Бескрайнее небо пылало огненными облаками, их кроваво-красный свет окрасил и её белое платье. Но её фигура и лицо по-прежнему словно прятались за непроницаемой завесой тумана — как бы он ни старался, разглядеть их было невозможно.
Цзи Тунчжоу внезапно протянул руку, пытаясь схватить её, но это было всё равно что пытаться сорвать цветок в зеркале или выловить луну из воды. Его рука должна была коснуться её, но пальцы схватили лишь холодный ветер.
«Неужели это и впрямь иллюзия?» — в его сердце поселилась невыразимая пустота. Чего он на самом деле хотел: увидеть её или избежать этой встречи?
Лифэй беззвучно отступила назад. Зависнув в воздухе, она смотрела сверху вниз на этого потерянного седовласого бессмертного, и ей казалось, что перед ней снова тот мальчишка, едва очнувшийся от наваждения много лет назад. Та же тоска, тот же сон, от которого невозможно проснуться.
Он взревел, словно раненый зверь:
— Цзян Лифэй! Ты решила мучить меня даже в иллюзиях?!
Глаза Лифэй внезапно затуманились от слез. Сквозь эту пелену его одинокая фигура начала расплываться, распадаясь на несколько силуэтов: вот Е Е, вот Байли Чанъюэ, вот Гэлинь… Все они улыбались ей и махали руками.
Спустя четыреста лет они наконец-то встретились снова, старые друзья.
Она не отрывала от них взгляда и тихо произнесла:
— Ты никогда не сможешь разглядеть меня, потому что боишься встретиться со мной лицом к лицу. Чем отчаяннее ты пытаешься избавиться от прошлого, тем сильнее оно держит тебя. Я не стану судить, кто прав, а кто виноват. За всё, что ты совершил, расплачиваться придется только тебе самому. Прощай, Цзи Тунчжоу.
Приближался рассвет. Холодный утренний свет похоронит под собой всё былое. Пусть вся красота и боль, всё тепло и безразличие, что подарили ей Срединные земли, закончатся здесь и сейчас.
Увидев, что фигуры Лифэй и Лэй Сююаня начинают удаляться, Цзи Тунчжоу невольно бросился вдогонку. Не уходи! Он же так и не смог разглядеть её! Прошло четыреста лет! Неужели небеса не позволят ему хотя бы раз увидеть этот изящный силуэт ясно? Не уходи, не уходи… Пусть это всего лишь морок, но почему не даровать ему хотя бы миг избавления?
Тело словно придавило горой, он задыхался. Ценой неимоверных усилий он наконец дотянулся и схватил край её белого рукава. Туман мгновенно рассеялся. Девушка перед ним была одета в белоснежную форму ученицы Уюэтянь, а в её иссиня-черных волосах алел цветок гибискуса.
Она стояла к нему спиной, но вдруг, словно от испуга, вздрогнула, со смехом обернулась и позвала:
— Цзи Тунчжоу, что с тобой?
Она изящно развернулась к нему лицом…
И в следующее мгновение её тело внезапно распалось на десятки тысяч белых бабочек. С легким шелестом они в панике разлетелись в разные стороны, кружась перед его лицом. Цзи Тунчжоу остолбенел: ему казалось, что каждая бабочка в этом бескрайнем рое — это Цзян Лифэй. Все они смотрели на него, и каждая пряталась за пеленой тумана. Он не мог разглядеть их. И никогда не сможет.
Цзи Тунчжоу издал дикий крик, и бушующее Пламя Сюаньхуа вырвалось наружу. Черный огонь мгновенно поглотил всех бабочек. В один миг все эти нелепые, пугающие иллюзии рассеялись как дым. Перед ним снова расстилалась пустота, лишь бескрайние огненные облака заливали мир кроваво-красным светом. Не было ни Цзян Лифэй, ни Лэй Сююаня. Только его черное пламя беззвучно плясало вокруг, а вой ветра и шум волн омывали его почти сломленную душу.
Неужели всё это и впрямь было лишь иллюзией? Он выбрался? Или всё еще заперт в ловушке?
Цзи Тунчжоу в растерянности замер на месте. Вдруг кто-то тяжело хлопнул его по плечу. Он едва не подпрыгнул от неожиданности, резко обернулся и увидел сквозь черное пламя смутный силуэт Е Е. На лице друга сияла та самая чистая, светлая улыбка.
— Это просто морок, Тунчжоу. Всего лишь долгий сон. Просыпайся! — сказал Е Е.
Е Е? Цзи Тунчжоу пустым взглядом смотрел на него. Черное пламя медленно угасало, и за спиной друга открылось великолепное Восточное море с голубым небом и белыми облаками. Рядом весело трещал свежеразведенный костер: Лэй Сююань вскрывал морские раковины и заботливо раскладывал их на огне; Байли Гэлинь, закатав рукава и подол платья, собиралась снова лезть в воду за рыбой; Лу Ли сидел поодаль на камне и полировал свою удочку; Байли Чанъюэ в одиночестве строила замки из песка… Кого-то не хватало, но он никак не мог вспомнить, кого именно.
