Проводив взглядом повозку госпожи Жун, Жэнь Яоци вернулась во внутренние покои. Слова Сяшэна всё ещё эхом отдавались в её сознании. И хотя внешне она оставалась безмятежной, на душе было неспокойно.
Если Хань Дуншань и впрямь был отпрыском рода Чжай, то какая же ненависть могла заставить ребенка, которому в ту пору едва исполнилось несколько лет, хранить обиду долгие зимы и всеми силами искать способы извести весь род Жэнь под корень?
Яоци чувствовала: если её догадки верны, то истина о событиях тех лет окажется горькой и мрачной.
Дамы и барышни во внутренних покоях, едва госпожа Жун отбыла, вновь предались весёлой болтовне, словно и не было того странного минутного молчания. Яоци же сидела среди них, витая в своих мыслях.
— Что с тобой? — спросила Жэнь Яохуа, сидевшая рядом.
Несмотря на годы раздоров, Яохуа всё же чувствовала, когда с её сестрой что-то было не так.
Яоци лишь слабо улыбнулась:
— Бабушка не говорила, когда мы возвращаемся в Байхэ?
Сейчас ей нестерпимо хотелось вернуться и расспросить няньку Ло о том, что случилось на самом деле. Внутри крепло предчувствие: старуха наверняка что-то скрывает. Пелена тумана перед глазами вот-вот должна была спасть, и даже всегда выдержанная Яоци ощущала невольное нетерпение.
Яохуа нахмурилась:
— Должно быть, послезавтра. Бабушке наверняка нужно обсудить ещё кое-какие дела с тётей.
Яоци кивнула. Она уже собиралась что-то ответить, как вдруг в комнату вбежала маленькая девочка лет трёх-четырёх, таща за собой за руку служанку. Ребёнок был прелестен — точно вырезан из яшмы или слеплен из первого снега; огромные любопытные глаза так и сияли, разглядывая гостей. Маленькая служанка, которую кроха тянула за собой, была бела как полотно от страха.
— Ой, чьё же это дитя? Какая красавица, — со смехом воскликнула одна из молодых дам.
Едва она договорила, в покои вошла пожилая женщина и с оттенком бессилия в голосе произнесла:
— Пань-эр, ты опять проказничаешь.
Следом за ней поспешила женщина, похожая на кормилицу, и тут же подхватила девчушку на руки. Кроха недовольно задрыгала ножками, но нянька не посмела её отпустить, лишь принялась тихонько баюкать и уговаривать. Девочка же повернула личико к пожилой госпоже, и в её глазах заблестели слёзы:
— Прабабушка, прабабушка… Сама… Пань-эр хочет сама идти…
Старая госпожа Линь весело расхохоталась и поманила её рукой:
— О, наше сокровище из дома Лэй прибыло! Ну-ка, иди скорее сюда, садись рядышком.
Пожилая дама лишь покачала головной:
— Прошу простить за это зрелище, этот ребёнок…
Услышав обращение Старой госпожи Линь, Яоци внимательно посмотрела на вошедшую.
Значит, это и есть Старшая госпожа рода Лэй?
Старшая госпожа Лэй приходилась бабушкой нынешнему главе клана Лэй. Ей было никак не меньше шестидесяти или семидесяти лет, однако старость её не тяготила — на вид она казалась ровесницей Старой госпожи Жэнь. Но в отличие от Жэнь-лаотайтай или хозяйки этого дома, в Старшей госпоже Лэй чувствовалась какая-то особенная, глубокая уверенность и благородство. Хоть её правнучка и вбежала в комнату, нарушив приличия, на лице госпожи Лэй отразилось лишь мягкое сокрушение, но никак не неловкость или стыд. Она держалась с безупречным достоинством.
«Эта женщина видела мир и прожила богатую жизнь», — заключила про себя Яоци.
Впрочем, Сяо Цзинлинь как-то упоминала, что эта Старшая госпожа на самом деле когда-то была лишь наложницей, жившей в отдельном доме, а не законной супругой покойного главы клана Лэй.
