Ван Яньбэя перевел взгляд на свою родную мать, великую супругу Юнь.
Великая супруга Юнь немного помолчала, а затем обратилась к старой супруге вана:
— Ты хочешь сказать… что чем старше правило, тем оно лучше?
Старая супруга вана бросила на неё острый взгляд, решив, что та снова намеревается ей перечить, и холодно усмехнулась:
— Это сыновний долг, который обязаны исполнять потомки! Здесь нет понятий «хорошо» или «плохо», есть только «должно»! В таких семьях, как наша, устои и правила должны быть превыше самих Небес.
Лицо великой супруги Юнь ничуть не изменилось под шквалом этих язвительных упреков. Она лишь равнодушно ответила:
— В твоих словах есть резон. Однако ты, вероятно, не ведаешь, какими были самые первые правила клана Сяо.
Эти слова заставили всех присутствующих замереть. Старая супруга вана особенно ненавидела эту высокомерную манеру великой супруги Юнь, словно для неё никого не существовало, и вспыхнула как порох:
— Что это значит? Я не знаю, а ты, стало быть, знаешь?!
Великая супруга Юнь неспешно и ровно продолжила:
— Я и впрямь знаю. До того как ты переступила порог дома Сяо, по законам клана имя женщины вносилось в генеалогическое древо лишь после рождения сына, а не просто ребенка. Так что, если следовать твоей логике — «чем древнее правило, тем оно вернее», — то в родословной не должно быть не только её имени.
От этой фразы старая супруга вана побледнела от ярости. Она с силой хлопнула по столу:
— Что за вздор! Мой господин ван, неужто вы позволите своей родной матери так поносить вашу законную мать-госпожу?! Остались ли еще хоть какие-то приличия во дворце Яньбэй-вана?!
Ван Яньбэя, безвинно попавший под горячую руку, невинно похлопал глазами:
— А? Разве мы не обсуждали внесение имени молодой невестки в родословную?
Великая супруга Юнь бесстрастно произнесла:
— Мы лишь обсуждаем суть дела, к чему вымещать гнев на нём? Что с того, что я родная мать? Гробницу старого вана охраняю я, а не ты, чем ты еще недовольна? Или, может, поменяемся местами, и ты отправишься составлять компанию старому вану? Сейчас речь о правилах рода. В те годы твое имя смогли внести в родословную лишь потому, что статус твой был исключительным. А позже старый ван и вовсе изменил этот закон, постановив, что достаточно родить любого ребенка. Если не веришь, ступай и подними старые записи клана Сяо многолетней давности, проверишь, лгу я тебе или нет.
Осаженная великой супругой Юнь, старая супруга вана лишилась дара речи. Она так разозлилась, что у нее едва глаза на лоб не полезли.
За долгие десятилетия, стоило этим двум женщинам оказаться в одной комнате, подобные сцены разыгрывались бесчисленное количество раз. Домочадцы клана Сяо давно к этому привыкли. Вот если бы в один прекрасный день они вдруг начали ворковать и жить в согласии — это бы действительно всех перепугало.
Видя, что обстановка накалилась до предела, Сяо Цзинси посмотрел на свою мать.
Супруга вана с полным хладнокровием выступила вперед, чтобы сгладить углы:
— Если подумать, ни в одном роду правила не остаются неизменными вечно. Всё это дела давно минувших дней, не стоит сегодня их ворошить.
Великая супруга Юнь промолчала, а вот старой супруге вана оставаться здесь стало невыносимо. Она резко поднялась:
— Мне вообще не следовало сегодня сюда приходить! Решайте свои дела сами, дружным семейным кругом! — С этими словами она взмахнула рукавами и направилась к выходу.
Супруга вана поспешно окликнула её, прося остаться, но старая госпожа уже покинула боковой покой. Супруга вана переглянулась с мужем.
В этот момент со своего места поднялась и великая супруга Юнь:
— Принимайте решения сами. А эту чашу чая я выпью в другой раз. — Сказав это, она не стала дожидаться ответа супруги вана и тоже удалилась.
Жэнь Яоци стояла чуть поодаль и молча наблюдала. Она была здесь младшей, да к тому же новобрачной — когда дерутся небожители, смертным слова не дают. И все же, глядя в спину уходящей великой супруге Юнь, Яоци невольно погрузилась в раздумья.
На первый взгляд казалось, будто великая супруга Юнь ко всем относится с ледяным равнодушием. Даже упомянув об охране гробницы старого вана, она словно бы высказала упрек и самому вану Яньбэя. Однако на деле она в самый нужный момент пришла им на выручку. Ведь из всех присутствующих только великая супруга Юнь имела вес, достаточный, чтобы открыто противостоять старой супруге вана.
