведя дух, главная госпожа собрала остатки воли и велела призвать к себе двух своих невесток.
Старшая невестка и третья невестка, госпожа Ци, заметив бледность свекрови, с тревогой поинтересовались её здоровьем. Главная госпожа отделалась туманными отговорками и лишь поручила им хорошенько заботиться о мужьях и утешать их в эти тяжкие дни. Обе невестки со всем почтением склонили головы.
Закончив с наставлениями, главная госпожа уже собиралась отпустить их, как вдруг третья невестка с улыбкой спросила:
— Матушка, я слышала, что четвёртая сестра недавно выходила из своих покоев. Как она себя чувствует? Позволите ли нам со старшей невесткой навестить её?
— Я лишь хотела расспросить её кое о чём. Ей нынче нездоровится, так что вам лучше проведать её попозже, — ответила главная госпожа. Несмотря на то что перед ней стояли её собственные невестки, она всё же предпочла прикрыть позор дочери и ни словом не обмолвилась о её доносе старой госпоже.
Третья невестка переглянулась со старшей. И старшая невестка, всегда отличавшаяся кротостью и простодушием, немного помявшись, произнесла:
— Матушка, насчёт той семьи Ян, о которой вы изволили упоминать… я поручила людям разузнать поподробнее. Говорят, характер у молодого господина Яна безупречный. Решили ли вы скрепить этот союз?
Госпожа Ци тут же радостно всплеснула руками:
— Ах, какая прекрасная весть! При достоинствах нашей четвёртой сестры разве может ей подойти какой-то заурядный муж? Этот брак надобно заключить как можно скорее!
Главной госпоже эти медоточивые похвалы из уст госпожи Ци показались слегка фальшивыми, но сейчас у неё не было душевных сил вникать в это. Услышав вопросы невесток о браке дочери, она замялась и со вздохом ответила:
— Пусть пока всё остаётся как есть. Посмотрим.
Старшая невестка несказанно удивилась. Разве прежде свекровь не была в полном восторге от партии с Янами?
А вот третья невестка тут же зрит в корень:
— Матушка, неужто четвёртая сестра сочла семью Ян недостойной и оттого противится браку?
Главная госпожа долго молчала. Быть может, тоска на её сердце была слишком невыносимой, и она в конце концов с горечью обронила:
— Яоинь заявила, что если её принудят к этому браку, она обрежет волосы и уйдёт в монахини.
Услышав это, старшая невестка и госпожа Ци обменялись многозначительными взглядами.
Глаза третьей невестки лукаво блеснули, и она с беспечной улыбкой выдала:
— Матушка, коли четвёртая сестра так жаждет стать монахиней, так позвольте ей, пускай становится!
Старшая невестка в ужасе побледнела. Она торопливо дёрнула невестку за рукав, отчаянно подмигивая, чтобы та придержала свой дерзкий язык.
И главная госпожа, как и следовало ожидать, вскипела:
— Что за вздор! С какой стати благородной девице уходить в монастырь?!
Госпожа Ци сделала шаг вперёд, принявшись усердно разминать плечи главной госпожи, дабы успокоить её гнев, и всё так же весело защебетала:
— Матушка, ну не извольте гневаться, невестка ведь не взаправду желает четвёртой сестре уйти в монастырь. Мне тут донесли, что всего пару дней назад четвёртая сестра велела доставить в свои покои отменные румяна, белила да жемчужную помаду. Вы когда-нибудь звали столь чадолюбивую до земной красы девицу монахиней? Невестке кажется, что четвёртая сестра сегодня бахвалилась этими речами лишь потому, что знает: вы с отцом души в ней не чаете. Вот она и пугает вас. Послушайте моего совета: уступите ей, пускай поживёт в обители, остудит свой пыл. Глядишь, посидит в тишине да и одумается?
Главная госпожа нахмурилась. Поразмыслив, она сочла, что в словах госпожи Ци есть доля истины, однако её всё ещё терзали сомнения:
— Но если об этом проведают чужаки, не навлечёт ли это позор на её доброе имя?
Третья невестка промолчала, лишь заговорщически подмигнула старшей невестке — ведь из уст той любые доводы прозвучат куда благонадежнее.
Почтенная старшая невестка, глядя на то, как у госпожи Ци глаза так и бегают из стороны в сторону, испытала жгучий стыд. Скрепя сердце, ей пришлось продолжить:
— Матушка, а что если пустить слух, будто четвёртая сестра отправилась в обитель, дабы усердно молиться и читать сутры о перерождении души покойного деда, а заодно возносить моления о здравии занемогшей бабки? Когда старая госпожа слегла, все в поместье зрели её сыновнее благочестие, так что едва ли кто-то усомнится в её искренности.
