На следующее утро, еще до рассвета, слуги клана Жэнь начали бесшумно хлопотать. Господа должны были встать позже, а служанкам и дворовым женщинам нужно было сперва погрузить все вещи для поездки в крытые повозки.
Жэнь Яоци проснулась довольно рано. Умывшись и сменив наряд, она немного посидела в своих покоях, дожидаясь, пока в главном доме начнется движение, и лишь тогда отправилась приветствовать родителей.
Сегодня Старая госпожа Жэнь отменила утреннее приветствие для всех, поэтому Яоци и Яохуа завтракали вместе с матушкой Ли.
Когда снаружи пришли звать барышень на выход, госпожа Ли удержала сестер, чтобы дать им еще пару наставлений, и велела нянюшке Чжоу вручить каждой по увесистому вышитому мешочку.
— Если будет удобно, не забудьте навестить деда и бабушку по материнской линии, — сказала госпожа Ли напоследок.
Яохуа промолчала, а Яоци с улыбкой отозвалась:
— Поняла. Я слышала, бабушка тоже собирается смотреть гонки драконьих лодок, так что, кто знает, может, мы с ней и встретимся. У вас есть, что передать ей на словах или отдать лично в руки?
Госпожа Ли задумалась, но в итоге покачала головой:
— Просто пообщайтесь с ней от души, она в письмах вечно о вас спрашивает.
Яоци снова кивнула, и они с Яохуа вышли из покоев. Подойдя к воротам двора, она обернулась и увидела, что матушка Ли всё еще стоит под навесом галереи, провожая их взглядом.
Для сегодняшней поездки приготовили более двадцати крытых повозок. Они выстроились длинной вереницей перед вторыми воротами, уходя далеко вдаль.
Яоци и Яохуа усадили в одну повозку. Случись это раньше, обе наверняка бы воспротивились, но теперь отношения между родными сестрами заметно потеплели, и их всё чаще сажали вместе во время выездов.
Управляющий вывел их за вторые ворота. Их повозка, как и повозки остальных барышень дома Жэнь, находилась в самом центре обоза.
Сестры вышли довольно рано. Кроме Пятого господина и Пятой госпожи, которые вместе с Яоюй заранее забрались в одну повозку и теперь весело щебетали в тесноте, остальные еще не подошли. Лишь кучки дворовых женщин стояли у колес, поджидая своих господ.
Яоци и Яохуа уже собирались подняться в повозку, как вдруг невесть откуда выскочила маленькая девчонка.
— Пятая барышня…
Яоци удивленно обернулась и поняла, что это внучка тетушки Ло.
Яохуа тоже посмотрела на неё и, нахмурившись, спросила:
— Ты чья такая будешь? В чьем подчинении служишь?
На девочке сегодня была летняя одежда служанки третьего ранга, и Яохуа, не признав в ней знакомую, решила, что это новенькая, еще не усвоившая правила приличия.
Девчушка стрельнула глазами на Яохуа, а затем перевела взгляд на Яоци.
— Она вчера прибыла из загородного поместья, — сказала Яоци сестре. — Поднимайся в повозку, я сейчас приду.
Яохуа с подозрением окинула девчонку взглядом и отвернулась.
Лишь тогда Яоци мягко спросила девочку:
— Как ты здесь оказалась? Разве нянюшка Чжоу не обустроила вас с бабушкой во внешнем дворе?
Убедившись, что суровая Яохуа ушла, девочка осмелела и звонко ответила:
— Бабушка говорит, у нас в поле еще работа осталась. Хотела спросить у Пятой барышни, когда мы сможем домой вернуться. Только во внутренний двор нас не пускают и докладывать о нас не хотят. Я увидела издалека, что вы вышли, вот и прибежала.
Только тут Яоци заметила: хоть кожа у девчонки и была темной от загара, голосок её звучал на редкость приятно. С улыбкой она спросила:
— Как тебя зовут?
