К счастью, захмелевшая Сяо Цзинлинь лишь стала чуть разговорчивее обычного, внешне же ничто не выдавало её состояния. Иначе Сяо Цзинси пришлось бы поломать голову над тем, как доставить её домой.
Но даже эта «чуть большая разговорчивость» всё равно доставляла Сяо Цзинси головную боль.
Например, когда он собрался уводить её, она упрямо уставилась ему в глаза и спросила:
— Второй брат, ты ведь не разочаруешь меня?
Сяо Цзинси кивком велел Хунъин помочь Сяо Цзинлинь спуститься по лестнице и ответил невдопад:
— Идем, велю собрать тебе с собой шкатулку фасолевых рулетов?
Сяо Цзинлинь отмахнулась от руки Хунъин, уверенно встала на ноги и, твердым шагом направляясь к выходу, с бесстрастным лицом заявила:
— Две шкатулки фасолевых рулетов, одну шкатулку ананасового печенья и десять кувшинчиков персикового вина.
Сяо Цзинси усмехнулся и бросил Тунхэ:
— Пусть соберут две шкатулки рулетов и одну печенья.
Сяо Цзинлинь недовольно обернулась и добавила:
— И персиковое вино!
Сяо Цзинси проигнорировал её.
На ходу Сяо Цзинлинь с самым серьезным видом принялась торговаться:
— Девять кувшинчиков?
…
Сяо Цзинси смотрел, как сестра садится в крытую повозку. Сяо Цзинлинь всё не унималась и крикнула из-за занавески:
— Два кувшинчика!
Сяо Цзинси с беспомощной улыбкой ответил:
— Обещание не разочаровать тебя не включает в себя потакание твоему пьянству.
В повозке воцарилась тишина.
Жэнь Яоци еще не знала о событиях, развернувшихся в Юньяне, а тем временем в доме Жэнь тоже было неспокойно.
Началось всё с того, что Жэнь Яохуа вновь сцепилась с наложницей Фан и её дочерью.
Корнем раздора стала служанка Чунь’эр — та самая, что на Пиршестве знатных дев облила Жэнь Яоци вином, за что Яохуа велела её продать.
Яохуа отослала Чунь’эр обратно в городок Байхэ, где кормилица Чжоу, отстегав её бамбуковыми палками, продала из дома. По правде говоря, Жэнь Яохуа превысила свои полномочия: Чунь’эр прислуживала её младшей сестре, а не ей, и не ей было вершить суд. К тому же в Юньяне в тот момент находилась старшая — Первая госпожа, за которой и было последнее слово.
Однако, поскольку Жэнь Яоци на Пиршестве знатных дев невероятно прославила семью Жэнь, да и сама Яохуа показала себя с лучшей стороны, Старый господин и Старая госпожа, как раз подумывавшие о её замужестве, закрыли на этот проступок глаза. Что же касалось Первой госпожи, то после козней, которые Яоинь строила против Яоци и Яохуа, она предпочла по возвращении не упоминать об этом случае перед Старой госпожой.
Теперь, когда Жэнь Яоин лишилась одной из старших служанок, ей полагалось повысить кого-то из горничных второго ранга и взять новую служанку третьего ранга.
По прежним порядкам, учитывая огромное влияние наложницы Фан, мать и дочь всегда сами выбирали себе прислугу по своему вкусу, и никто не смел перечить или ущемлять их гордость.
Но в этот раз Жэнь Яохуа с самого утра велела кормилице Чжоу отобрать кандидатку и отправила её прямиком к Яоин. Строго говоря, наложница Фан и её дочь принадлежали к Третьей ветви, и распоряжения о прислуге со стороны законной супруги были в порядке вещей. Однако Жэнь Яоин никак не могла проглотить такую обиду. Если бы наложница Фан не вмешалась и не приняла девчонку, Яоин непременно велела бы вышвырнуть её со двора.
