Сверху донесся лязг — это арбалетчики разом наложили стрелы на тетиву.
Улыбка на лице У Июй застыла, так и не успев исчезнуть. Люди, защищавшие её, невольно замерли, глядя на повозки и коней всего в десяти шагах от них, и не смели шелохнуться. Один из стражников, помоложе, то ли не успев вовремя остановиться, то ли поддавшись нервному порыву, случайно сделал два шага вперед. Раздалось более десятка резких свистящих звуков, и тело бедняги мгновенно прошили стрелы. Он не успел издать ни звука — лишь тяжело рухнул на землю. Воздух вмиг пропитался густым запахом крови.
Никто не проронил ни слова, никто не решался на новый шаг. Группа застыла, точно пораженная в жизненно важные точки; от этой жуткой тишины волосы на затылке вставали дыбом.
У Июй услышала за спиной приближающиеся шаги и невольно повернула голову. В то же мгновение с резким свистом стрела пронеслась у самого её виска, заставив прядь волос рассыпаться по плечу.
Тогда же перед ней предстал Цзэн Куй. Его лицо, искаженное, точно у злого духа, было в шаге от её собственного. Увидев леденящую кровь усмешку в уголках его губ, У Июй, прежде не знавшая страха, с трудом сглотнула. Холодный пот градом покатился по её спине.
Цзэн Куй шел неспешно, шаг за шагом, пока не поравнялся с ней. Двое верных охранников инстинктивно вскинули руки, преграждая ему путь, но стоило им шевельнуться, как стрелы, пущенные из невидимых засад, пробили им сердца. Вздрогнув в последний раз, они рухнули в лужи собственной крови.
Теперь никто не смел шевелиться, даже У Июй застыла как изваяние.
Цзэн Куй долго вглядывался в её лицо, затем протянул руку и крепко сжал её подбородок, приблизив своё лицо так близко, что они чувствовали дыхание друг друга. У Июй едва сдерживала приступ тошноты, но, опасаясь за свою жизнь, не смела отстраниться.
Пальцы Цзэн Куя некоторое время ласкали её подбородок. Его движения были пугающе нежными, словно он прикасался к бесценному сокровищу. Любой случайный свидетель мог бы подумать, что он питает к У Июй самые нежные чувства.
У неё кожа пошла пятнами от отвращения. Долгое время она терпела, но в конце концов самообладание изменило ей. Игнорируя нарастающий в душе ужас, она яростно воззрилась на Цзэн Куя и ледяным тоном процедила:
— Отпусти меня! Как твоя семья посмела тайно содержать столько арбалетчиков? Что вы замышляете? Если в поместье Яньбэйского вана узнают об этом, вам не снести головы!
Хотя слова её звучали грозно, У Июй по-прежнему не смела двинуться ни на йоту. Её высокомерие вовсе не означало отсутствие страха перед смертью — напротив, она всегда чрезвычайно дорожила собственной шкурой. Это чужие жизни в её глазах не стоили и ломаного гроша.
Хотя Цзэн Пу и был главнокомандующим, назначенным двором, по сути он обладал лишь пустым титулом. И пусть теперь его положение укрепилось, число верных ему людей оставалось ограниченным. Эти арбалетчики были частными воинами, обученными втайне, и уж точно не принадлежали к регулярной армии Нинся — этот факт не мог укрыться от взора У Июй, знавшей толк в военных делах. Учитывая нынешний статус семьи Цзэн, подобное было под строжайшим запретом.
Внезапно рука Цзэн Куя сжалась, и раздался отчетливый хруст, словно ломались кости. У Июй вскрикнула от невыносимой боли и едва не лишилась чувств. Воспользовавшись её слабостью, Цзэн Куй привлек её к себе, а его хватка на подбородке снова сменилась обманчиво ласковым поглаживанием.
Он проводил рукой по её щеке и, словно боясь напугать, зашептал ей на ухо тягучим, липким голосом:
— Ты об этих стрелках? Поначалу мы не планировали являть их миру так скоро, но кто же виноват, что ты оказалась такой непослушной? Без них разве удалось бы нам поймать тебя?