«Семья Лэй — поистине любопытный дом», — Яоци опустила голову, пряча улыбку.
— Сестрица, ты чему смеёшься? — раздался тоненький детский голосок прямо над ухом.
Яоци в изумлении подняла голову.
Малышка из рода Лэй стояла прямо перед ней, задумчиво покусывая палец и с любопытством разглядывая её. Огромные глаза девочки занимали, казалось, половину её личика, а длинные ресницы то и дело взмахивали. Кроха была невероятно очаровательна.
Кормилица Лэй Пань-эр принялась было рассыпаться в извинениях, пытаясь увести девочку, но та ловко увернулась. Нахмурив бровки, малютка с самым серьезным видом изрекла:
— Я хочу сидеть с сестрицами. Ты будь хорошей девочкой, не мешай.
Нянька едва не расплакалась от такой отповеди.
Яоци не выдержала и рассмеялась, и даже сидевшая рядом Яохуа не смогла сдержать улыбки.
Лэй Пань-эр перевела взгляд с Яоци на Яохуа, в её глазах промелькнуло непонимание, но вскоре она широко улыбнулась. Зачерпнув из вазочки на столике горсть жареного арахиса, она с самым подкупающим видом протянула его Яохуа и замерла в ожидании.
Яохуа опешила. Посмотрев на арахис в своей руке, а затем на ребёнка, она выдавила:
— Э-э… спасибо.
Она уже хотела сказать, что не будет это есть, но малютка с самым естественным видом изрекла:
— Сестрица чистит, а Пань-эр кушает.
С этими словами она, словно у себя дома, забралась к Жэнь Яоци на колени и замерла, выжидательно глядя на Яохуа.
Жэнь Яохуа: — …
Яоци, глядя на это не по годам смышленое создание, устроившееся на её коленях, не знала, смеяться ей или сердиться. Лэй Пань-эр тем временем успела поднять голову и, заискивающе заглянув ей в глаза, пролепетала:
— От сестрицы пахнет сладко-сладко. Пань-эр нравится.
Сказав это, кроха нежно потерлась щечкой о шею Жэнь Яоци.
Кормилица, стоявшая подле них, была готова разрыдаться от неловкости.
— Госпожа, ничтожная сама очистит вам арахис, скорее спускайтесь! — взмолилась она.
Яоци не удержалась и легонько ущипнула ребенка за пухлую мягкую щеку, с улыбкой ответив няньке:
— Всё в порядке, не беспокойтесь.
В этот момент к ним подошла Старшая госпожа Лэй.
— Прошу простить за беспокойство, — произнесла она с вежливым сокрушением. — Это дитя вечно проказничает.
С этими словами она бережно забрала правнучку из рук Жэнь Яохуа. Увидев прабабушку, Лэй Пань-эр мгновенно притихла, хотя её глаза всё еще были прикованы к арахису в руках Яохуа.
Старшая госпожа Лэй передала девочку кормилице:
— Держи её крепче и не позволяй больше спрыгивать.
Нянька поспешно склонилась в поклоне. Старшая госпожа одарила сестер Жэнь благосклонным кивком и вместе с прислугой направилась обратно к кругу пожилых дам. Лэй Пань-эр на прощание забавно помахала им ручкой:
— Сестрицы, до свидания!
Яохуа, нахмурившись, посмотрела на зажатый в кулаке арахис и молча отложила его на резной столик.
Тем временем за ближайшей колонной, скрытой тяжелой ширмой, зазвучали голоса молодых дам. Они вели неспешную беседу, не подозревая, что их слышат.
— Какая прелестная девочка у дома Лэй…
— И не говори. Жаль только, судьба у неё горькая: матери лишилась едва родившись, ни деда, ни бабки не осталось — растёт под крылом прабабушки. А ведь старшему господину Лэю уже за двадцать, и Пань-эр — его единственное дитя.