Девочка хлопнула ясными глазенками и улыбнулась Яоци:
— Шуй-ай. Меня зовут Шуй-ай. Это дикая полынь такая. Бабушка говорит, что сорняки — самое лучшее дело: и голод утолят, и весенний ветер подует — они снова вырастут.
Услышав это, две старшие служанки за спиной Яоци прыснули со смеху.
Яоци тоже улыбнулась. Подняв глаза, она увидела тетушку Ло, спешащую к ним издалека. Заметив господ у повозок, старуха не решалась подойти ближе и лишь с тревогой смотрела на Шуй-ай.
Яоци указала девочке за спину:
— Бабушка тебя ищет. Иди, поддержи её. Только иди не спеша — в поместье бегать не положено, не то увидят нянюшки, что за порядком следят, и поймают, чтобы по рукам надавать.
Шуй-ай озорно подмигнула Яоци:
— Им меня не догнать! — Однако, сказав это, она всё же опустила голову и, подражая походке местных служанок, развернулась и пошла прочь. Шаг её был настолько ровным и правильным, что даже Яоци не нашла бы к чему придраться.
Яоци невольно рассмеялась. Немного подумав, она отдала пару распоряжений своим девушкам, а затем, взяв с собой Пинго и Саншэнь, направилась к тетушке Ло.
Увидев приближающуюся Яоци, старуха Ло поспешно потянула Шуй-ай за собой, чтобы поклониться, и с тревогой забормотала:
— Простите, барышня, простите великодушно. Шуй-ай правил не знает, вот и побеспокоила вас.
Видя, как она дрожит, Яоци велела Пинго поддержать её и с улыбкой ответила:
— Дети всегда непоседливы, ничего страшного. Я уезжаю в Юньян на несколько дней. Вы пока поживите в поместье. Если что понадобится, велите позвать нянюшку Чжоу, я сейчас ей накажу за вами приглядывать. И в загородное поместье тоже пошлю весточку, чтоб не теряли.
— А сладости каждый день давать будут? — должно быть, заметив мягкий нрав Яоци, Шуй-ай совсем её не боялась и встряла с тихим вопросом.
Яоци не успела и рта раскрыть, как тетушка Ло нахмурилась и строго одернула внучку:
— Я тебя каким правилам учила?! Кто тебе позволил так дерзко со старшими разговаривать!
Шуй-ай, словно испугавшись сурового вида бабушки, опустила голову и умолкла.
Яоци уже собиралась сказать пару примирительных слов, как вдруг в галерее, ведущей к главным воротам, показался человек.
На нем был прямой халат из луаньчжоуского шелка цвета небесной лазури. Даже самая обычная одежда сидела на нем с такой элегантностью и достоинством, какие редко встретишь у других.
Яоци как раз собиралась велеть тетушке Ло и Шуй-ай вернуться в отведенные им покои, но, обернувшись, заметила, что старуха вытаращила глаза и в полнейшем изумлении уставилась на подошедшего.
Жэнь Яоци невольно нахмурилась и вновь посмотрела на гостя.
Тот тоже почувствовал на себе её взгляд. Лишь на мгновение замедлив шаг, он вышел из-под навеса галереи и остановился в трех-четырех шагах от барышни, после чего совершил спокойный и исполненный достоинства поклон:
— Пятая барышня Жэнь.
Яоци присела в ответном реверансе:
— Господин Хань.
Перед ней стоял Хань Юньцянь.
Он выпрямился, и его взор на миг скользнул по лицам тетушки Ло и её внучки, но тут же безразлично переместился дальше — казалось, они были ему совершенно незнакомы. К этому времени старуха Ло уже успела скрыть изумление: она стояла в стороне, низко склонив голову и согнув спину.
— Господин Хань сегодня не едет в Юньян? — с непринужденной улыбкой поинтересовалась Яоци.
