Жэнь Яоци и прежде доводилось видеть вана Яньбэя. Но сегодня, в отличие от прежних публичных появлений, в его взгляде, устремленном на Сяо Цзинлинь, читалась отрада любящего отца. В этот миг он ничем не отличался от любого другого родителя, видящего, как взрослеет его дочь.
В роли помощницы дзаньчжэ Сяо Цзинлинь, как и ожидалось, выступила старшая барышня семьи Юнь — Юнь Цючэнь. Облаченная в алое платье, с легкой улыбкой на устах, она стояла так грациозно, что даже не проронив ни слова, легко приковывала к себе восхищенные взгляды.
Весь обряд совершеннолетия был чрезвычайно сложным и детализированным. Вероятно, из-за высокого статуса окружной госпожи Сяо, церемония длилась дольше, чем у обычных девушек. Вдобавок к традиционным атрибутам, ей полагался венец «Четыре феникса, обращенные к солнцу» и парадное ритуальное платье глубокого пурпурного цвета.
Когда обряд уже близился к завершению, снаружи кто-то вошел и тихо доложил о чем-то вану Яньбэя. Ван едва заметно кивнул, отдал краткое распоряжение и велел распорядителям продолжать церемонию.
Наконец, ритуал завершился. Сяо Цзинлинь, облаченная в тяжелое парадное платье, совершила земной поклон вану и ванфэй. Именно в этот момент снаружи раздался пронзительный, тонкий голос:
— Императорский указ! Вану Яньбэя Сяо Яню, ванфэй Яньбэя госпоже Жун и окружной госпоже Сяо Цзинлинь приготовиться к принятию монаршей воли!
В восточном покое мгновенно воцарилась гробовая тишина. Все взоры обратились к вану Яньбэя.
Лицо вана осталось бесстрастным. Он велел приготовить алтарь с благовониями для встречи указа. Ванфэй же распорядилась, чтобы слуги сопроводили гостей в передний зал Цинчжэн на чаепитие. Пока прибыл лишь гонец — младший евнух, чтобы предупредить хозяев о необходимости подготовки к церемонии. Главный евнух, посланник Сына Неба, еще только приближался.
Жэнь Яоци бросила взгляд на Сяо Цзинлинь и, следуя за госпожой Жун и своей матерью Ли, покинула восточный покой.
Заметив, что Яоци всю дорогу хмурится, госпожа Жун тихо произнесла:
— Не тревожься, большой беды не случится.
Яоци кивнула. Она понимала: учитывая нынешнюю мощь ванского дворца, как бы сильно императорский двор ни ненавидел Яньбэй, он не станет в открытую провоцировать вана на его же территории. Но с недавних пор у неё безостановочно дергалось правое веко, и на сердце лежало смутное предчувствие скрытого удара.
Однако, видя, что бабушка Жун обратила внимание на её состояние, Яоци, боясь их растревожить, промолчала и вместе со всеми направилась к залу Цинчжэн.
Их группа вышла одной из последних, поэтому они слегка отстали от остальных гостей. Как раз в тот момент, когда они собирались переступить порог зала Цинчжэн, навстречу им двинулась другая процессия.
Впереди, указывая путь, шли брат вана от наложницы Сяо Хэн и третий молодой господин Сяо Цзинъюэ. Но когда Жэнь Яоци разглядела того, кто шел плечом к плечу с Сяо Хэном, она невольно замедлила шаг и замерла на месте.
Госпожа Жун и госпожа Ли оглянулись на неё. Ли уже хотела было что-то спросить, но в этот миг те, кто шел навстречу, тоже их заметили.
Слегка женственный, вкрадчивый голос с усмешкой протянул:
— О, неужели это Ее Высочество ванфэй Сянь?
Человек ускорил шаг, приближаясь к ним, но на полпути вдруг хлопнул себя по лбу и с наигранной досадой произнес:
— Эх, ну и память у меня! Как же, в этом мире ведь больше нет никакой ванфэй Сянь.
С этими словами он с улыбкой уставился на госпожу Жун и спросил:
— Подскажите, как же мне теперь вас величать?
Госпожа Жун внимательно всмотрелась в лицо мужчины, после чего с легкой улыбкой кивнула:
— Евнух Лу, давно не виделись.
