Жэнь Яоинь и впрямь была загнана в угол. Еще до приезда на «Пир Тысячи Золотых» она случайно услышала разговор матери с нянькой и узнала: после празднества семья намерена обсудить брачный союз с домом Цю, и дед выбрал на роль невесты именно её.
А Яоинь отчаянно не желала выходить замуж в семью Цю.
Юнь Вэньтин был молодым человеком, мягким и благородным, как драгоценный нефрит. В те редкие разы, когда им доводилось видеться, он всегда был с ней исключительно учтив и даже знал, что она искусна в сложении стихов. Ей нестерпимо хотелось узнать: если она приоткроет свои чувства, признает ли он в ней ту самую «родственную душу»?
Сегодня, когда Яоинь на глазах у всех слагала строки, на душе у нее было тревожно, но в этой тревоге крылась неизъяснимая, тайная сладость. Она знала, что Юнь Вэньтин непременно явится, знала, что её стихи дойдут до мужской половины сада, но не ведала, какие чувства они пробудят в его сердце.
Но она и в страшном сне не могла помыслить, что её сокровенную тайну разгадает кто-то третий, и этим кем-то окажется У Июй. Яоинь чувствовала себя так, словно с неё сорвали одежды и выставили на всеобщее обозрение.
В общении с сестрами и другими благородными девами Яоинь всегда чувствовала себя как рыба в воде. Этот миг стал для нее самым унизительным за всю её жизнь.
У Июй вдоволь насладилась выражением её лица и протянула с издевкой:
— Что такое? Неужто не думала, что о твоих бесстыдных помыслах станет известно?
Прошло немало времени, прежде чем лицо Яоинь начало обретать прежнее самообладание. Она произнесла:
— А что, если я скажу, что не ведаю ни о каких стихах молодого господина Юнь? Его поэзию в Яньбэе знает каждый образованный человек. О каких именно строках толкует барышня У?
У Июй слегка прищурилась, скривила губы в подобии улыбки и издевательски захлопала в ладоши:
— Ай да Жэнь Яоинь! Воистину хороша!
Но в следующее мгновение её лицо вновь заледенело:
— Только не вздумай водить меня за нос! Все стихи и эссе Юнь Вэньтина — будь то обнародованные для всех или написанные им в тайне для себя — известны мне до единого слова!
Яоинь слушала её с нескрываемым недоверием и, помолчав, ошеломленно выдохнула:
— Неужто ты подкупила его личных слуг? Да как ты могла опуститься до такого!
У Июй приблизилась вплотную, протянула руку и с явной угрозой легонько похлопала её по щеке:
— А вот это уж не твоя забота!
Яоинь брезгливо поморщилась, отстраняясь от её руки, но уцепилась за эти слова:
— В таком случае, чего же, по высокому мнению, старшей барышни У, мне следует заботиться?
У Июй вновь смерила её долгим, оценивающим взглядом и ядовито процедила:
— Как думаешь, если я предам твой позор огласке, что скажет о тебе дом Юнь? Что подумает Юнь Цючэнь? Сможешь ли ты после этого удержаться в семье Жэнь?
Сердце Яоинь екнуло. Она настороженно спросила:
— К чему ты клонишь? Чего ты хочешь от меня в обмен на молчание?
У Июй рассмеялась:
— Обожаю иметь дело с умными людьми.
Яоинь молча смотрела на нее.
У Июй, ничуть не заботясь о том, согласна Яоинь или нет — словно была абсолютно уверена в её повиновении, — властно приказала:
— Я хочу, чтобы ты вывела ко мне Жэнь Яоци!
Яоинь с подозрением нахмурилась:
— Что тебе нужно от моей пятой сестры?
Без малейшего предупреждения рука У Июй взметнулась в воздух и отвесила Яоинь звонкую пощечину. Звук удара и обжигающая боль на щеке были столь неожиданными, что Яоинь на добрую половину минуты лишилась дара речи.
— Делай, что тебе велят! Пусть эта пощечина послужит тебе уроком!