— Иди к нам! — Е Е протянул ему руку. — Хватит стоять там одному, испытание на Восточном море еще не закончилось!
Цзи Тунчжоу поколебался и уже хотел шагнуть вперед, но что-то словно потянуло его назад. Он оглянулся и увидел Цзи Цзинъу. В глазах мальчика стояли слезы:
— Учитель, если с вами что-то случится, что будет с нами? Что будет с царством Юэ?
В сердце Тунчжоу снова что-то дрогнуло, перед глазами всё поплыло, и радостные фигуры друзей растворились в воздухе. Он всё так же стоял один на обугленном краю обрыва горы Маньшань, бессмысленно глядя на бескрайние огненные облака.
Что из этого было сном? А что — иллюзией? Он оцепенело смотрел на неизменно прекрасный закат, а в голове стоял оглушительный гул.
— Пора идти, — Лэй Сююань посмотрел на небо. Занималась заря, утреннее солнце уже поднималось над горизонтом. Заклинателей морских школ, вышедших на патрулирование, с каждой минутой будет становиться всё больше. Если их обнаружат, уйти незамеченными будет очень сложно.
Лифэй молча смотрела вниз, на застывшего в оцепенении Цзи Тунчжоу. Он не двигался, словно превратившись в изваяние, лишь черное пламя на его теле то разгоралось, то угасало.
Неизвестно, сколько прошло времени, но наконец он шагнул вперед. Не призывая меч и не поднимаясь на облаке, он развернулся и молча побрел прочь, словно ходячий мертвец. И всюду, где он ступал, на земле оставались выжженные черным пламенем шрамы.
Лэй Сююань сухо произнес:
— Ци в его теле бунтует, меридианы разрушены. Сейчас он во власти собственных иллюзий и больше не контролирует себя. Можешь забыть о любой вражде — ему осталось жить от силы пару дней.
Лифэй покачала головой и вдруг тихо спросила:
— Ты… ты совсем ничего о нем не помнишь?
Сююань прищурился, глядя на искрящееся вдалеке Восточное море, и ответил:
— Какая разница, помню я или нет? Он — человек прошлого. А мы с тобой живем в настоящем.
Лифэй озаренно улыбнулась. Пожалуй, он был прав. Прошлое — это всегда лишь прошлое. Смерть человека — как угасший светильник, а конец уз судьбы — как наступление глухой ночи. Забвение, вероятно, и есть лучшее из возможных решений. В этот миг она даже немного позавидовала Лэй Сююаню, забывшему всё.
— Возвращаемся.
Она взяла Сююаня под руку, и они полетели в сторону маленького постоялого двора. Там их ждали люди, полные любопытства и надежд на заморские края. Нужно будет продумать маршрут: куда они отправятся в первую очередь, когда пересекут океан? Ху Цзяпин хочет найти Истинное пламя, чтобы перековать Лифэн… впереди их ждала целая череда новых пейзажей и встреч.
А тоску и сожаления пусть оставят в Срединных землях. Это место навсегда останется пристанищем её старых, щемящих снов.
Цзи Цзинъу прождал на постоялом дворе два дня. Наставник, сказавший, что идет выслеживать демона, пропал без вести, и мальчик не мог не сходить с ума от тревоги. За все годы, что он следовал за Цзи Тунчжоу, он ни разу не видел, чтобы тот поддавался сильным эмоциям. Но стоило им прибыть на Восточное море, как наставник стал сам не свой, а в тот день и вовсе харкал кровью.
Что, если с наставником что-то случилось… Цзинъу не смел, боялся об этом думать. На словах он был учеником-заклинателем, но на деле ничем не отличался от простых смертных или изнеженных членов императорской семьи. Все они были лишь слабыми лозами, обвившимися вокруг Цзи Тунчжоу. Стоит этому исполинскому дереву рухнуть, и лозы неизбежно засохнут — исключений не бывает.
Цзи Тунчжоу вернулся лишь глубокой ночью третьего дня. Цзинъу, ворочавшийся в постели без сна, услышал щелчок двери в соседней комнате. Он подскочил, как заяц, выбежал в коридор, толкнул дверь и действительно увидел фигуру наставника.
Не в силах сдержать радость, он воскликнул:
— Учитель! Вы наконец-то вернулись!
Цзи Тунчжоу бросил на него взгляд — чужой, холодный, словно перед ним стоял незнакомец. Сердце Цзинъу беспричинно сжалось от страха, и он робко переспросил:
— Учитель?..
Снова этот взгляд. Взгляд человека, полного страха, жадно и бесконечно возлагающего все свои надежды на него.
У него самого когда-то был такой же взгляд. Неужели старейшина Сюаньшань каждый день видел в его глазах то же самое?
Чувствуя подкатывающее отвращение, Цзи Тунчжоу ледяным тоном процедил:
— Не смотри на меня! Пошел вон!
Он с силой захлопнул дверь, оставив перепуганного Цзинъу в коридоре.