И хотя наложница Фан подавила скандал, Яоин от злости не сомкнула глаз всю ночь. На следующий день новая служанка приступила к своим обязанностям, и тут же новоиспеченная старшая служанка Яоин по имени Пин’эр побежала к управляющей внутренним двором с доносом: дескать, у новой девчонки нечисты на руку, она украла золотую шпильку девятой барышни. Другая служанка тоже подтвердила, что видела, как та тайком рылась в шкатулке с украшениями госпожи.
Новая служанка насмерть перепугалась, залилась слезами и принялась клясться и божиться, что ничего не брала и не ведает, как хозяйская шпилька оказалась в её узелке с вещами. Но улики были неопровержимы, и отпираться было бесполезно.
Управляющая внутренним двором повидала на своем веку немало подобных историй. Она уже собиралась по правилам отбить девчонке ноги палками и продать, как вдруг ей на пути встретилась третья барышня, Жэнь Яохуа.
Яохуа окинула служанку равнодушным взглядом и небрежно замолвила словечко:
— Из-за какой-то шпильки сразу бить и продавать. Узнают чужие — решат, что в семье Жэнь живут крохоборы. Да и на вид девчонка честная и простодушная. Наверняка перешла кому-то дорогу и её подставили. Сделаем так: отправьте её в загородное поместье, будем считать это благим делом.
В последнее время Яохуа пользовалась всё большим расположением Старой госпожи, да и с её крутым нравом мало кто из прислуги рискнул бы с ней спорить. Управляющая лишь угодливо улыбнулась и сказала, что должна испросить позволения Первой госпожи.
Первая госпожа была по горло занята сборами Яоинь в дорогу, и ей было совершенно не до дрязг между Яохуа и Яоин. Выслушав управляющую, она согласилась не раздумывая.
Так Жэнь Яохуа без труда спасла маленькую служанку.
Узнав об этом, Жэнь Яоин возненавидела сестру ещё пуще. Она прибежала к наложнице Фан и вскричала:
— Матушка! Разве у нас еще осталось место в этом доме?! Моих служанок она прогоняет, когда ей вздумается, а мне самой прогнать свою собственную служанку уже нельзя?!
Наложница Фан сидела в кабинете за письменным столом, выводя кистью иероглифы. Истеричный крик дочери ничуть не потревожил её покоя. Лишь закончив писать и отложив кисть, она подняла глаза на Яоин и произнесла равнодушным тоном:
— Разве я не велела тебе пока не трогать эту девчонку?
Яоин возмутилась:
— Прикажете мне терпеть её глаза и уши рядом с собой?
Наложница Фан нахмурилась, но ответила с терпением:
— То, что человека прислали к нам, еще не значит, что им смогут управлять издалека. Ин’эр, ты слишком порывиста.
В голосе Яоин зазвучала обида:
— Матушка, раньше нам не приходилось так зависеть от её настроения! Теперь она и вовсе ни во что нас не ставит! Это всё из-за того, что дядя не может приехать в Яньбэй? Или потому, что бабушка собралась выдать её в семью Цю? Говорят, власть в семье Цю перейдет к кузену, и тогда она станет главной госпожой всего клана Цю! Теперь вся прислуга в доме только и знает, что лебезить перед ней!
Наложница Фан вздохнула. Поднявшись из-за стола, она медленно подошла к дочери и нежно погладила её по щеке:
— Раз ты сама знаешь причину, почему не можешь проглотить эту мимолетную обиду? Я ведь учила тебя: никогда не лезь на рожон, если враг набрал большую силу, чем ты.
Жэнь Яоин закусила губу и прижала свою ладонь к руке наложницы Фан, ласково гладившей её по щеке:
— Матушка, я просто не могу снести эту обиду! Она уже сейчас так с нами обращается, а уж если и впрямь выйдет замуж в семью Цю, то дедушка и бабушка станут ценить её еще больше. Где уж нам тогда надеяться на спокойную жизнь? Бабушка в ней души не чает, а для отца, кажется, существует лишь одна дочь — Жэнь Яоци… Матушка, неужели нельзя сделать так, чтобы она не вошла в семью Цю? Хотя бы отсрочить её замужество на пару лет… К тому времени, глядишь, и дядюшка приедет в Яньбэй, и нам станет куда легче дышать…
Наложница Фан прижала Яоин к груди и принялась мягко поглаживать по спине. Она долго молчала, её отстраненный взгляд застыл на силуэтах матери и дочери, отбрасываемых светом на узорчатую оконную решетку.
Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем тихий, нежный голос наложницы Фан нарушил тишину кабинета:
— Ты — моя дочь. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы дать тебе самое лучшее. И ты непременно будешь счастливее их всех.
Узнав о стычке между сестрами, Жэнь Яоци спросила:
— Третья сестра, ты ведь нарочно спровоцировала Жэнь Яоин на этот раз?
Возможно, Яоин и не обладала такой же непомерной гордостью, как Яохуа, но из-за того, что была дочерью от наложницы, она болезненнее всего воспринимала превосходство своих законных сестер. На недавнем Пиршестве знатных дев Жэнь Яоци затмила всех, в то время как сама Яоин, несмотря на все ухищрения, не привлекла к себе ни малейшего внимания, да еще и поплатилась старшей служанкой. Это уже само по себе уязвило её до глубины души. А по возвращении домой на неё обрушилась новость о скором замужестве Жэнь Яохуа.
И вот теперь, когда Яохуа воспользовалась правом выбора прислуги, чтобы открыто унизить её, Жэнь Яоин уж точно не стерпит подобного оскорбления.
Жэнь Яохуа презрительно усмехнулась:
— Разве они все не твердят, что я вспыльчива и безжалостна? Так что плохого в том, что я, пользуясь моментом, разок-другой прижму их к ногтю? Не век же мне одной терпеть их козни!
Яоци вздохнула:
— Третья сестра, задевая их именно сейчас, ты ведь вынуждаешь их пойти на всё, лишь бы сорвать союз семей Жэнь и Цю? Мы прекрасно знаем, на что способна наложница Фан. Что, если она пустит в ход грязные уловки?
Яохуа лишь холодно фыркнула:
— Семья Цю тоже не горит желанием заключать этот брак, так с какой стати мне навязываться им на потеху? Сорвут — и слава богу! Вот заодно и посмотрим, на что способна наложница Фан.
Сама мысль чужими руками расстроить ненавистную помолвку с Цю Юнем была не так уж плоха. Но Яоци всё равно тревожилась. Она слишком хорошо помнила трагическую участь сестры в прошлой жизни и до смерти боялась её повторения.
Она уже хотела было возразить, но Яохуа опередила её:
— Жребий брошен, отступать поздно. Знаю, ты умнее меня, но… я не могу вечно прятаться за твою спину. Ты выручишь меня раз, другой, но не всю же жизнь?
В словах Яохуа была горькая правда. Сейчас Яоци могла оградить сестру от беды, но когда та выйдет замуж, разве сможет она отправиться за ней в чужой дом? Там Яохуа придется справляться со всем самой. К тому же Яоци понимала: у её сестры есть собственная гордость. И потому она проглотила готовые сорваться с языка слова уговоров.
В конце концов, как гласит мудрость: «лучше научить человека плести невод, чем просто дать ему рыбу». Пусть Яохуа попробует сама дать отпор ядовитым козням внутренних покоев. А Яоци просто будет внимательно следить за ней со стороны, готовая прийти на помощь.
Два дня спустя на пороге поместья Жэнь объявились люди из семьи Ли, что жила в соседнем городке.
Бывшая старшая служанка Жэнь Яоин, Чунь’эр, еще до поездки в Юньян была просватана. Её женихом стал сын мелкого торговца. Пусть их семью и нельзя было назвать сказочно богатой, но нужды они не знали. Для служанки, прислуживающей дочери наложницы, это была весьма завидная партия и надежный путь в жизни.
Семья Ли уже передала свадебные дары и со дня на день ждала невестку в свой дом. Но сроки поджимали, а Чунь’эр всё не объявлялась. И тогда возмущенные представители семьи Ли явились в дом Жэнь, чтобы истребовать обещанную девушку.
Добавить комментарий