Более того, мотивы их ухода тоже разительно отличались. Старая супруга вана сбежала, закипая от ярости на великую супругу Юнь. А вот великая супруга Юнь ушла именно из-за слов старой госпожи: «Решайте свои дела сами, дружным семейным кругом!».
Останься великая супруга Юнь, и обвинение в том, что они все сговорились и выжили старую госпожу, обрело бы почву. Но она ушла, и тем самым избавила вана Яньбэя от неловкого положения. В глазах посторонних это выглядело как очередная банальная ссора между супругами Западного и Восточного дворцов.
Оставшиеся в зале некоторое время молчали. Наконец тишину нарушил ван Яньбэя:
— Обе наши почтенные матушки уже в преклонных летах, долго сидеть им тяжело. Подадите им чай в другой день. А сейчас давайте продолжим то, ради чего собрались: завершайте обряд и вносите имя в родословную. Нашли из-за чего шум поднимать!
Сяо Цзиньюэ с усмешкой спросил:
— Значит, на мнение бабушки мы внимания не обращаем?
Ван Яньбэя окинул его взглядом и вскинул бровь:
— А как ты предлагаешь обратить внимание? Вычеркнуть имя твоей бабушки из генеалогического древа?
Сяо Хэн торопливо и строго одернул сына, после чего извинился перед ваном:
— Он еще несмышленый юнец, вечно мелет языком что ни попадя. Прошу вас, мой ван, простите его дерзость.
Сяо Цзиньюэ, вторя отцу, послушно принес извинения:
— Да, дядюшка. Ваш племянник прям и скор на язык, сначала говорит, а потом думает. Не судите строго такого дурня, как я.
Ван Яньбэя посмотрел на них с многозначительной усмешкой:
— Я, разумеется, не стану гневаться на младших. Однако, Цзиньюэ, ты уже не маленький. Неровен час, обзаведешься семьей и пойдешь своим путем. Тебе давно пора научиться следить за своими словами и поступками. Дома старшие могут смотреть на твои выходки сквозь пальцы, но за этими дверями ты представляешь весь дворец Яньбэй-вана. Если ты натворишь глупостей там, а потом прибежишь просить защиты у старших, это будет означать, что мы потакаем беззаконию. А так дело не пойдет.
Услышав это, Сяо Хэн напрягся в лице и поспешно, прощупывая почву, спросил:
— К чему вы клоните, мой ван? Неужто он успел натворить каких-то мерзостей на стороне, и кто-то пришел к вам с жалобой?
Ван Яньбэя ответил:
— Я лишь делаю ему предупреждение. Его нрав и впрямь внушает опасения. Не дай бог, он осознает свои ошибки лишь тогда, когда сотворит нечто непоправимое. Тебе как отцу следовало бы уделять сыну больше внимания.
Сяо Хэн поспешно согласился. Заметив, что Сяо Цзиньюэ снова собирается открыть рот, он незаметно, но свирепо зыркнул на него. Цзиньюэ пожал плечами и наконец притих.
Как только Сяо Цзиньюэ утихомирился, дальше всё пошло как по маслу. Больше никто не пытался сорвать церемонию. Жэнь Яоци и Сяо Цзинси сперва почтительно поднесли чай вану и его супруге, получив взамен два пухлых красных конверта. Затем Яоци, соблюдая иерархию, поприветствовала представителей второй ветви клана Сяо, и чета Сяо Хэна также вручила ей подарки. Род Сяо был не слишком многочисленным, так что обряд знакомства завершился довольно быстро.
После этого, с твердого одобрения вана, имя Жэнь Яоци без сучка без задоринки вписали в генеалогическое древо клана Сяо. Раз уж ни старой супруги вана, ни великой супруги Юнь здесь больше не было, главным оставался ван Яньбэя, и, естественно, последнее слово было за ним.
Если не считать утренней неприятной сцены, первая половина дня прошла вполне благополучно. По крайней мере, теперь Жэнь Яоци официально и бесповоротно стала полноправной невесткой дворца Яньбэй-вана.
Покинув зал Чэндэ, ван обратился к Сяо Цзинси и Яоци:
— Ступайте, поднесите чашу чая великой супруге Юнь, посидите с ней, поговорите, а уж после возвращайтесь к себе.
Молодые почтительно согласились, и ван с супругой первыми направились обратно в зал Цзюян.