Подбородок У Июй стремительно распухал. Она содрогалась от боли, но близость Цзэн Куя, чьи губы касались её уха, была ещё невыносимей. Ей казалось, будто скользкие змеи вползают ей в уши, поводя раздвоенными жалами.
Её испуганная дрожь, казалось, доставляла Цзэн Кую истинное удовольствие. Смертельная бледность сошла с его лица, а в глазах вспыхнуло дикое возбуждение. На виду у всех Цзэн Куй высунул язык и медленно облизал ушную раковину У Июй, после чего широко раскрыл рот и вцепился зубами в её мочку.
У Июй на мгновение оцепенела, а затем истошно закричала.
Её крик заставил Цзэн Куя рассмеяться во весь голос. Внезапно его взгляд стал жестким, он с силой сомкнул челюсти на ухе У Июй и принялся терзать его, словно дикий зверь.
Кровь обильным потоком хлынула из раны прямо в рот Цзэн Кую. Он с жадностью сглатывал её, и лицо его светилось безумным восторгом. Наконец, он с силой рванул и откусил крупный кусок плоти. У Июй, не выдержав мук и ужаса, закатила глаза и рухнула в обморок.
Цзэн Куй разжал руки, и тело девушки безжизненно сползло на землю.
Откусив часть уха, Цзэн Куй не стал её выплевывать. Прищурившись, он принялся вдумчиво жевать, смакуя добычу, словно изысканное лакомство, а затем проглотил всё вместе с кровью. В завершение он с видимым наслаждением облизал окровавленные губы.
Вокруг воцарилась мертвая тишина. Даже люди семьи Цзэн смотрели на своего молодого господина с нескрываемым ужасом. Кого-то вывернуло наизнанку, и он поспешно зажал рот ладонями.
Цзэн Куй, казалось, вовсе не замечал направленных на него взглядов. Он поочередно обвел взором последователей У Июй и вдруг глубоко нахмурился.
От этого выражения его лица все присутствующие невольно содрогнулись.
— Где остальные? — Голос Цзэн Куя стал пугающе холодным.
Толпа безмолвствовала. Тогда он в упор уставился на одного из слуг У Июй и повторил:
— Где остальные?! — Он только сейчас осознал, что среди захваченных нет тех двоих знакомых фигур, которых он видел ранее.
Человек, на которого пал взор Цзэн Куя, задрожал всем телом. С трудом сглотнув, он выдавил:
— Они… они сбежали.
Цзэн Куй шагнул вперед и вцепился мужчине в горло:
— Куда?!
Слуга был выше и крепче Цзэн Куя, к тому же обучен бою. В обычное время он бы одной рукой поднял изнеженного господчика, но направленные на него арбалеты лишали его воли. Он лишь лепетал, задыхаясь:
— Когда мы только вышли… молодая госпожа велела им связаться с подмогой, что ждала снаружи. Должно быть, они смекнули, что дело плохо, и скрылись.
Увидев ядовитый блеск в глазах Цзэн Куя, он поспешно добавил:
— Это люди из цзянху, госпожа наняла их!
Услышав это, Цзэн Куй дважды тяжело вздохнул, затем выхватил клинок у стоявшего рядом стражника и полоснул мужчину по горлу. Не ожидавший удара, тот рухнул замертво.
Все вокруг — и люди рода У, и слуги рода Цзэн — невольно отшатнулись. Глядя на это безумие, каждый в глубине души подумал: молодой господин Цзэн окончательно лишился рассудка.
Однако Цзэн Куй не стал продолжать резню. Он швырнул окровавленный клинок на землю и приказал:
— Догнать их и схватить — живыми или мертвыми! А всех этих — увести в дом!
Он поднял ногу и вытер подошву, к которой прилипла кровь, о одежды лежащей без сознания У Июй, после чего развернулся и ушел, не оглядываясь. Каждого, кто видел его спину, пробирала дрожь.
