Полежав немного, Сяо Цзинси велел подать воды. Омыв тела, Жэнь Яоци, едва коснувшись подушки, мгновенно провалилась в глубокий сон.
Рано поутру, открыв глаза, Яоци обнаружила, что покоится в объятиях Сяо Цзинси. Должно быть, он тоже сильно утомился накануне и всё ещё крепко спал. Яоци едва заметно пошевелилась и повернула голову, пытаясь сквозь алые альковные пологи разглядеть, что творится на улице. Но свет был слишком тусклым, и определить час не удавалось.
Яоци заколебалась: позвать ли служанок или сперва дождаться пробуждения мужа? Поразмыслив, она выбрала второе. А ну как Сяо Цзинси дурно переносит утреннее пробуждение? Ей совсем не хотелось в первый же день замужества навлечь на себя гнев супруга — хотя она и помыслить не могла, как вообще выглядит разгневанный Сяо Цзинси.
Запрокинув голову, Яоци принялась разглядывать лицо мужа. По правде говоря, ей ещё никогда не доводилось изучать его столь близко и пристально. В сумрачном свете за красными занавесями его спящее лицо казалось удивительно безмятежным: губы чуть сомкнуты, дыхание ровное и тихое. С какого угла ни посмотри — само совершенство.
Глядя на него, Яоци не удержалась и тайком протянула руку, желая легонько ткнуть его пальцем в щёку. Ей стало ужасно любопытно: а что, если надавить так, чтобы появилась ямочка — как бы тогда выглядел Сяо Цзинси?
Едва её пальчик коснулся его кожи, и она замерла, гадая, не разбудит ли его её прикосновение, как Сяо Цзинси внезапно перевернулся. Из положения на спине он вдруг оказался наполовину навалившимся на неё.
Яоци испуганно вздрогнула и, с трудом высвободив голову из-под его груди, посмотрела на нависшего над ней мужчину. Но глаза Сяо Цзинси по-прежнему были закрыты, словно он просто нечаянно перевернулся в глубоком сне.
Но на сей раз Яоци не дала себя одурачить. Она толкнула навалившееся на неё тяжёлое тело и с досадой спросила:
— И давно ты проснулся?
Уголки губ Сяо Цзинси сперва чуть дрогнули в улыбке, и лишь затем он разомкнул веки. Даже в полумраке его глаза сияли глубоко и ясно.
Он с минуту молча разглядывал её, а затем произнёс чуть хриплым со сна голосом:
— Я проснулся в тот же миг, что и ты.
На самом деле Сяо Цзинси проснулся даже раньше неё, просто не хотел тревожить её сон лишними движениями.
От этих слов Яоци стало невыносимо неловко. Выходит, она таращилась на него с самого пробуждения, да ещё и вздумала, словно малое дитя, тыкать его в щёку — и всё это время он не спал и всё прекрасно чувствовал!
И точно, в следующее мгновение Сяо Цзинси склонился к самому её уху и насмешливо прошептал:
— Ну и как? Ты так долго на меня смотрела — высмотрела что-нибудь интересное?
От его дыхания ухо защекотало, и Яоци невольно вздрогнула. Заметив это, Сяо Цзинси нарочно, с лукавым умыслом, коснулся губами её маленькой, изящной мочки.
Яоци слегка покраснела и попыталась вывернуться, но с напускным спокойствием ответила:
— Заметила у тебя на щеке родинку. Стало любопытно, пригляделась, а оказалось — это просто комарик сидит.
Сяо Цзинси тихо рассмеялся и легонько прикусил её за ухо:
— То-то я чувствую, меня кто-то в щёку кусает. Крупноват, однако, комарик.
Яоци наконец поняла, отчего Сяо Цзинлинь так часто закатывает глаза — кажется, теперь эта привычка появится и у неё. Она подняла руку и потёрла полыхающее огнем ухо, пытаясь вырваться из объятий мужа и позвать служанок. Валяться в постели без дела она не привыкла.
— Пора вставать, скоро нам идти в зал Цзюян, чтобы поклониться отцу и матушке.
Но Сяо Цзинси лишь крепче прижал её к себе и упрямо зажмурился:
— Не хочу. Я ещё немного посплю.
Яоци едва не поперхнулась от такого ответа. Глядя на этого взрослого мужчину, капризничающего хуже ребёнка, она обречённо и ласково заворковала:
— Ты очень устал? Но время утреннего приветствия никак нельзя пропускать. Может, мы сходим в зал Цзюян, а когда вернёмся, ты снова ляжешь?