— А что же он не возьмет новую жену? — в голосе одной из дам послышался живой интерес. — Знаешь, у меня как раз есть племянница…
Другая женщина прыснула со смеху, перебивая собеседницу:
— Оставь эти мысли. С положением и талантами старшего господина Лэя, думаешь, мало кто метит на это место? Да только он человек редкой верности: поклялся три года хранить траур по покойной супруге. Даже Старшая госпожа Лэй ничего не смогла с этим поделать. Говорят, его жена преставилась два года назад, так что ещё целый год ждать.
— Какая преданность… — вздохнула дама.
Тут в разговор вмешался новый, более резкий голос:
— Я бы на твоем месте не спешила пристраивать племянницу в дом Лэй. Ещё неведомо, благо это или беда.
Эти слова, полные скрытого смысла, заставили всех насторожиться.
— С чего бы это? В Яньбэе род Лэй уступает разве что поместью вана да дому Юнь. Разве это не завидная партия? Да и сам господин Лэй — такой мужчина, что со свечой не сыщешь. Любая пойдет за него и второй женой.
— Вот именно, моя тётка тоже расспрашивала меня о нём, — добавил еще кто-то. Разговор о доме Лэй привлек немало слушательниц.
Жэнь Яоци сидела неподвижно, медленно прихлебывая чай. Она украдкой взглянула на Яохуа и заметила, что та, вопреки обыкновению, принялась очищать арахис. Она методично складывала ядра на шелковый платок, хотя очищать их от красной кожицы Третьей барышне было явно лень.
А за ширмой шепот становился всё тише и ядовитее:
— Я слышала, что с происхождением дома Лэй не всё чисто…
— Быть не может!
— Как такое возможно?
Пальцы Яоци начали мерно постукивать по краю стола. Она опустила веки, скрывая вспыхнувший в глазах аналитический интерес.
— Поговаривают, — продолжала таинственная дама, — что Старшая госпожа Лэй вовсе не из рода Лю, что из Хуаиня.
— Да ну? — кто-то не удержался от вопроса. — Клан Лю, может, и пришел в упадок, но несколько десятилетий назад это была одна из величайших семей во всей империи Да Чжоу!
Дама замялась, ответив туманно:
— Я лишь передаю то, что слышала. Сама в подробности не вникала.
— Да ты просто мелешь чепуху! — фыркнула одна из собеседниц.
Дама не стала спорить, лишь заискивающе рассмеялась:
— Считайте, что я бредила. После выпью лишнюю чарку в наказание.
Однако зерно сомнения уже было брошено.
— Постой, откуда всё же пошли эти толки?
— Много кто шепчется, — бросила она напоследок. — Со временем сами всё узнаете.
С этими словами она, сославшись на дела, поспешно покинула компанию.
Яоци вскинула взгляд на Сянтянь. Служанка мгновенно поняла безмолвный приказ и, незаметно скользнув в тень, удалилась вслед за болтливой дамой.
Яохуа тем временем закончила со своей горкой арахиса, аккуратно завернула его в платок и подозвала служанку, велев передать угощение малютке из дома Лэй. Яоци посмотрела на сестру, и в её глазах промелькнула теплая улыбка. Яохуа же, сохранив на лице маску полнейшего безразличия, принялась сосредоточенно пить чай.
Спустя некоторое время Сянтянь бесшумно вернулась:
— Барышня, это была супруга купца среднего достатка из Юньяна. Ничтожная видела, как она направилась к цветочному залу и там снова завела разговор о тайнах дома Лэй.
Жэнь Яохуа нахмурилась и посмотрела на сестру:
— Кто-то намеренно распускает порочащие слухи о клане Лэй?
Жэнь Яоци медленно кивнула, а про себя подумала: семья Хань, как и ожидалось, не собиралась отступать. Одна их уловка провалилась — они тут же сплели новую. И даже если клан Лэй почует неладное, они не смогут остановить чужие коварные замыслы, направленные против них.
Если в происхождении Старшей госпожи Лэй и впрямь отыщется изъян, репутация всего дома будет непоправимо очернена. А там — лишь вопрос времени, когда дотошные завистники раскопают, что нынешний глава рода не является законным наследником по крови.
Сейчас это лишь шепотки за ширмами, но что за «стрелы из темноты» полетят следом?
