Небо едва начало светлеть, когда за окном раздался тихий рокот волн, навевающий сладостные сны.
Лифэй как раз видела прекрасный сон — о том времени, когда они с Лэй Сююанем впервые осознали свои чувства. В отличие от Е Е и Чанъюэ, которые для всех были признанной парой, Лэй Сююань редко позволял себе на людях лишнего; максимум — мог приобнять её за плечо. Но наедине он становился поразительно смелым и не терпящим преград.
Их первый поцелуй случился именно здесь, на Восточном море. Говорят, юные девы часто предаются грезам; Лифэй была обычной девушкой и, втайне тоскуя по Сююаню, порой позволяла себе фантазии о чем-то дерзком: о том, как он крепко обнимет её и поцелует по-настоящему.
Однако тот самый первый поцелуй её попросту напугал. Она представляла себе нечто нежное и сладкое, но реальность оказалась опаляющей, полной безудержной страсти. Его губы, горячие и мягкие, окутали её дурманящим ароматом, а их языки переплелись так, словно он вознамерился захватить её без остатка, выведав самую сокровенную тайну, спрятанную в глубине души.
И вот теперь эти губы из её снов снова коснулись её лица, покрывая его поцелуями. Руки Сююаня обнимали её так крепко, что, казалось, он хотел раздавить её в своих объятиях. Его ладонь скользила по обнаженной коже, спускаясь от груди всё ниже — к тем местам, мысли о которых заставляли её сердце замирать от тревоги.
Лифэй внезапно очнулась от своего «весеннего сна». Слабый свет зари отражался в паре иссиня-черных глаз. Сююань склонился над ней, кончиками пальцев легонько касаясь её бровей и ресниц. Пробуждение в такое утро не было для неё в новинку; всё еще пребывая в полузабытьи, она лишь тихо пробормотала его имя:
— Сююань…
Она сонно попыталась перевернуться, надеясь вернуться в свои грезы, но тут же почувствовала неладное: одеяло куда-то исчезло, а тонкая шелковая рубашка была почти полностью распахнута. Она чувствовала тепло его кожи всем своим телом.
Лифэй замерла в оцепенении. Кровь мгновенно бросилась ей в голову, лицо залил пунцовый румянец. Лишь спустя время она обрела дар речи:
— Ты… что ты делаешь?..
Сююань поймал прядь её волос и принялся медленно водить ею по её щеке, негромко смеясь:
— Поймал маленького горного духа, который разделся догола и забрался ко мне под одеяло.
Лифэй инстинктивно попыталась запахнуть одежду, но стоило ей поднять руки, как он мягко прижал их к постели, а её губы тут же оказались в плену его поцелуя.
Это был поцелуй, пропитанный желанием — властный и требовательный. Лифэй вновь ощутила то самое чувство, близкое к удушью, но в этой боли внезапно вспыхнула жажда. Её душа тосковала по его объятиям, а тело — тосковало ещё сильнее.
Сююань, не отрываясь от её губ, прошептал:
— Можно?
«Можно ли?» — этот вопрос она и сама хотела задать себе. Лифэй попыталась сделать последнюю попытку к сопротивлению:
— Разве мы не договаривались… нормально поговорить, когда проснемся?
Он прикоснулся своим лбом к её лбу:
— Мы и так говорим. Быстрее, скажи «да».
— Это угроза? — Лифэй почувствовала его ладонь на своей талии. От его прикосновений ей стало нестерпимо щекотно, и она, не выдержав, рассмеялась, пытаясь увернуться. — А если я скажу «нет»?
Сююань слегка прикусил её губу:
— Тогда мне придется сначала извиниться.
Он намеренно ущипнул её за талию, заставляя смеяться и извиваться под ним, но вскоре его ладонь снова накрыла её грудь, а губы вновь накрыли её рот.
Давно забытое упоение, смех, ласки и близость… Лифэй чувствовала, что её затягивает в глубокий водоворот. Они словно испытывали друг друга, колеблясь на краю. Впрочем, колебалась, скорее всего, она одна. Все эти путаные женские мысли, девичья гордость… Она не хотела быть горным духом, который сам бросается в объятия, ведь он всё еще ничего не вспомнил. Не решит ли он, что она досталась ему слишком легко?..