Она бросила это вскользь, не подумав, но Сяо Цзинси вдруг распахнул глаза. С мягкой улыбкой глядя на неё, он вкрадчиво спросил:
— Устал я или нет… разве тебе не ведомо?
С этими словами его рука скользнула под подол её нательной рубашки, принявшись нежно поглаживать талию, а губы прильнули к изгибу шеи, оставляя дразнящие поцелуи.
Тело Яоци, лишь минувшей ночью познавшее науку страсти, было ещё невероятно чувствительным. От этих внезапных ласк её дыхание мгновенно сбилось. Задыхаясь от смущения и слабой досады, Яоци попыталась отстраниться:
— Перестань же…
Но голос её прозвучал так мягко и жалобно, что в нём не было ни капли строгости.
Сяо Цзинси вдруг перекатился, навалившись на неё всем своим весом, и жадно накрыл её губы своими.
Её губы и язык покорно последовали за ним в этом сладостном танце. Изначально Яоци пыталась сопротивляться, но сама не заметила, как страсть начала брать верх. Лишь когда рука мужа скользнула под её нижние одежды, она резко пришла в себя, перехватила его запястье и взмолилась:
— Не надо… сейчас уже войдут люди…
Осыпая уголки её губ частыми, легкими поцелуями, Сяо Цзинси хрипло отозвался:
— Не войдут.
В его дворе не держали слуг, настолько лишённых такта и чутья.
Поняв, что муж вовсе не шутит, Яоци не на шутку перепугалась:
— Мне… мне больно…
Услышав это, Сяо Цзинси и впрямь замер. Сведя к переносице изящные брови, он обеспокоенно спросил:
— Я поранил тебя прошлой ночью?
Второй молодой господин Сяо во всём стремился к совершенству, и мысль о том, что он мог навредить молодой жене на брачном ложе, больно била по его мужскому самолюбию.
Яоци была совершенно не в силах вслух обсуждать столь щекотливые подробности. Пусть этот человек и был её законным супругом, но под его серьёзным, испытующим взглядом она лишь густо покраснела и через силу выдавила:
— Нет, просто… просто я сильно утомилась…
Сяо Цзинси положил подбородок ей на макушку и с напускным безразличием уточнил:
— Так кто же, по-твоему, из нас устал: я или ты?
Тут-то до Яоци наконец дошло, из-за чего он тут разыгрывал капризы и упрямился! И смех и грех! Она поспешно принялась его задабривать:
— Ну разумеется, это я устала! А мой господин полон сил и энергии, вы… как дракон и тигр, бьёте ключом!
Яоци вдруг всей душой прониклась тем бессилием, на которое так часто сетовала её третья невестка. Но Сяо Цзинси этого было мало. Не выпуская её из объятий, он вкрадчиво и наставительно продолжил допрос:
— Стало быть, людской молве верить нельзя, так?
Яоци закивала с такой скоростью, словно чеснок в ступке толкла:
— Да-да!
Про себя же она с искренним недоумением думала: отчего же этот неприступный, возвышенный, подобный небожителю второй молодой господин Сяо на деле ведёт себя вот так? Интересно, ведомо ли об этом Сяо Цзинлинь? А если ведомо, то отчего она не предупредила её, чтобы можно было хоть как-то подготовиться морально?
Только теперь Сяо Цзинси соизволил сменить гнев на милость и удовлетворённо улыбнулся.
Яоци осторожно пошевелилась в его руках:
— Теперь-то мы встанем?
Сяо Цзинси уже открыл было рот, как снаружи раздался голос служанки:
— Барышня, ровно час мао (шесть часов утра).
Услышав это, Жэнь Яоци тут же со всей силы оттолкнула Сяо Цзинси и поспешно отозвалась:
— Входите и подавайте воду для умывания.
Сяо Цзинси изогнул бровь:
— Твоя служанка? — Сейчас ему очень хотелось взять назад свои слова о том, что в его дворе не держат безрассудных и лишённых чутья людей.
Яоци, опасаясь, как бы муж не посчитал её девок невоспитанными, поспешила объяснить:
— Это я побоялась сегодня проспать, вот и велела ей подать голос ровно в час мао. — Она ненадолго замялась, а затем добавила: — Позже я велю им явиться к управляющему внутренними покоями, дабы они как следует выучили устои дворца Чжаонин.