Он уже не понимал, как смог добраться сюда. Его тело было настолько тяжелым, что он не мог пошевелить и пальцем, но душа казалась такой невесомой, словно вот-вот оторвется и улетит. За окном всё так же пылало кроваво-красное небо, дул черный ветер, в воздухе кружился пепел. Здесь не было никого. Только он один. Абсолютно один.
Ему казалось, что в его жизни никогда не было настоящего счастья. Бескрайняя империя, победы над всем миром — каждый день его юности, полный дерзновенных мечтаний и амбиций, теперь превратился в неподъемный груз.
Почему-то он вдруг вспомнил Цзян Лифэй. Очень давно, в порыве гнева, она бросила ему в лицо, что он самовлюбленный эгоист, который всегда потакает лишь собственным желаниям. Возможно, так оно и есть! Но разве гнаться за тем, что приносит удовлетворение — это преступление? Беда в том, что даже в этой погоне он так и не нашел покоя.
Звон в ушах стал невыносимым. Цзи Тунчжоу с силой погрузил голову в таз с ледяной водой. Шум, от которого раскалывалась голова, наконец-то стих.
Неизвестно, сколько прошло времени. Когда удушье в груди стало нестерпимым, он резко вынырнул. В бронзовом зеркале отразилось бледное лицо, покрытое каплями воды. Цзи Тунчжоу оцепенело смотрел на свое отражение. Он уже не помнил, сколько лет не вглядывался в свои черты. Так вот как он выглядит теперь?
Он сам едва узнавал себя. Куда исчез тот юноша, чье лицо сияло надеждой и стремлениями?
Отражение в зеркале подернулось рябью, и вдруг из дымки выплыли фигуры Е Е и Лэй Сююаня. Один стоял, скрестив руки на груди, и с легкой улыбкой смотрел на него, а второй подошел и шутливо ткнул его кулаком в плечо:
— Мы прождали тебя больше получаса! Спускайся живо! Все только тебя и ждут! Ты же обещал показать нам мощь лучшего выпивохи Обители Звездной Истины!
Цзи Тунчжоу изо всех сил зажмурился. Эти бесконечные видения измотали его. Когда же он сможет вырваться? Кто поможет ему спастись?
Внезапно крошечный бумажный комок больно ударил его по макушке. Цзи Тунчжоу вздрогнул и распахнул глаза.
Перед ним мерцал огонек масляной лампы. Он сидел… в Северной столовой Академии! Он просто уснул за столом! Байли Чэнъюэ и Е Е издали с улыбкой смотрели на него. Лэй Сююань, Цзян Лифэй, Байли Гэлинь — они все были здесь, сидели вокруг и со смехом наблюдали за ним.
— Тебе велели переписывать книги, а ты тут дрыхнешь! — Ху Цзяпин, стоявший позади, больно стукнул его костяшками пальцев по голове. Цзи Тунчжоу невольно вскрикнул: «Ай!».
— Проснулся? — Ху Цзяпин смотрел на него с полуулыбкой-полунасмешкой. — Приснилось что-то? Раскричался тут во сне, как покойник, всех напугал!
Сон? Цзи Тунчжоу в растерянности огляделся. Лампа мягко мерцала, за окном на парящих островах лежал легкий снежок. Неужели… всё это ему просто приснилось во время полуденного отдыха в Академии?
— Тунчжоу! — группа Е Е, закончившая свою часть тренировки, подошла к ним, утирая пот, и позвала его: — Ну что, дописал книги?
Ах да, он же должен был переписывать книги… Разум Цзи Тунчжоу был затуманен. Он поднял руку и коснулся еще свежих чернил на бумаге перед собой. И вдруг он начал смеяться.
Оказывается, это был просто сон. Он всё еще ученик Академии. Все его друзья живы и рядом с ним. Он инстинктивно перевел взгляд на Цзян Лифэй. Она была окутана легким туманом, её лицо по-прежнему невозможно было разглядеть.
Цзи Тунчжоу на секунду замер… а затем снова рассмеялся. Он смеялся и смеялся, пока слёзы не покатились по его лицу непрерывным потоком.
Одна жизнь — один сон. Вся его жизнь оказалась лишь сном. И в самом конце, единственное место, куда он больше всего на свете хотел вернуться — оказалось здесь. Он до отчаяния надеялся, что все эти четыреста лет были лишь полуденным кошмаром.
Цзи Тунчжоу расхохотался во весь голос. И этот смех внезапно резко оборвался. Больше не раздалось ни звука.
Цзи Цзинъу стучал в дверь снова и снова, но внутри царила мертвая тишина. Охваченный ужасом, мальчик больше не мог сдерживаться и изо всех сил выбил дверь ногой.
Створки распахнулись. Окно в комнате было настежь открыто. Бледный лунный свет падал на синее одеяло.
И больше никого. В комнате не было ни души.
— Учитель? — дрожащим голосом позвал Цзинъу.
Никто ему не ответил. Лишь холодный лунный свет отражался в глазах испуганного юноши.
⁓Конец⁓
Добавить комментарий