Яоинь и помыслить не могла, что У Июй способна вот так просто ударить человека. В её привычном кругу благородные девицы всегда были мягки и учтивы; даже при глубокой вражде они сохраняли лицо, предпочитая сражаться умами и хитростью.
Она впервые в жизни столкнулась со столь неуравновешенной, жестокой и взбалмошной особой, как У Июй.
Дрожа от гнева, Яоинь всё же заставила себя сохранить холодный рассудок:
— А если я откажусь? — Прежде чем У Июй успела вновь вспылить, она добавила: — Если ты распустишь слухи и погубишь мою честь, не боишься ли ты, что вызовешь у него отвращение? Молодой господин Юнь — человек чести и благородства.
«Он может даже проникнуться ко мне жалостью», — невольно подумала Яоинь.
Услышав это, У Июй одарила её взглядом, полным глубочайшего презрения:
— Из-за тебя? Я прекрасно знаю, что у тебя на уме. Скажу тебе прямо: таких, как ты, я и в грош не ставлю. Дряней, что не ведают своего места и зарятся на чужое, в этом мире пруд пруди! Но могу дать тебе слово: когда я добьюсь своего, я не стану противиться, если мой муж заведет себе еще одну такую жалкую игрушку вроде тебя.
Яоинь видела: У Июй не бросает слов на ветер. Ей и впрямь было плевать, сколько наложниц появится на заднем дворе её будущего супруга. И не от широты душевной, а потому, что она искренне считала подобных женщин ничтожествами, не представляющими для неё ни малейшей угрозы.
Помолчав в нерешительности, Яоинь неуверенно спросила:
— Ты говоришь правду?
Презрение в глазах У Июй стало еще явственнее:
— Естественно, правду!
Яоинь снова заколебалась, но, видя, что терпение У Июй на исходе, наконец кивнула:
— Хорошо, я выманю пятую сестру. Но между вами нет вражды, не смей причинять ей вред.
У Июй жутко усмехнулась:
— Вред? Зачем мне вредить ей? Я собираюсь помочь ей! Разве она не крутит шашни с Юнь Вэньфаном? Семья Юнь ни за что не позволит ей войти в их дом, но у меня есть способ всё устроить так, что им не отвертеться! В будущем она еще будет благодарить меня, прямо как ты!
Яоинь хотела расспросить подробнее, но У Июй нетерпеливо оборвала её:
— Просто делай, что велено! Приведи её во двор Цюхун, что в северо-западном углу усадьбы, в час Ю. Иначе твоей репутации конец! И заруби себе на носу: семья Юнь не возьмет к себе даже в качестве наложницы девицу с запятнанной честью!
В этот момент подошла старшая служанка У Июй — похоже, у неё было срочное донесение. Бросив напоследок свою угрозу, Июй развернулась и величественно удалилась в сопровождении прислуги.
Жэнь Яоинь долго стояла неподвижно. Лишь когда силуэт У Июй окончательно скрылся из виду, она медленно подняла руку и коснулась горящей от удара щеки. Её глаза потемнели, напоминая густой, непроницаемый туман, в глубине которого застыл пронзительный холод.
Внезапно уголки её губ медленно поползли вверх.
— Дура! — едва слышно сорвалось с её уст.
У Июй вела своих служанок по самым безлюдным тропам, направляясь во двор Цюхун в северо-западном углу усадьбы.
Западная часть горной усадьбы была отведена под гостевые покои для знатных дам и их дочерей. Территория была огромной, и несколько двориков в самом дальнем углу пустовали. Цюхун был как раз одним из таких — уединенным местом, за которым сразу начинался густой лес, окружавший усадьбу.
В это время в дворике под раскидистой магнолией стоял стройный юноша. Скрестив руки на груди, он прислонился спиной к стволу дерева и, слегка нахмурив брови, отрешенно смотрел в лоскут неба над головой.
Даже У Июй, всё сердце которой принадлежало Юнь Вэньтину, войдя внутрь, невольно засмотрелась на него. Нельзя было отрицать: мужчины семьи Юнь были наделены исключительной красотой.