Он давил на неё, и она сама давила на себя, требуя немедленного решения.
Когда рука Сююаня коснулась самой сокровенной и уязвимой части её тела, Лифэй вздрогнула и напряглась всем существом, крепко вцепившись в его плечи. Она не знала, что делать; её взгляд, полный растерянности и мольбы, затуманился слезами. Рука Сююаня замерла. Он тяжело выдохнул и спросил охрипшим голосом:
— Хочешь, чтобы я остановился?
Лифэй почувствовала, что слезы вот-вот потекут из глаз. Она поспешно отвернулась, путаясь в собственных чувствах: то качала головой, то кивала. Наконец она выдавила дрожащим голосом:
— Не подумаешь ли ты…
Она не смогла закончить фразу — такие вещи невозможно произнести вслух, да и спрашивать об этом было уже поздно.
Сююань негромко рассмеялся. Обхватив её лицо ладонями, он ласково помял её щеки, точно комочки теста:
— Глупое дитя, сейчас тебе нужно просто смотреть на меня.
Он принялся покрывать её лицо мелкими поцелуями, и его голос стал невнятным и тихим:
— Лифэй, смотри на меня. У меня есть рога. Я — якша из-за моря. Еще до нашей встречи я был таким… И я люблю тебя точно так же, как любил Лэй Сююань. Я люблю тебя.
Из его висков показались два изящных черных рога, а в глазах замерцали золотые искры. Он взял её руку, словно приглашая коснуться их. Лифэй кончиками пальцев осторожно дотронулась до рогов, и в то же мгновение её прижали к себе руки, твердые и горячие, словно сталь.
Больше никто не просил остановиться. В нежном утре на берегу Восточного моря они самозабвенно сплелись друг с другом, будто вернувшись в ту крошечную хижину у подножия Обители Звездной Истины. Первая страсть, где невозможно разобрать — кто к кому прильнул и кто от кого требует большего.
Лифэй давно не позволяла себе такой расслабленности, и её тело всё ещё не привыкло к подобному. В конце концов она просто не смогла открыть глаз и, обессиленная, провалилась в глубокий сон прямо на измятых простынях. В её душе всё ещё была натянута тонкая струна тревоги: каким будет его взгляд, когда она снова откроет глаза? Увидит ли она прежнюю нежность или же встретит холод угасающей страсти?
В полузабытьи она почувствовала, что человек рядом собирается уйти. Она инстинктивно вцепилась в его одежду и пробормотала, словно в бреду:
— Не уходи…
Он снова лег рядом, притянул её в свои объятия и принялся успокаивающе похлопывать. Его мягкие губы неустанно касались её лица и волос. Успокоившись, она погрузилась в тяжелый, беспробудный сон.
Когда Лифэй проснулась во второй раз, день уже был в самом разгаре. Она вся сжалась под одеялом, свернувшись в плотный клубок. Солнечный свет, льющийся из окна, ослепил её; она поспешно накрыла лицо одеялом. Это едва заметное движение привлекло внимание Лэй Сююаня, который сидел за столом и что-то писал. Он подошел, легонько похлопал по «одеяльному кокону» и тихо спросил:
— Проснулась? Проголодалась? Что хочешь поесть?
Лифэй высунула голову, растерянно посмотрела на него и покачала головой. Затем она протянула руку и крепко схватила его за рукав:
— Что ты делаешь?
— Совсем заспалась, — он рассмеялся, подхватил её вместе с одеялом на руки и уселся обратно за стол, устроив её на коленях. Написав очередной иероглиф, он то целовал её в щеку, то дул в лицо, забавляясь.
Лифэй постепенно приходила в себя. Она увидела, что он исписал уже почти целую тетрадь: названия племен и особенности тел, собранных в Малом Тысячелетии. Похоже, у него, как и у наставника, была страсть к систематизации и описанию подобных вещей.
Посмотрев на записи, она вдруг указала на одну из строк:
— Было бы лучше добавить рисунки, если бы ты умел рисовать. И еще: названия племен есть, а вот их происхождения — нет. С какого они острова, какие там нравы и обычаи… Обо всем этом можно написать. Представь, какая полезная книга получится!