На самом деле служанки Яоци были обучены этикету безупречно, иначе их не взяли бы с собой во дворец Яньбэй-вана. Однако Яоци помнила слова Сяо Цзинлинь о том, что угодить второму молодому господину Сяо — задача непосильная, и правила у него суровые. Будет скверно, если её девки однажды нечаянно нарушат какой-нибудь запрет.
Видя, что Яоци восприняла всё всерьёз, Сяо Цзинси призадумался, а затем склонился к её уху и с самым серьёзным видом шепнул:
— Как по мне, устои им учить без надобности. Если они в чём и провинятся, я просто накажу тебя. — С этими словами он вновь легонько прикусил её за мочку уха.
В этот самый миг Пинго и Саньшэнь во главе нескольких младших служанок вошли в покои.
Яоци поспешно отстранилась от мужа, одарив его укоризненным взглядом, после чего наскоро поправила растрепавшиеся волосы и ворот рубахи и откинула альковный полог. Она прекрасно знала, что при посторонних второй молодой господин Сяо ведёт себя исключительно чинно и благопристойно. Вот только его весёлый, смеющийся взгляд, то и дело устремлявшийся на неё, заставлял Яоци искусно уклоняться, дабы служанки не подметили лишнего.
И действительно, больше Сяо Цзинси никаких каверз не выкидывал.
Завершив утренний туалет и облачившись в парадные одежды, супруги направились в зал Цзюян, где почивали ван и его супруга.
Когда Жэнь Яоци и Сяо Цзинси вошли во двор, правитель Яньбэя в белоснежном просторном одеянии как раз упражнялся со своим оружием перед главным залом. Копьё с серебряным наконечником в руках Яньбэй-вана казалось живым, одушевлённым существом: оно свивалось и распрямлялось подобно летящему дракону, а удары дышали истинной мощью и сокрушительной силой.
Пока у Яоци от этого зрелища рябило в глазах, копьё в руках вана без малейшего предупреждения со свистом сорвалось с ладони и молнией полетело прямо в их сторону. Яоци оцепенела, не успев даже вскрикнуть, но Сяо Цзинси уже стремительно шагнул вперёд, заслонив жену собой, и с поразительной лёгкостью перехватил оружие, летевшее с поистине сокрушительной, неодолимой силой.
Яньбэй-ван разразился громогласным, весёлым смехом и приветствовал вошедших:
— Сын! Невестка! Пожаловали?
Сяо Цзинси с обречённым вздохом промолвил:
— Отец, вы напугали людей. — А затем, склонив голову, негромко успокоил Яоци: — Не бойся, отец… он просто любит так приветствовать гостей.
Тут-то Яоци и припомнила, что подобное зрелище ей уже доводилось видеть раньше. Теперь ей стало предельно ясно, в кого уродилась Сяо Цзинлинь.
Опустив взор, Яоци почтительно поклонилась Яньбэй-вану, справляясь о его здравии.
Ван, разительно отличавшийся от того сурового и непоколебимого правителя, каким предстал в их прошлую встречу, ласково и приветливо улыбнулся ей:
— Твоя матушка уже заждалась тебя, ступай скорее внутрь. А мне нужно перекинуться парой слов с Цзинси.
Яоци послушно наклонила голову в знак согласия и взглянула на мужа. Сяо Цзинси едва заметно кивнул, и она первой переступила порог зала Цзюян.
Когда на площади перед залом остались лишь отец и сын, Сяо Цзинси негромко произнёс:
— Отец, разве вы не обещали больше не упражняться с оружием перед дворцовыми залами? Ваша личная палата для тренировок находится прямо подле зала Цзюян.
Яньбэй-ван раскатисто расхохотался, подошёл и размашисто похлопал сына по плечу, нарочно сжав пальцами его сустав, а затем склонился к его уху, делясь мужскими секретами:
— Да твой старик просто побоялся, что вчера ты показался молодой жене недостаточно статным, вот и решил помочь тебе блеснуть удалью пред её очами! В остальном ты, может, и не силён, но уж копья ловишь без промаха, один к одному.
Сяо Цзинси:
— …
Любой человек, оттачивающий одно-единственное движение на протяжении полутора десятка лет, доведёт его до абсолютного совершенства.
Ни одной живой душе за пределами этих стен не было ведомо, что в боевых искусствах второй молодой господин Сяо преуспел вовсе не в сокрушительных ударах, а в умении перехватывать летящее в него оружие. С какою бы скоростью и под каким бы коварным углом ни летел скрытый клинок или стрела, они не имели ни единого шанса ранить его. И в достижении этого мастерства главная заслуга, без сомнения, принадлежала двум его ближайшим родственникам.
Добавить комментарий