Слова госпожи Жун заставили Жэнь Яоци насторожиться.
Если Вдовствующая Императрица и впрямь решит призвать их сестер в столицу, даже ванский дворец Яньбэя не сможет открыто воспрепятствовать этому, ведь номинально они оставались подданными Великой Чжоу. Однако во дворец забирали лишь незамужних девиц; если девушка уже была связана брачным договором, даже сама Вдовствующая Императрица не посмела бы силой увезти её в столицу.
— Но нельзя же выдавать третью сестру замуж за первого встречного лишь из страха перед стрелами, пущенными исподтишка? — нахмурилась Яоци.
Услышав это, госпожа Жун задумчиво посмотрела на внучку:
— Ты тревожишься лишь о сестре? А как же ты сама? Что, если Вдовствующая Императрица призовет в столицу тебя?
Яоци не знала, что ответить.
Госпожа Жун со вздохом покачала головой:
— Дворец вана Яньбэя, возможно, и обладает силой защитить тебя, но уверена ли ты, что кто-то захочет ради тебя навлечь на себя гнев Вдовствующей Императрицы? Чаще всего женщины — лишь разменные пешки в жестоких играх за власть.
Яоци понимала, что бабушка неверно истолковала её молчание, но не стала ничего объяснять, лишь ответила с легкой улыбкой:
— Я понимаю, матушка-бабушка.
Госпожа Жун знала, что внучка умна не по годам, а потому закрыла эту тему, лишь напоследок наказав:
— Вернувшись, скажи матери, чтобы она всё хорошенько обдумала. Пусть поищет достойную партию.
Яоци почтительно согласилась. Вскоре вернулись люди, посланные госпожой Жун проследить за Яохуа. Они доложили, что третья барышня села в свою повозку и направилась домой, и, убедившись, что она благополучно миновала ворота усадьбы, они вернулись с отчетом.
Яоци осталась у госпожи Жун на обед и вернулась домой лишь после полудня. Госпожа Ли в это время отдыхала. Не желая тревожить мать, Яоци решила передать ей слова бабушки позже, когда та проснется.
Однако матушка Чжоу отвела Яоци в сторону и шепнула, что по возвращении между Ли и Яохуа вновь вспыхнула ссора. Мать долго плакала в своих покоях, и няньке стоило немалых трудов уговорить её прилечь.
Матушка Чжоу попросила Яоци навестить сестру и попытаться её вразумить.
Яоци могла лишь бессильно вздохнуть: Яохуа всегда питала предубеждение против родни по материнской линии. Яоци не раз пыталась переубедить её, но сестра так и не смогла отпустить старые обиды.
Попрощавшись с матушкой Чжоу и выйдя из главных покоев, Яоци направилась в восточный флигель, где жила Яохуа.
Но, к её великому удивлению, сестры в комнате не оказалось. Зато на кане во внутренних покоях сидела старшая служанка Уцзин и, склонившись над пяльцами, вышивала.
Увидев вошедшую Пятую барышню, Уцзин поспешно отложила работу, спустилась с кана и почтительно поклонилась.
Яоци окинула взглядом комнату и с удивлением спросила:
— А где третья сестра? Её здесь нет?
Поначалу Уцзин замялась, бормоча что-то невнятное, но, встретившись с молчаливым, нахмуренным взглядом Яоци, опустила голову и призналась:
— Третья барышня… она уехала со двора.
Яоци тотчас начала расспрашивать:
— Куда она поехала? Когда? Кого взяла с собой? Почему даже матушка Чжоу об этом не знает?
Уцзин стала оправдываться:
— Вернувшись от госпожи, третья барышня заперлась у себя и прогнала нас с Пинго прочь. Чуть погодя принесли письмо от барышни Лэй. Ваша служанка вошла передать послание. Прочитав его, третья барышня заявила, что ей нужно срочно отлучиться. Но госпожа Ли в то время всё еще была в гневе, матушка Чжоу как раз утешала её, и барышня не пожелала идти в главные покои просить дозволения. Она просто велела мне подготовить повозку. Привратник, увидев, что выезжает третья барышня, решил, что госпожа дала согласие, и не стал её останавливать.
Яохуа привыкла распоряжаться в Третьей ветви дома, и слуги боялись её. Обычно её приказы имели тот же вес, что и слова госпожи Ли. Завидев, что она собралась в город, никто не посмел встать на пути; все были уверены, что матушка в курсе, и никому в голову не пришло, что барышня покидает дом самовольно.
Яоци взволнованно уточнила:
— Значит, третья сестра отправилась на встречу с Пань-эр?
Уцзин кивнула:
— Да, Пятая барышня. Получив письмо от барышни Лэй, она сразу велела собираться. Вы же знаете, третья барышня вообще редко покидает внутренние покои, она выезжает только на встречи с барышней Лэй.
Яоци недовольно нахмурилась:
— И всё же следовало уведомить матушку или хотя бы матушку Чжоу. Почему вы её не отговорили? А если не смогли, нужно было сразу же доложить старшим! Если случится беда, кто будет за это отвечать?!
Уцзин с тревогой возразила:
— Какая беда может случиться? Третья барышня встречается с барышней Лэй не в первый и не во второй раз, и госпожа Ли никогда этому не препятствовала.
Именно потому, что эти встречи стали привычным делом и Ли всегда давала добро, служанки не придали этому особого значения.
Однако на сердце у Яоци было неспокойно:
— Где письмо от Пань-эр? Дай его сюда. Хочу посмотреть, куда именно поехала третья сестра.
Уцзин торопливо отыскала послание и протянула его Яоци.
Развернув бумагу, Яоци немного успокоилась. Письмо действительно было написано рукой Лэй Пань-эр: её почерк и манеру выражать мысли было не так-то легко подделать.