Раз уж госпожа Жун назвала его евнухом, значит, это был человек из дворца. Госпожа Ли и Жэнь Яохуа невольно посмотрели на новоприбывшего.
Евнух Лу был облачен в повседневное одеяние главного евнуха-управителя цвета синего лотоса, на голове покоилась заколка-гуань. На вид ему было немногим за тридцать, черты лица казались утонченными и изящными. Вот только его взгляд вызывал неприятный, леденящий холодок.
Евнух Лу фыркнул:
— О, ну и прекрасная же у вас память, раз вы всё еще помните моего скромного слугу. В те времена, когда вы часто посещали дворец, я был еще совсем несмышленым мальчишкой, только и умел, что бегать хвостиком за старшими евнухами да притворяться пай-мальчиком. Как быстро пролетели эти десять с лишним лет… Видите ли, без обращения всё равно не обойтись. Ах да, скажите-ка, какую фамилию носила семья опальной ванфэй Сянь?
Последнюю фразу он бросил, повернув голову к молодому евнуху из своей свиты.
Молодой евнух был хоть и юн, но сообразителен. Он тут же почтительно отозвался:
— Отвечаю дедушке Лу: девичья фамилия опальной ванфэй Сянь — Жун.
Евнух Лу всплеснул руками:
— Точно-точно, Жун! Смотри-ка, совсем из ума выжил. Семья Жун в те годы была великим и могущественным родом. Какая жалость, что от них никого не осталось. Неудивительно, что я даже не сразу вспомнил.
Услышав это, госпожа Жун даже не изменилась в лице.
Взгляд евнуха Лу тем временем переместился на госпожу Ли и сестер Жэнь. Жэнь Яоци с бесстрастным лицом опустила глаза. Никто не видел, как её руки, спрятанные в широких рукавах, бьет мелкая дрожь.
— Госпожа Жун, а это кто с вами? О, вот это лицо мне смутно знакомо. В те годы она частенько ходила с вами во дворец. Это ведь окружная госпожа Юйжун?
Госпожа Ли перевела взгляд с евнуха Лу на мать. Больше десяти лет назад, когда она свободно входила во Внутренний двор, этот Лу действительно был никому не известным мелким слугой, так что она его совершенно не помнила. С самого начала разговора слова этого евнуха сочились ядом и скрытой злобой, поэтому Ли лишь вежливо улыбнулась и промолчала.
Однако молодой евнух из свиты Лу недовольно рявкнул:
— Дедушка Лу с тобой разговаривает! — а затем пробормотал себе под нос: — Совсем не смотрят, чья нынче империя. Неужто и впрямь мнит себя окружной госпожой?
И тут госпожа Ли, обычно миролюбивая и избегающая любых конфликтов, совершенно неожиданно ответила:
— Мой дед носил фамилию Ли, а имя его было Е. И мне неведомо, какого такого «дедушку» ты сейчас имеешь в виду.
Эти слова заставили всех присутствующих замереть. Ли Е — так звали покойного Императора, имя которого обычным людям не дозволялось даже произносить вслух. И уж тем более сам евнух Лу не посмел бы прилюдно ляпнуть: «Твой дедушка — это я».
Молодой евнух был выходцем из дворца и лучше многих понимал всю тяжесть подобного оскорбления. Осознав, что в попытке выслужиться перед начальником сморозил роковую глупость и сам вложил в руки врага убийственный повод, он побледнел как полотно и едва не обмочился от страха.
Евнух Лу долго и пристально смотрел на Ли. Затем он вдруг рассмеялся и отвесил молодому евнуху звонкую пощечину:
— По возвращении сам пойдешь к Вдовствующей Императрице и получишь сотню ударов палками. Выживешь или нет — будет зависеть от воли Небес.
Молодой евнух рухнул на колени, не смея издать ни звука.
Лу с усмешкой кивнул госпоже Жун:
— Недурно, весьма недурно!
Госпожа Жун прекрасно понимала: эти слуги Вдовствующей Императрицы пытаются выслужиться перед своей далекой столичной покровительницей, пуская стрелы из темноты и публично унижая опальную семью. С подобным она свыклась еще много лет назад, поэтому многозначительная, отравленная ядом усмешка евнуха Лу не смогла поколебать её ледяного спокойствия ни на йоту.