Яоци, погруженная в раздумья, украдкой наблюдала за Старшей госпожой Лэй, сидевшей в соседней комнате. Та вела беседу с другими пожилыми дамами, на её лице играла кроткая улыбка. В каждом её движении сквозило то благородство и изящество, что присущи лишь дочерям великих кланов. Глядя на неё, трудно было поверить, что эта почтенная матрона когда-то могла быть лишь незаконной сожительницей, чьё имя не смели поминать в приличном обществе.
Слушая собеседниц, Старшая госпожа Лэй не спускала глаз со своей правнучки. Видя, как малютка, склонив голову, усердно выковыривает ядрышки арахиса и ест их, перепачкав всё личико, госпожа Лэй смягчилась взглядом. Она нежно вытерла девочку своим платком, за что получила в ответ широкую, беззубую улыбку.
В этот момент в комнату вошла служанка. Она приблизилась к Старшей госпоже Лэй и, склонившись, что-то быстро зашептала ей на ухо.
Яоци заметила, как в глазах госпожи Лэй на мгновение вспыхнуло изумление, которое она тут же подавила. Махнув рукой, она отпустила служанку и дождалась, пока в разговоре с дамами возникнет пауза. Лишь тогда она поднялась и подошла к хозяйке дома, Старой госпоже Линь. Обменявшись с ней парой слов, она попросила позвать Главную супругу Линь.
Вскоре Старшая госпожа Лэй в сопровождении хозяйки вышла из залы. Было ясно — она спешно откланивается. Яоци пристально следила за её лицом: как бы та ни старалась сохранить невозмутимость, в уголках её губ залегла глубокая тень тревоги.
Маленькая Пань-эр, устроившись на руках у няньки, весело болтала ножками. Поймав взгляды Яоци и Яохуа, она звонко рассмеялась и помахала им ручкой — само воплощение невинности и беззаботности.
Яоци тихо вздохнула и отвела взгляд.
Тут Старая госпожа Жэнь велела позвать Яоци и Яохуа к себе. Подойдя, сестры увидели, что бабушка и Жэнь Шицзя беседуют с какой-то знатной дамой, а Жэнь Яоинь, почтительно поддерживая Старую госпожу под руку, стоит подле них. Присмотревшись, Яоци узнала в гостье Главную супругу дома Юнь, с которой ей уже доводилось встречаться.
Старая госпожа Юнь сегодня не почтила праздник своим присутствием, отправив вместо себя Старшую и Третью супруг своего рода.
— Хуа-эр, Ци-эр, подойдите, поприветствуйте свою тётушку из дома Юнь, — с необычайной теплотой позвала Старая госпожа Жэнь.
Сестры отвесили церемонный поклон. Главная супруга Юнь благосклонно приняла его, а когда её взор остановился на Яоци, улыбка на её лице стала еще шире:
— Вчера Яоци вместе с цзюньчжу навещала наш дом. Наша Старая госпожа до сих пор вспоминает её добрым словом.
Старая госпожа Жэнь взглянула на внучку, но ответила гостье скромно:
— Дитя она послушное, это верно, но характер у неё слишком уж бесхитростный, да и говорить она не мастерица. Если она в чём-то оплошала, прошу вас, как старшую, наставить её на путь истинный.
Главная супруга Юнь рассмеялась:
— Что вы! Наша Старая госпожа как раз обожает таких кротких и воспитанных девиц. Она даже лично пригласила её на нынешний «Пир тысячи золотых».
Старая госпожа Жэнь не смогла скрыть удивления. Вчера из-за суеты она не успела расспросить внучку о деталях визита к Юням, зная лишь, что та получила в подарок наряды. Она и помыслить не могла, что Яоци удостоится приглашения на столь закрытое торжество. Впрочем, изумление лишь на миг отразилось на её лице, и она тут же рассыпалась в благодарностях.
Жэнь Яоинь с улыбкой вставила:
— Поздравляю Пятую сестрицу! На «Пир тысячи золотых» в доме Юнь абы кого не зовут. Когда вернёшься, непременно расскажи нам всё в подробностях, мы будем ждать с нетерпением.