Сяо Цзинлинь некоторое время переводила взгляд с брата на невестку, а затем нерешительно произнесла:
— Пожалуй, сегодня я с вами не пойду.
Цзинси и Яоци предстояло поднести чай великой супруге Юнь, и её присутствие там было бы неуместным. К тому же, пока Цзинси был рядом с женой, Цзинлинь могла не беспокоиться, что Яоци дадут в обиду.
Сяо Цзинси с улыбкой кивнул:
— Хорошо. Возвращайся к себе, а Яояо заглянет к тебе позже.
Второй молодой господин Сяо рассудил, что когда его не будет во дворце, сестре и жене полезно будет проводить время вместе. Цзинлинь сможет защитить Яоци и не даст её в обиду. В конце концов, супруга вана не могла постоянно держать невестку подле себя, да и Яоци было бы неловко то и дело бегать в зал Цзюян, когда ван находился дома.
Сяо Цзинлинь кивнула и ушла.
Тогда Сяо Цзинси велел сопровождавшим их момо и служанкам отступить и, словно на неспешной прогулке, вдвоем с Яоци направился к залу Ланьси, обители великой супруги Юнь.
Цзинси склонил голову и вполголоса спросил:
— Не устала?
Яоци уже открыла было рот, чтобы ответить отрицательно, но внезапно вспомнила их недавнюю шутку в брачных покоях. Слова застряли в горле, и она лишь одарила мужа сердитым взглядом.
Сяо Цзинси тихо рассмеялся:
— И за что ты на меня так смотришь? Я всего лишь хотел сказать, что до зала Ланьси путь неблизкий. Думал спросить, не изволишь ли ты воспользоваться паланкином.
Яоци молча пошла дальше, не обращая на него внимания.
Цзинси поравнялся с ней и мягко спросил:
— Неужто и впрямь сердишься?
Она искоса взглянула на него:
— И не думала.
Сяо Цзинси протянул руку и попытался тайком подцепить её пальчики. Яоци, не привыкшая к подобным вольностям на людях, попыталась уклониться, но когда его рука вновь настойчиво поймала её, она перестала сопротивляться.
Надежно скрытые от чужих глаз широкими рукавами, их переплетенные руки так и не расцепились до самого зала Ланьси. И лишь когда они приблизились к дверям, Сяо Цзинси, не дожидаясь просьбы, сам разжал пальцы.
Великая супруга Юнь в это время находилась в своей молельне, но, заслышав об их приходе, вышла навстречу.
Узнав, что молодые пришли поднести ей чай, она не стала ничего выговаривать. Велев служанкам подать две чашки горячего чая, она без малейших придирок приняла подношение и выпила его. Затем взяла у своей служанки заранее приготовленные красные конверты и вручила каждому по одному.
На этом темы для бесед у великой супруги Юнь иссякли. Говорил в основном Сяо Цзинси, а Яоци лишь изредка вставляла слово-другое. Великая супруга Юнь слушала их, изредка кивая или коротко роняя пару фраз, чтобы показать, что она следит за разговором.
— Вы уже были в зале Шоуань? — внезапно спросила она.
Сяо Цзинси ответил:
— Еще нет. Ваш зал ближе, вот мы и решили сперва зайти в Ланьси.
Великая супруга Юнь кивнула:
— Тогда ступайте в Шоуань. У меня больше нет к вам дел.
Сяо Цзинси улыбнулся:
— Еще рано. Мы бы хотели посидеть с вами еще немного. Я слышал, вы искали кого-нибудь переписывать сутры. Почерк у Яоци вполне сносный. Пусть она напишет для вас пару строк, и если вам придется по душе, поручите это дело ей. Всё равно она пока ничем не обременена.
Сяо Цзинси вовсе не распоряжался судьбой жены самовольно — они обсуждали это по дороге сюда, и Яоци была совершенно не против.
Она прекрасно понимала, как важно для неё наладить отношения с великой супругой Юнь во дворце Яньбэй-вана. В конце концов, в ситуациях, подобных сегодняшней, открыто противостоять старой супруге вана могла лишь она. Но для этого нужно было, чтобы великая супруга Юнь сама захотела взять её под свое крыло.
Великая супруга Юнь окинула Яоци задумчивым взглядом:
— В проверке почерка нет нужды. На Пире Тысячи Золотых я видела её каллиграфию, она весьма недурна. Но в переписывании сутр красота иероглифов — не главное. Куда важнее чистота помыслов и понимание сути учения.