— Мой дед просил зайти и узнать, когда клан Жэнь трогается в путь и сколько будет повозок. Чтобы нам, не ровен час, не столкнуться в городских воротах.
Помимо семей Хань и Жэнь, из городка Байхэ сегодня выезжали еще несколько знатных домов. У каждого было по нескольку десятков повозок, и в прошлые годы случалось, что обозы наглухо закупоривали городские ворота или застревали на узких участках тракта. А потому лучше было договориться обо всём заранее.
Яоци кивнула и поспешила ответить:
— Моя Старшая тетушка сейчас в распорядительной палате, она за всё в ответе. Идите скорее к ней, чтобы не задерживать отъезд.
Хань Юньцянь едва заметно кивнул, еще раз взглянул на Яоци, отвесил поклон и удалился.
— Тот господин… его фамилия Хань? — внезапно подала голос тетушка Ло, которая до этого стояла тише воды ниже травы.
Яоци обернулась к ней, не выдавая своего интереса:
— Да. Семья Хань перебралась к нам из Цзичжоу лишь в позапрошлом году. Вы знакомы с господином Ханем?
Старуха Ло опешила и затрясла головой:
— Нет-нет, что вы, откуда… Просто лицо его… показалось мне на диво знакомым.
Яоци мягко улыбнулась:
— О? И где же вы могли его видеть?
— Ничтожная безвыездно жила в загородном поместье, а господин Хань столь юн — я никак не могла его встречать. Должно быть, старые глаза меня подвели, обозналась, — вновь затараторила старуха.
— Что ж, быть может, он просто очень похож на кого-то из своих старших родичей, — вкрадчиво подсказала Яоци. — И вы когда-то видели именно того человека.
Тетушка Ло задумалась и тяжело вздохнула:
— Стара я стала, барышня. Память-то и подводит.
— Ничего, не к спеху. Поживите в поместье эти несколько дней, подумайте не спеша, глядишь — и вспомните, — многозначительно произнесла Яоци, заметив, что из внутренних покоев уже выходят Яоинь и Яоюй.
— Час уже поздний, мне пора в путь. Живите спокойно, тетушка, а если в чем будет нужда — зовите нянюшку Чжоу.
Яоци кивнула и, не дожидаясь ответа, зашагала к повозкам. Теперь она была уверена: старуха Ло знает о семье Хань нечто важное, но по какой-то причине упорно хранит молчание. Впрочем, Яоци не видела нужды торопиться — раз уж нужный человек найден, она найдет способ развязать ей язык.
Тетушка Ло долго смотрела вслед удаляющейся барышне, а затем покачала головой. На её губах заиграла горькая усмешка, отчего и без того морщинистое лицо стало казаться еще более изборожденным и скорбным.
— Бабушка? — Шуй-ай испуганно потянула старуху за рукав.
Тетушка Ло очнулась и ласково погладила внучку по голове своей шершавой ладонью:
— Разве я тебе не наказывала сотню раз? В этом доме будь тише мыши, лишнего не болтай, дел дурных не делай.
Шуй-ай, видя, что бабушка снова стала прежней, недоуменно спросила:
— Бабушка, а по мне, так Пятая барышня — человек добрейшей души. Почему же вы лучше дали собаке покусать себя, лишь бы в это поместье не ехать?
Старуха в ужасе зажала внучке рот ладонью. Озираясь по сторонам и убедившись, что во дворе они одни, она с облегчением выдохнула и яростно прошипела:
— Я же велела тебе следить за языком! Ты что же, хочешь, чтобы мы обе здесь головы сложили?! Тогда и будешь каяться!
Малышка Шуй-ай едва не расплакалась от обиды, но послушно склонила голову:
— Бабушка, я виновата. Больше не буду, только не сердитесь, не то здоровье надорвете.
Тетушка Ло обвела взглядом знакомые стены поместья. В её угасающем взоре застыла неприкаянная печаль.
— Чему быть, того не миновать… — прошептала она едва слышно.
Добавить комментарий