Третья невестка согласно закивала, нанося сокрушительный удар:
— Вот-вот, матушка! Чужаки, напротив, станут превозносить благородную добродетель и почтение нашей четвертой сестры. А когда она вернётся, её репутация станет ещё краше. К тому же подумайте, матушка: коль она уже побывает в монастыре, впредь, если вздумает вновь грозить вам постригом, никто в доме уже не воспримет её слова всерьёз.
Эти речи заставили главную госпожу колебаться. Она знала, что её материнское сердце слишком мягко по отношению к дочери. Но если она станет уступать раз за разом, в конце концов ей ни за что не сломить волю Жэнь Яоинь. Но неужто она сможет безропотно смотреть, как её дитя набивается в наложницы?
Главная госпожа невольно бросила взгляд на госпожу Ци. Встретив её невинный, часто моргающий взор, она ощутила укол досады и сорвала на ней злость:
— Вы так жаждете выставить золовку за ворота? Какая вам от этого корысть?!
Старшая невестка в испуге втянула голову в плечи и безвинно опустила глаза.
Третья невестка же, напротив, с самым неописуемо-глуповатым видом уставилась на свекровь:
— Вот и я говорю, матушка. Какая нам от этого корысть?
Главная госпожа: «…»
Тут и сама главная госпожа уразумела, что несправедливо выплеснула гнев на невесток. Однако дело Жэнь Яоинь требовало немедленного решения. Спустя долгое время она тяжело вздохнула:
— Будь по-вашему. Пускай отправится в обитель и поживёт там какое-то время.
Третья невестка продолжала подливать масла в огонь:
— Матушка, только вам ни в коем случае нельзя брать это дело в свои руки! Стоит вам проявить минутную жалость, и все труды пойдут прахом!
Старшая невестка покосилась на госпожу Ци. Отчего-то всегда столь простодушная, кроткая невестка в этот миг до боли напоминала ей коварных временщиков и клеветников из старинных театральных пьес. Хлопнув ресницами, старшая невестка решила, что ей, верно, померещилось. Её деверька — честнейшая и добрейшая душа, как может она быть расчётливой интриганкой?
И надо же было случиться так, что стоило старшей невестке укрепиться в этой благородной мысли, как госпожа Ци со сладкой улыбкой произнесла:
— Будет лучше, если все заботы по этому делу примет на себя старшая невестка. Остепенённый нрав и редкая чуткость старшей сестры — порука тому, что всё устроится наилучшим образом.
Старшая невестка в полном оцепенении уставилась на неё.
Главная госпожа задумалась, смерила взглядом старшую невестку и сочла это решение весьма удачным. Доверь она надзор за Жэнь Яоинь хитрой госпоже Ци, её бы непременно терзали сомнения. Но если за дело возьмётся честная и послушная жена старшего сына — беспокоиться не о чем.
Очевидно, в отличие от старшей невестки, главная госпожа куда лучше умела зрить в самую суть человеческой природы.
— Пусть так и будет. Поручаю это жене старшего сына, — окончательно постановила главная госпожа.
Старшую невестку в то же мгновение прошиб холодный пот, и ей до слёз захотелось взвыть от обиды. Отчего эта неблагодарная, полная хлопот обуза, где шагу нельзя ступить, чтобы не нажить врагов, свалилась именно на её голову?
Когда они покинули покои главной госпожи, ноги старшей невестки едва держали её от пережитого потрясения.
Госпожа Ци, напротив, крепко держала её под руку, взирая на неё с крайним изумлением:
— Старшая сестра, что с тобой? Тебе нездоровится?
Старшая невестка посмотрела на неё с робкой запинкой:
— Я… боюсь, мне не под силу с этим управиться. Что если… что если мне вернуться и просить матушку поручить это кому-то другому?
Госпожа Ци строго сдвинула брови:
— Как можно! Старшая невестка — всё равно что мать! Кому, как не тебе, приличествует наставлять и воспитывать младшую сестру?
От этого исполненного праведного долга тона старшей невестке сделалось нестерпимо стыдно за собственное малодушие.
Госпожа Ци тут же сменила строгость на милость и ласково утешила её:
— Но тебе не о чем сокрушаться, старшая сестра. Твоя невестка обязательно придёт тебе на подмогу.