— А ты амбициозна, — Сююань отложил кисть и размял запястье. Он высвободил её волосы из-под одеяла и принялся расчесывать их пальцами. — Даже если мы это напишем, выйдет не меньше десятка томов. Боюсь только, труд пропадет зря.
Он понимал, что она хочет оставить эти знания заклинателям Срединных земель, но, как и в случае со Стелой Духа, их, скорее всего, снова спрячут от греха подальше.
Лифэй возразила:
— То, что скрыто сейчас, не обязательно будет скрыто через четыреста лет. У меня есть идея: вы будете описывать всё заморское, а я напишу о Срединных землях для жителей тех краев. Разве не интересно?
Сююань покачал головой:
— Единственное, что манит их в Срединных землях — это духовная энергия. В остальном здесь нет ничего особенного. Почти все здешние демоны и звери водятся и за морем.
— Кто это сказал? — Лифэй возмущенно уставилась на него. — Разве Жиянь не говорил, что зверя Шэнь за морем не встретишь? Мы как раз на Восточном море, и Шэнь обитает именно здесь. Может, поймаем одного? Я никогда не видела, как он выглядит.
Сююань на мгновение задумался:
— Шэнь создает иллюзии, он не похож на других монстров. Если не сможешь отличить правду от вымысла, даже самый сильный мастер погибнет. Это слишком опасно, лучше не стоит.
Лифэй обняла его за шею и безмятежно улыбнулась:
— В этот раз я абсолютно уверена в себе. Никакие иллюзии меня не обманут.
Сююань поцеловал её в кончик носа и тихо рассмеялся:
— А за меня ты не боишься? Я ведь очень хрупкий.
— Я тебя защищу, — Лифэй шутливо боднула его лбом в лоб.
Прошло много лет с тех пор, как Цзи Тунчжоу в последний раз был на Восточном море. Здесь всё стало чужим, не осталось ни единого следа прошлого. Он молча взирал на незнакомый пейзаж, не понимая — разочарован он или испытывает облегчение.
За четыреста лет он побывал во многих местах: в пустошах северо-запада, в диких горах юга, но на Восточное море не возвращался ни разу. Здесь произошло слишком много событий, которые, хотел он того или нет, навсегда врезались в его память. Возможно, то, что нынешний вид побережья не напоминал ему о былом, было к лучшему — воспоминания не накатывали так яростно.
Цзи Цзинъу оказался на море впервые. Увидев бескрайнюю воду, жизнерадостный юноша мгновенно забыл о своей недавней меланхолии. Он без умолку засыпал учителя вопросами:
— Учитель! Учитель! Это и есть океан?
Цзи Тунчжоу сухо ответил:
— Это море. У тебя будет достаточно времени, чтобы оно тебе наскучило, так что нечего так шуметь.
Он окинул взглядом окрестности и нахмурился. Час Змеи уже подходил к концу. В такое время старейшины Вансяньхуэй обычно наставляют учеников в своих школах, но сейчас в городе было аномально много заклинателей. Они сновали повсюду, явно что-то выслеживая. Пока они шли, десятки бдительных глаз уже успели оценить его фигуру.
Похоже, в Вансяньхуэй что-то стряслось.
Увидев, что Цзинъу продолжает прыгать и скакать, как обезьяна, Цзи Тунчжоу холодно осадил его:
— Если тебе так нравится прыгать, по возвращении я заставлю тебя делать это целый день напролет.
Цзинъу мгновенно затих и послушно побрел следом, не смея даже шелохнуть рукой.
Цзи Тунчжоу медленно летел на мече вперед. Приблизившись к берегу, он почувствовал что-то знакомое. Точно, именно здесь должна была находиться Стела Духа, созданная когда-то Цзян Лифэй.
Он инстинктивно повернул голову в ту сторону и замер в изумлении: место было совершенно пустым. Лишь толпа прибывших издалека простых людей окружила огороженный участок земли, оживленно переговариваясь и указывая пальцами на пустоту.
Добавить комментарий