Юнь Вэньфан заметил её появление сразу. Он лениво повернул голову и бросил:
— Ты звала меня. Говори, зачем!
С Юнь Вэньфаном У Июй была куда любезнее, чем с Жэнь Яоинь. Она улыбнулась:
— Разумеется, по хорошему делу! К слову, не желаешь ли ты для начала поблагодарить меня? Если бы не моё прикрытие, улизнуть из дальней усадьбы тебе было бы не так-то просто.
Вэньфан холодно хмыкнул, окинув её насмешливым взглядом:
— Не думай, будто я не знаю, как это «случайно» ты прознала о моём заточении.
Эта женщина наверняка приставила соглядатая к их усадьбе, чтобы следить за каждым шагом Юнь Вэньтиня.
У Июй и не думала отпираться. С улыбкой подойдя ближе, она произнесла:
— В таком случае, я знаю и причину, по которой семья Юнь заперла тебя под замком.
Глаза Вэньфана опасно сузились.
Июй поспешила добавить:
— Полно, не серчай! Я ведь пришла помочь тебе от чистого сердца.
Юноша вскинул бровь:
— Помочь? И как же?
У Июй лукаво моргнула:
— Я найду способ устроить тебе встречу с той, кого ты так жаждешь увидеть.
Вэньфан презрительно усмехнулся:
— О как? И какова цена? Притащить тебе связанного старшего брата?
Глаза У Июй на мгновение вспыхнули, но она с сожалением покачала голвой:
— В этом нет нужды. Просто запомни, что ты мой должник. Разумеется, я не попрошу ничего невозможного, так что не бойся — вредить тебе я не собираюсь.
Вэньфан не подтвердил и не опроверг её слова. У Июй, внимательно изучая выражение его лица, продолжила:
— Подумай сам: без моей помощи тебе её не видать. Эта дрянь Сяо Цзинлинь следует за ней по пятам. А как только «Пир Тысячи Золотых» закончится, она покинет Юньян, и тогда встреча станет и вовсе несбыточной мечтой. Твоя семья уже вознамерилась женить тебя на барышне Цзян, а пятая барышня Жэнь после сегодняшнего триумфа станет желанной невестой для многих. Жэнь непременно воспользуются случаем, чтобы выдать её замуж. Неужто ты сможешь спокойно смотреть, как она достается другому?
В памяти Юнь Вэньфана мгновенно всплыла вчерашняя картина: Яоци и Сяо Цзинси, стоящие рука об руку… Он с силой ударил кулаком по стволу дерева. Глаза его налились кровью, и он прорычал, чеканя каждое слово:
— Она… Пусть… И не… Мечтает!
У Июй удовлетворенно улыбнулась:
— Вот это верно! Семья Юнь заставит тебя жениться на барышне Цзян — что ж, женись, если надобно. Всё равно род Юнь никогда не примет Жэнь Яоци как законную невестку. Но если ты просто хочешь обладать ею… это устроить проще простого.
Вэньфан не ответил на это прямо, лишь спросил:
— Какая тебе от этого выгода?
У Июй склонила голову набок, притворно задумавшись, и ответила со всей серьезностью:
— Ничего не поделаешь, я просто хочу видеть Сяо Цзинлинь раздавленной. С самого детства подле неё не было ни одного близкого человека, и Жэнь Яоци — первая. Ты, верно, плохо знаешь Цзинлинь… А я вот точно знаю, как заставить её страдать так, чтобы жизнь стала ей не мила!
У Июй уже не терпелось увидеть лицо Сяо Цзинлинь, когда та узнает, что её лучшая подруга стала всего лишь игрушкой в руках мужчины. От этой мысли она едва не рассмеялась вслух.
Глядя на безумный блеск в глазах У Июй, Юнь Вэньфан невольно хмыкнул. Прежде он ненавидел брата, но теперь, глядя на эту женщину, почувствовал к нему странное сочувствие.
Добавить комментарий