Так У Июй, пытавшаяся бежать из семьи Цзэн, была захвачена и возвращена обратно — истерзанная и залитая кровью.
Вскоре весть дошла до Сяо Вэй. Она была одновременно потрясена и разгневана, проклиная безрассудство дочери. Но оставить У Июй на произвол судьбы она не могла, а потому немедля отправилась в поместье Цзэн с охраной. В тот миг она ещё не знала, какие муки претерпела её дочь от рук Цзэн Куя — не только раздробленный подбородок, но и часть уха, которую тот откусил и съел на глазах у всех.
Однако на этот раз Сяо Вэй поцеловала замок: её отказались впустить в поместье Цзэн.
Цзэн Пу не принимал посетителей — никого и ни под каким предлогом. Он лишь велел управляющему передать Сяо Вэй: У Июй вышла замуж за представителя рода Цзэн, отныне она их невестка и останется в их доме навсегда.
Только тогда Сяо Вэй начала горько раскаяться в содеянном. Она долго простаивала у ворот, перепробовав все способы, кроме открытого штурма. Но поместье уже охранялось людьми Цзэн Пу столь плотно, что внутрь не пролетела бы и муха. Сяо Вэй пришлось вернуться с пустыми руками и начать искать иные пути спасения дочери.
В этот раз семья Цзэн полностью отбросила прежнюю осторожность и нежелание наживать врагов. Сколько бы Сяо Вэй ни скандалила, сколько бы посредников ни пытались вмешаться, Цзэн наотрез отказывались отпустить У Июй домой. На всё был один ответ: У Июй — законная супруга в их доме, и нет ни единой причины возвращать её в родительское гнездо.
Исчерпав все средства и не видя иного выхода, Сяо Вэй была вынуждена отправить людей в поместье Яньбэйского вана с мольбой о помощи.
Однако прежде чем просьба Сяо Вэй достигла цели, в поместье вана уже знали о том, что произошло между У Июй и Цзэн Куем в день их свадьбы. Узнав подробности, Сяо Цзинлинь и написала это письмо Жэнь Яоци.
В прошлый раз, когда Сяо Цзинси присылал человека объяснить обстоятельства похищения Жэнь Яохуа, он был весьма сдержан и лишь туманно намекнул на «увечье» Цзэн Куя. Жэнь Яоци лишь строила догадки, исходя из его формулировок. Однако Сяо Цзинлинь не знала подобных стеснений, и когда Жэнь Яоци прочла о том, как У Июй сорвала церемонию, выражение её лица стало весьма странным.
Появление той самой шкатулки с «содержимым» в руках У Июй и последующее сопровождение её побега, несомненно, были делом рук людей из поместья Яньбэйского вана. Даже если семья Цзэн раньше и сомневалась, виновна ли У Июй в увечье Цзэн Куя, то теперь у них не осталось выбора, кроме как поверить в это. Окровавленный «трофей» в руках невесты стал лучшим доказательством. К несчастью для У Июй, она мнила себя госпожой положения, но на деле оказалась лишь чужим клинком, козлом отпущения, сама того не осознавая.
Какие бы корыстные интересы ни связывали прежде кланы У и Цзэн, теперь вражда была неизбежна. У Июй лишила Цзэн Куя возможности иметь наследников, да еще и устроила этот позор на глазах у всех. Если бы семья Цзэн проглотила это, как бы на них посмотрели в Нинся? Как бы посмотрели на столичный двор, стоящий за их спинами? Даже если Цзэн могли позволить себе потерять лицо, императорская власть — нет.
У Июй оставалась в руках Цзэн. Зная мстительный нрав отца и сына, ни о каком мире между семьями не могло быть и речи. Эта кровавая вражда была высечена в камне.
В конце письма Сяо Цзинлинь упомянула, что Сяо Вэй поначалу хотела просить евнуха Лу вмешаться и спасти дочь, но тот как назло уехал из Нинся по делам.