В письме Пань-эр приглашала Яохуа в чайный дом на улице Чжэнъян, где они часто виделись. Яоци и сама как-то раз там бывала.
Закончив чтение, Яоци подняла голову:
— Третья сестра взяла с собой Пинго? А кого еще?
Уцзин перечислила несколько имен. Кроме двух служанок второго ранга из их двора и пары старух-служанок, с барышней поехали те же люди, что обычно сопровождали её повозку. Всё это действительно не походило на тайный побег из дома.
Яоци строго велела Уцзин:
— Ступай к матушке Чжоу, расскажи ей всё. Пусть пошлет еще несколько человек к чайному дому. Если третья сестра действительно там вместе с барышней Лэй, пусть слуги подождут снаружи, пока она не выйдет. Если же сестры там нет — пусть немедленно возвращаются и доложат.
Уцзин понимала, что матушка Чжоу задаст ей хорошую взбучку, и оттого сильно струхнула. Тем не менее, она с мольбой в голосе добавила:
— Пятая барышня, когда третья барышня вернется, не могли бы вы уговорить госпожу не гневаться на неё? Когда я заходила отдать письмо, у барышни глаза были красные. На самом деле на сердце у неё глубокая печаль.
Жэнь Яоци слишком хорошо знала характер сестры: на людях та всегда казалась несгибаемой, и даже если ей хотелось плакать, она прогоняла всех прочь и рыдала в одиночестве, не позволяя никому видеть свою слабость.
При этой мысли гнев Яоци на сестру за её тайный уход из дома почти полностью испарился. Должно быть, Яохуа так сильно расстроилась из-за ссоры с матерью, что ей просто необходимо было выйти и глотнуть свежего воздуха. Какой бы колючей она ни была, Яохуа оставалась лишь недавно достигшей совершеннолетия девушкой, а в этом возрасте иногда полагается иметь право на мимолетный каприз.
Уцзин вышла и рассказала матушке Чжоу об отъезде Яохуа. Как и ожидалось, нянька задала служанке жестокую трепку и велела ей вместе с Пинго явиться за наказанием, как только третья барышня вернется. Сразу после этого матушка Чжоу поспешно отправила людей к тому самому чайному дому, где Яохуа условилась встретиться с Лэй Пань-эр.
Яоци вернулась в свои покои дожидаться сестру, попутно раздумывая, как бы помягче поговорить с ней, чтобы не вызвать раздражения или скуки.
Однако люди, посланные за барышней, вернулись с ошеломляющей новостью: в чайном доме третьей барышни не нашли. Зато они встретили Лэй Пань-эр, которая, так и не дождавшись подруги, уже собиралась уезжать вместе со вторым господином Лэй.
Пань-эр сказала, что прождала сестру Яохуа целую вечность, но та так и не явилась, поэтому она решила, что Яохуа просто не смогла прийти. Слуги семьи Лэй и хозяин чайного дома в один голос твердили: повозку семьи Жэнь здесь сегодня никто не видел.
Узнав об этом, матушка Чжоу пришла в ужас и немедленно доложила госпоже Ли и Яоци. Ли была вне себя от беспокойства и тут же разослала людей на поиски дочери во все концы города.
Яоци, потрясенная вестью о бесследном исчезновении сестры, поспешно вызвала тех, кто вернулся из города, и принялась расспрашивать их до мельчайших подробностей. Пожилые служанки на обратном пути пытались разузнать о повозке барышни, но на улице Чжэнъян никто её не приметил. Впрочем, служанки не смели спрашивать слишком открыто, боясь порочить имя барышни лишними слухами, поэтому одни поспешили домой с докладом, а другие остались прочесывать путь, по которому должна была ехать Яохуа.
— Матушка, немедленно пошлите весть в отчий дом! Пусть люди дедушки тоже помогут с поисками, — быстро проговорила Яоци, обращаясь к Ли.
В доме вана Сяня было немало мастеров боевых искусств. По сравнению с обычными служанками и старухами семьи Жэнь, они смогут найти человека куда быстрее.
— Я сама съезжу, — вызвалась матушка Чжоу.
Нянька была выходцем из дома Сянь и знала там каждого. Яоци кивнула:
— Скорее, матушка Чжоу, не теряйте ни минуты.
Матушка Чжоу, не медля ни мгновения, вскочила в повозку и помчалась в переулок Баопин к госпоже Жун. Узнав о беде, Жун тотчас призвала Дуншэна и Цюшэна, приказав им немедленно отправляться на поиски внучки. Теперь, когда дому вана Сяня более не нужно было скрывать свои силы перед очами дворца Яньбэя, действовать им стало куда сподручнее.
Пока люди семей Жэнь и Сянь сбивались с ног, за самой Яохуа уже давно следили.
На самом деле у неё и в мыслях не было заставлять Ли и остальных так сильно волноваться. Просто в тот момент ей было невыносимо горько, а письмо от Лэй Пань-эр пришлось как нельзя кстати. Не желая встречаться с матерью, она уехала, не сказав ни слова. Однако она оставила Уцзин в покоях, надеясь, что если Яоци или матушка Чжоу хватятся её, то непременно узнают от служанки, куда она направилась.
Яохуа давно не позволяла себе подобных вольностей и никак не ожидала, что единственный случайный каприз обернется такой бедой.
Когда её повозка уже почти выехала на улицу Чжэнъян, путь ей преградили в узком переулке.
Старая, разбитая телега, запряженная волом, внезапно вылетела наперерез и вклинилась прямо между повозкой Яохуа и следовавшей за ней второй повозкой со слугами. Путь челяди был отрезан. К тому времени, как служанки и старухи опомнились, повозка Яохуа уже скрылась за поворотом и бесследно исчезла.
Добавить комментарий