Старая госпожа Жэнь шутливо погрозила Яоинь пальцем:
— Ах ты, егоза!
Главная супруга Юнь, помня, как дом Жэнь приютил Юнь Вэньфана, решила воспользоваться случаем и отплатить добром:
— Неужто вы корите нас за пристрастность? Что ж, когда вернусь, доложу Старой госпоже — пусть пришлёт приглашения и для остальных ваших барышень.
Щеки Яоинь мгновенно вспыхнули нежным румянцем, и она смущенно пролепетала:
— Тётушка, я совсем не то имела в виду…
Старая госпожа Жэнь, польщенная таким вниманием к своей семье, просияла и велела Яоинь и Яохуа немедленно поблагодарить гостью.
Жэнь Яоинь тем временем продолжала:
— Госпожа, как поживает сестрица Цючэнь? Я так давно её не видела. Последний раз нам довелось обсуждать поэзию позапрошлом году. Недавно мне в руки попал новый сборник стихов, который наверняка пришёлся бы ей по душе. Быть может, скоро представится случай побеседовать с ней вновь?
Жэнь Яохуа покосилась на Яоци, и уголок её губ едва заметно дрогнул в едкой, насмешливой усмешке. К счастью, из-за поворота головы это увидела лишь Яоци.
Сама же Яоци лишь мягко улыбнулась и принялась непешно поправлять рукава. План Яоинь был шит белыми нитками: она отчаянно жаждала, чтобы госпожа Юнь пригласила её в гости.
Главная супруга Юнь уже открыла рот, чтобы ответить, как к ним подошла другая дама и со смехом воскликнула:
— Вот ты где! А я тебя обыскалась.
Судя по непринуждённому тону, она была в весьма близких отношениях с госпожой Юнь.
— Ты искала меня по делу? — отозвалась госпожа Юнь с лёгкой улыбкой.
Дама, отличавшаяся, судя по всему, весьма живым и прямолинейным нравом, заговорила быстро:
— Ты ведь сама просила меня приглядеть человека? Пойдём скорее, я… — Лишь на середине фразы она осознала, что рядом стоят посторонние, и осеклась.
Госпожа Юнь поспешила представить дам друг другу; гостья оказалась супругой одного из чиновников Юньяна.
Понимая, что у подруг есть свои тайные дела, госпожа Юнь обменялась парой вежливых фраз со Старой госпожой Жэнь и удалилась вслед за приятельницей.
Яоинь проводила их взглядом, и в её обычно безмятежных, холодных глазах на мгновение вспыхнуло острое разочарование. Яоци, стоявшая рядом с Яохуа, сделала вид, что ничего не заметила. Старая госпожа Жэнь, оставшись довольной поведением внучек, дала им ещё пару наставлений и отошла.
Когда пришло время прощаться, сестры Жэнь вместе с бабушкой отправились в покои Жэнь Шицзя. Главный виновник торжества, маленький Линь Цэнь, уже крепко спал на руках у кормилицы. Старой госпоже нужно было сказать дочери пару слов наедине, и Шицзя велела служанкам проводить племянниц в малую гостиную.
Служанка, что вела их, показалась Яоци знакомой. Это была Цинлю — когда-то она служила во внутреннем круге Старой госпожи Жэнь. Пусть она и не входила в число самых приближённых дев, её усердие и рассудительность позволили ей со временем возвыситься в покоях Жунхуа.
Барышни Жэнь знали, что Цинлю отправилась в дом Линь вместе с тётей, чтобы войти в покои её супруга в качестве наложницы — так распорядилась сама Старая госпожа. Разумеется, вслух об этом не поминали, но сёстры с любопытством поглядывали на будущую наложницу.
Цинлю, по своему обыкновению, была немногословна и держала голову опущенной. Она всё ещё носила причёску незамужней девицы — знак того, что её статус ещё не был официально подтверждён «церемонией открытого лица».
Тем временем во внутренних покоях Жэнь Шицзя и её мать обсуждали именно эту деликатную тему.