Яоци с поклоном произнесла:
— Ваша невестка не блещет умом и талантами и не смеет утверждать, что постигла суть учения Будды. Однако несколько основных сутр я читала, а искренности в сердце мне не занимать.
Великая супруга Юнь бесстрастно заметила:
— Если ты не блещешь умом, то умных людей на свете и вовсе не сыскать.
То, как Яоци проявила себя на Пире Тысячи Золотых, до сих пор живо стояло в памяти у многих, и великая супруга Юнь не была исключением. Прежние заявления Сяо Цзинси о её «добродетели и талантах» подтвердились как минимум наполовину.
Услышав столь прямую похвалу в адрес жены, Сяо Цзинси просиял и с гордостью улыбнулся Яоци.
— И какие же священные тексты ты изучила? Назови, — велела великая супруга Юнь.
Поскольку речь шла об основательном изучении, Яоци, поразмыслив, перечислила лишь те сутры, которые знала лучше всего.
Великая супруга Юнь кивнула, а затем назвала еще несколько текстов:
— А эти?
Яоци скромно ответила:
— Читала по нескольку раз.
Великая супруга Юнь посмотрела на нее и задала пару вопросов по текстам. Яоци, полагаясь на свою превосходную память, дала исчерпывающие ответы.
Великая супруга Юнь чуть нахмурилась и махнула рукой:
— Довольно. Ты знаешь их лучше меня.
Яоци скромно потупила взор, а Сяо Цзинси рядом с ней тихо рассмеялся.
Великая супруга Юнь распорядилась:
— Приходи завтра после полудня. Будешь переписывать по полчаса в день, этого достаточно. Если в какой-то день будут дела, просто пришли кого-нибудь предупредить — можешь не приходить.
Яоци мысленно выдохнула с облегчением и почтительно поклонилась в знак согласия.
Великая супруга Юнь бросила взгляд на Сяо Цзинси:
— На обед я вас не оставляю. Ступайте в Шоуань.
На сей раз Сяо Цзинси не стал перечить. Вместе с Яоци они поднялись и откланялись.
Когда они вышли из зала Ланьси, Сяо Цзинси, заметив задумчивость жены, спросил:
— О чем думаешь?
Яоци, не таясь, ответила:
— О том, что великая супруга Юнь не так уж недоступна, как казалось.
Конечно, особой любовью к внучатой невестке она пока не воспылала, но то, что она не стала чинить ей препятствий, уже было добрым знаком.
Сяо Цзинси усмехнулся:
— Разумеется. Ты настолько хороша, что тебя по определению должны любить все.
Второй молодой господин Сяо, кажется, достиг небывалых высот в искусстве сладких речей. Вот уж воистину: талантливый человек талантлив во всём. Умные люди схватывают всё на лету, их и учить не нужно.
От таких откровенных похвал щеки Яоци густо покраснели.
Подойдя к вратам зала Шоуань, они не стали входить сразу. Передав слугам просьбу доложить о своем прибытии, они чинно остались ждать у входа.
Вскоре из покоев вышла одна из момо старой супруги вана и с извиняющимся видом произнесла:
— Вернувшись, старая супруга вана почувствовала недомогание. Не соблаговолите ли вы зайти в другой день?
Сяо Цзинси с обеспокоенностью спросил:
— Вызывали ли лекаря? Пожалуй, нам всё же стоит войти и справиться о её здравии.
Момо поспешно замахала руками:
— О нет, в том нет нужды! Старая супруга вана уже почивает. Изволила разыграться её давняя хворь, но она уже приняла снадобье, что прежде прописал лекарь. Стоит ей поспать — и всё как рукой снимет. Посему вам двоим лучше вернуться к себе.
Сяо Цзинси задал ещё несколько вопросов и даже попытался настоять на своём, однако момо осталась непреклонна. В конце концов ему со скорбным и разочарованным видом пришлось увести Жэнь Яоци прочь от зала Шоуань.
На самом деле оба они прекрасно понимали, что старая супруга вана сегодня едва ли снизойдёт до встречи с ними. И всё же — примет она их или нет, то было делом её воли, а вот прийти и засвидетельствовать почтение — их непреложным долгом.
Покинув обитель старой госпожи, супруги направились к своим покоям. Однако на полпути один из подчинённых преградил им дорогу, дабы доложить Сяо Цзинси о спешных делах. Цзинси ничего не оставалось, кроме как сперва проводить Жэнь Яоци к Сяо Цзинлинь, а самому поспешить на встречу неотложным государственным заботам.
Добавить комментарий