Госпожа Жун лишь слегка кивнула и с вежливой улыбкой произнесла:
— У евнуха Лу, должно быть, важные дела в Яньбэе? Не смеем более отвлекать вас, позвольте откланяться.
Сяо Хэн тоже вставил слово:
— Евнух Лу, зал Чэндэ совсем рядом, я провожу вас.
Однако евнух Лу будто еще не вдоволь натешился. Скользнув взглядом по госпоже Жун, он уставился на Ли и сестер Жэнь. Жэнь Яохуа было крайне неприятно ощущать на себе липкий взгляд этого кастрата. Будь она прежней, она бы уже давно вспылила, но теперь её нрав стал куда степеннее. Понимая, что людей из дворца нельзя задевать попусту, она лишь нахмурилась и опустила голову.
Взгляд евнуха Лу переместился с Яохуа на Яоци, и он снова с усмешкой кивнул:
— Недурно, весьма недурно.
Он не уточнил, что именно «недурно», но в его глазах плескалась неприкрытая злоба. Яохуа едва сдерживалась, но Яоци незаметно сжала её руку под покровом широкого рукава.
Лу повернулся к Сяо Хэну и Сяо Цзинъюэ:
— Сразу видно — в их жилах течет кровь преступной наложницы Вань. Посмотрите, какими красавицами выросли эти девчонки, ц-ц… Особенно вот эта — и впрямь напоминает ту Вань в её лучшие годы. А ну, малютка, скажи дедушке, как тебя звать-величать?
Евнух Лу подошел вплотную к Жэнь Яоци и протянул руку, намереваясь ухватить её за подбородок. Лица госпожи Жун и госпожи Ли мгновенно исказились от гнева, они уже открыли рты, чтобы оборвать наглеца, но Жэнь Яохуа оказалась быстрее. Она сделала полшага вперед, закрывая собой сестру, и с силой толкнула евнуха Лу.
Яохуа была вне себя от ярости, и удар вышел тяжелым. Лу никак не ожидал, что кто-то посмеет поднять на него руку. Имея при себе императорский указ, он чувствовал себя неуязвимым даже в стенах ванского дворца. Он привык безнаказанно травить «побитых собак» из дома вана Сяня, чтобы потом, вернувшись в столицу, развлечь этими рассказами Вдовствующую Императрицу. Не встретив ни малейшего сопротивления, он от толчка Яохуа покачнулся, потерял равновесие и неловко подвернул правую лодыжку. Тут же раздался его болезненный вскрик: «Ай-ой!».
Сяо Хэн и Сяо Цзинъюэ побледнели. Они бросились к евнуху, наперебой спрашивая, не сильно ли он ушибся.
Лицо Лу исказилось от боли, он указал пальцем на Яохуа и пронзительно взвизгнул:
— Она посмела тронуть меня! Живо! Схватить её!
Госпожа Ли тут же прижала Яохуа к себе, закрывая её своим телом.
Госпожа Жун понимала, что дело принимает скверный оборот. Она шагнула вперед:
— Ребенок неразумен, прошу почтенного евнуха проявить великодушие и не гневаться на неё. Вы не ранены? Позвольте мне послать за лекарем.
Лу даже не слушал её. Он продолжал орать своим приспешникам:
— Чего стоите?! Схватить девчонку!
Несколько гостей, уже успевших войти в зал Цинчжэн, вышли на шум. Увидев, что госпожа Жун и её родные схлестнулись с евнухом, никто не решился вмешаться открыто. Лишь тайно отправили людей в зал Чэндэ, чтобы известить вана и ванфэй.
Видя, что двое младших евнухов уже готовы исполнить приказ и схватить сестру, Яоци лихорадочно соображала, как отвести беду. Она лучше кого бы то ни было понимала: нельзя допустить, чтобы Яохуа попала в руки этого палача, иначе её жизнь будет разрушена.
В этот критический миг неподалеку раздался спокойный голос, полный мягкой иронии:
— Так вот вы где. Евнух Лу, алтарь уже готов. Мой отец-ван и матушка-ванфэй ожидают вас в зале Чэндэ для принятия указа.
Добавить комментарий