Жэнь Яоци невольно подумала: если Сяо Вэй и сейчас решит послать евнуха в дом Цзэн ради спасения дочери, не станет ли это лишь маслом в огонь?
Впрочем, дела в Нинся были для Жэнь Яоци лишь праздным развлечением. Смешение старых и новых обид заставляло её с удовольствием наблюдать за тем, как семьи Цзэн и У грызутся, словно псы, ведя друг друга к взаимному краху.
Дочитав письмо, Жэнь Яоци убрала его и вернулась к приготовлению хризантемового вина.
Возможно, виной была осень, но этот день выдался на редкость суетным. После полудня перед Жэнь Яоци снова предстала хмурая Жэнь Яохуа. Не дожидаясь расспросов, она выпалила:
— Люди семьи Лэй прибыли в городок Байхэ, чтобы поднести дары к празднику Двух Девяток в старое поместье Жэнь.
Лэй Тин был человеком основательным, и в его поступке не было ничего предосудительного — обычная вежливость. Жэнь Яоци понимала, что это лишь вступление, и выжидающе посмотрела на сестру.
Жэнь Яохуа холодно продолжила:
— И Жэнь Яоин «случайно» встретилась с посланниками Лэй.
Жэнь Яоци вскинула бровь:
— О? И какую пакость она задумала на этот раз?
Жэнь Яохуа лишь презрительно фыркнула:
— Что же ещё? Она велела своим людям обиняками намекнуть гостям, что я как-то раз провела всю ночь вне дома.
Разумеется, Жэнь Яоин и не подозревала, что Лэй Тин не только знает всю правду о том происшествии, но и сам принимал в нём участие. Она надеялась, что семья Лэй, прознав об этом, начнет расследование, ведь никто не захочет брать в жены девушку с сомнительной репутацией.
Жэнь Яоин не верила, что Яохуа в тот день была у родни по матери. Не имея возможности докопаться до истины самой, она надеялась сделать это руками семьи Лэй. Если бы вина Яохуа подтвердилась, помолвка была бы расторгнута — таков был расчёт.
Жэнь Яоци не смогла сдержать усмешки:
— Неудивительно, что она так рвалась назад в Байхэ — ждала удобного случая.
В городе Юньянь за ней неусыпно следили люди няньки Чжоу, и у неё не было шанса тайно строить козни. Она полагала, что в Байхэ всё будет иначе: даже если госпожа Ли и нянька Чжоу захотят приставить к ней соглядатаев, они не посмеют действовать открыто на территории Старой госпожи и Первой госпожи.
Потому Жэнь Яоин осмелилась на тайную встречу с Чжоу Вэнем и на расстановку силков для Жэнь Яохуа во время визита Лэй. Она не знала лишь одного: ни Яохуа, ни Яоци никогда не доверяли ей, и где бы она ни находилась, за ней всегда присматривало множество глаз.
Жэнь Яохуа высокомерно хмыкнула:
— Ей вечно не терпится навлечь беду? Что ж, я уже отправила людей в Байхэ, чтобы её привезли обратно. Завтра — праздник Двух Девяток, госпожа Сюй устраивает восхождение на гору. Соберется весь цвет Юньяни. Посмотрим, какие еще трюки она выкинет! Я буду ждать её прямо здесь!
Жэнь Яоци вздохнула. Она видела, что сестра в ярости — на сей раз по-настоящему. Зная её нрав, Яоци не стала её отговаривать, лишь напомнила:
— Если хочешь привезти её — вези, но приставь к ней надежную охрану. Не допусти беды. Она-то может позволить себе потерять репутацию, а ты — нет. И как бы она ни была плоха, для чужих глаз она — наша сестра по отцу. Не делай того, что «ранит врага на тысячу, но губит своих на восемьсот».
Жэнь Яохуа поджала губы:
— Если бы я об этом не помнила, разве она была бы жива до сих пор? Не тревожься, я знаю, что делаю.
Добавить комментарий