Шицзя, густо покраснев, капризно поджала губы, выказывая ту детскую непосредственность, которую позволяла себе только при матери:
— Прошло всего несколько дней… Муж говорит… говорит, что ему не до того. К тому же я только родила Цэнь-гэ-эра. Матушка, разве вы сами не говорили, что можно подождать пару лет, пока дитя окрепнет, прежде чем Цинлю «откроет лицо»?
Старая госпожа Жэнь взглянула на дочь, зная её характер как свои пять пальцев:
— Я говорила, что можно подождать пару лет, прежде чем позволять ей зачать ребёнка.
Шицзя опустила голову:
— Но разве вы велели взять наложницу не ради продолжения рода? Мой муж — человек не из тех, кто гонится за свежей красотой, он…
Старая госпожа вздохнула. Ей не хотелось более давить на дочь:
— Твоё дело. Сама решай, как поступить. Я лишь желаю тебе блага.
Шицзя облегчённо выдохнула и улыбнулась:
— Я знаю, матушка. Кстати, когда вы собираетесь уезжать?
Старая госпожа притворно рассердилась:
— Что? Уже гонишь мать в шею?
— Как можно! — поспешила оправдаться Шицзя. — Я просто не хочу, чтобы вы уезжали. Когда вы здесь, в Юньяне, у меня на сердце спокойно. Я не боюсь, что кто-то станет строить козни за моей спиной. А стоит вам уехать — и я места себе не нахожу.
Старая госпожа Жэнь хмыкнула:
— Не могу же я вечно ходить за тобой тенью. — Она пригубила чай и замолчала.
Шицзя посмотрела на мать и, немного подумав, предложила:
— Матушка, быть может, вы оставите нескольких племянниц погостить у меня? Вы и представить не можете, как мне порой становится жутко в этом доме Линь. На каждого смотришь — и кажется, что он замышляет дурное. Присутствие родных придало бы мне смелости.
Старая госпожа рассмеялась, погрозив дочери пальцем:
— Ох и непутёвая же ты!
Впрочем, чем больше она думала об этом предложении, тем заманчивее оно казалось. Внучкам предстояло участвовать в «Пиру тысячи золотых» у Юней, к тому же Пятая барышня водит дружбу с цзюньчжу и уже успела обратить на себя внимание знати Юньяна. Оставить их здесь для укрепления связей было бы разумным ходом.
— И кого же из племянниц ты хочешь оставить? — сдалась наконец Старая госпожа.
Шицзя задумалась:
— Пожалуй, Яоци и Яоинь? У них обеих покладистый нрав. Когда я носила Цэнь-гэ-эра, они часто навещали меня и развлекали беседами, они мне по душе. К тому же я могла бы представить их знатным дамам и барышням Юньяна.
Старая госпожа не дала немедленного согласия:
— Я подумаю об этом. Решим позже.
Видя, что мать не отвергла просьбу, Шицзя поняла: нужно лишь дать ей время всё устроить, и более не докучала расспросами.
Мать и дочь переговорили ещё о некоторых делах, и лишь тогда Старая госпожа Жэнь увела внучек.
Мужчины дома Жэнь покинули Юньян уже на следующий день после празднества, однако Старая госпожа вместе с внучками и невестками задержалась ещё на сутки.
Яоци как раз собиралась испросить дозволения навестить родню в переулке Драгоценной вазы, но Старая госпожа, неспешно прихлебывая чай, бесстрастно произнесла:
— С этим не к спеху. Всё равно тебе и Инь-эр предстоит пробыть в Юньяне ещё немало дней.
Яоци опешила. Жэнь Яоинь, судя по её виду, тоже впервые об этом слышала, а остальные сёстры разом устремили взгляды на бабушку.
Старая госпожа Жэнь продолжила:
— Ваша тётушка желает, чтобы вы погостили у неё. Неужто вам не в радость её гостеприимство?
Яоинь поспешно отозвалась:
— Ну что вы, бабушка, мы только рады! Тётя так добра к нам, а малютка Цэнь-гэ-эр просто прелесть. Ничтожная счастлива остаться подле тётушки.