Глаза старшей невестки вспыхнули надеждой:
— Правда?
Госпожа Ци добродушно кивнула:
— Разумеется! Ты всегда так добра ко мне, старшая сестра. Кому же мне помогать, как не тебе? Будь покойна: все самые скверные и тяжелые заботы я возьму на себя, чтобы тебе не пришлось ни с кем ссориться! Только уговор: ни слова матушке, не то она примет мою заботу за праздное вмешательство в чужие дела и станет браниться.
Благочестивая старшая невестка торопливо закивала:
— Я всё поняла, будь уверена! Ты так выручаешь меня, я ни за что тебя не выдам.
Вспомнив непредсказуемый, пронзительный взгляд четвёртой сестры Жэнь Яоинь, старшая невестка рассудила, что теперь, когда за её спиной стоит госпожа Ци, этот груз уже не кажется столь пугающим.
Старшая невестка растроганно подумала: «А третья невестка и впрямь добрейшей души человек».
Госпожа Ци же, сощурив от довольной улыбки глаза, размышляла совсем иначе: «Ради её молодого господина, ради мира, согласия и стабильности в доме, ей приходится брать на себя роль злодейки и выкорчевывать семена смуты… Какую же великую жертву она приносит! Но что поделать, коли уродилась она такой добросердечной и благородной душой».
На исходе того же вечера, когда старшая невестка и госпожа Ци предстали перед Жэнь Яоинь, та едва поверила собственным ушам.
— Матушка отсылает меня в обитель, дабы я приняла постриг?! Быть того не может!
Старшая невестка растерялась:
— Но матушка и впрямь поручила мне проводить тебя в монастырь.
— Я желаю видеть матушку! — Жэнь Яоинь глубоко вздохнула, заставляя себя успокоиться, и ледяным тоном обратилась к старшей невестке.
Та открыла было рот, но госпожа Ци бесцеремонно её оборвала.
Напустив на себя крайнее изумление, третья невестка воскликнула:
— Ой, неужто? Но разве не ты сама, четвёртая сестра, столь страстно желала уйти в монахини? Матушке, конечно, поначалу было тяжело отпустить тебя, но родительское сердце ведь так легко ранить и разжалобить. Разве могут отец с матерью перечить воле своих детей? Матушка думала-думала и в конце концов решила покориться твоему заветному желанию. Ты и ведать не ведаешь, что ради этого решения матушка вся извелась и слегла от недуга, так что в ближайшее время тебе её точно не увидеть.
От этой отповеди Жэнь Яоинь точно кость в горле застряла — она долго не могла вымолвить ни слова.
Старшая невестка бросила мимолётный взгляд на госпожу Ци и безмолвно отступила за её спину.
Смерив глазами дюжих матушек-служанок, вошедших вслед за обеими невестками, Жэнь Яоинь, едва сдерживая кипящую ярость, процедила:
— Уже слишком поздно. Даже если мне суждено ехать, отложим это до завтрашнего утра. К тому же мне надобно собрать кое-какие вещи.
Будь на месте госпожи Ци любая другая невестка, она бы из уважения к золовке уступила, и уж старшая невестка точно готова была согласно кивнуть.
Однако госпожа Ци в этот миг проявила редкую и непреклонную твёрдость. С лёгкой улыбкой она возразила:
— Четвёртая сестра, тебе, верно, неведомы такие тонкости, но уход в монастырь — дело не менее важное, чем замужество. Покидая родительский кров, должно строго соизмерять шаги с благоприятным часом. Я уже просила знающих людей рассчитать время, и этот час в эти несколько дней — самый благословенный. Что же до сборов… — лицо госпожи Ци вновь приобрело непонимающий вид. — Ты ведь уходишь в монахини, верно? У служителей Будды, как известно, лишь чистый ветер гуляет в рукавах, к чему тебе мирские пожитки? Впрочем, матушка из милосердия всё же велела приготовить для тебя скромную постель и стёганое одеяло.
Старшая невестка: «…»
Жэнь Яоинь: «…»
— Проводите четвёртую барышню в путь! — властно взмахнула рукой госпожа Ци, и величию её в этот миг мог бы позавидовать сам полководец.
Дюжие матушки тут же шагнули вперёд и с подчёркнутым почтением загудели:
— Четвёртая барышня, прошу вас!
Жэнь Яоинь в неистовстве выкрикнула:
— Ци Юэгуй, ты сошла с ума!
Добавить комментарий