Она так боялась, что не найдёт предлога задержаться в городе, а тут сама судьба поднесла ей желаемое, точно подушку под голову спящему. Радость Яоинь была почти безгранична.
Яоци и сама была не прочь остаться в Юньяне, но её тревожили тайны клана Хань; ей не терпилось выведать правду у няньки Ло. Впрочем, Старая госпожа Жэнь вовсе не собиралась выслушивать мнение внучек — она даже не взглянула в сторону Яоци, считая вопрос решённым.
Едва они вышли из покоев бабушки и вернулись в свои комнаты, Яохуа строго обратилась к сестре:
— Смотри у меня, будь осторожна. И не смей более видеться со вторым молодым господином Юнем. — Она нахмурилась и добавила: — Пожалуй, я оставлю тебе Сянтянь. Пусть приглядывает за тобой.
Яоци в изумлении воззрилась на сестру:
— Третья сестра, я всё понимаю, незачем…
Яохуа, выросшая подле Старой госпожи, переняла её властную манеру: она не спрашивала совета и не терпела возражений. Её слова были законом.
— Слышала я, та госпожа из дома Фан тоже задержится в Юньяне на несколько дней. Мне было неспокойно, но раз и ты остаёшься — так даже лучше. Сянтянь девка хоть и глуповата, но на побегушках сгодится. Если что случится — вели ей немедленно слать весточку домой, — распорядилась Яохуа.
То, что супруга господина Фана решила задержаться, не удивило Яоци. Гостья прибыла в Юньян не только ради младенца — ей нужно было подготовить почву для продвижения мужа по службе.
Наложница Фан тоже порывалась остаться подле родственницы, но стоило ей заикнуться об этом, как Старая госпожа Жэнь ответила резким отказом. Хоть бабушка и не прочь была порой приструнить госпожу Ли, выказав милость наложнице, она не была столь безрассудна, чтобы позволить простой наложнице в одиночестве разъезжать по Юньяну. После позора с госпожой Кан Старая госпожа более не могла позволить себе так терять лицо.
Весь оставшийся день Старая госпожа Жэнь была чрезвычайно занята: она наносила визиты знатным дамам и матронам Юньяна, укрепляя былые связи и заводя новые знакомства. Ей было не до наставлений, поэтому сёстры Жэнь провели время в тишине городской усадьбы.
На следующее утро Старая госпожа вместе с остальными женщинами рода отправилась в обратный путь в Байхэ. В это же время Жэнь Шицзя прислала людей, чтобы забрать Яоци и Яоинь в поместье Линь.
Пятая госпожа, урождённая Линь, на сей раз не стала задерживаться у родных и смиренно последовала за свекровью в Байхэ. Составила им компанию и госпожа Су из восточного поместья. Лишь Яотин осталась погостить у своих деда и бабки; узнав, что Яоци тоже будет в городе, она прислала служанку передать, что непременно заглянет поиграть.
Перед самым отъездом Яоци отвела сестру в сторону и прошептала:
— Третья сестра, когда вернёшься, вели няне Чжоу отправить няньку Ло вместе с её внучкой сюда, в Юньян. — Понимая, что жить с ними в доме Линь будет неудобно, она добавила: — Пусть их отвезут в дом моего деда, в переулок Драгоценной вазы. Я найду способ повидаться с ними.
Яохуа долго всматривалась в лицо сестры:
— В последнее время ты сама не своя. Чем ты таким занята?
Яоци помедлила, а затем ответила:
— Это касается клана Хань. Их прошлое скрывает нечто пугающее… Я ещё не во всём разобралась. Как только узнаю правду — всё тебе расскажу.
При упоминании молодого господина Ханя Яохуа нахмурилась. Она не считала сестру ветреной девицей, но тревога не покидала её. Она хотела было дать ещё пару наставлений, но в этот момент за ней прислали от Старой госпожи.
Яохуа пришлось уйти, напоследок бросив:
— Смотри, не накличь беду, пока будешь в Юньяне одна.
Добавить комментарий