Этот постоялый двор был маленьким и ветхим. Он стоял на самом краю городка, ничем не привлекая внимания, и, казалось, кроме них здесь не было других постояльцев. Когда Лифэй попросила две комнаты и уже собралась платить, молодой управляющий с улыбкой покачал головой:
— Не стоит. Раз вы пришли вместе с господином Чуньи, значит, вы его старые знакомые. Живите спокойно, внешние невзгоды не коснутся этого места.
— Вы знаете моего наставника Чуньи? — удивилась Лифэй.
— На самом деле это место — не совсем гостиница, — пояснил управляющий. — Мы лишь придаем ему такой вид, да и я — вовсе не трактирщик. Пять лет назад господин Чуньи спас всю мою семью, и нам нечем отплатить за его великую милость. Господин сказал, что хочет остаться на Восточном море, но не желает быть обнаруженным, поэтому мы предоставили ему наш старый родовой дом. Я прихожу сюда каждый день лишь для видимости. Иногда господин дает нам советы по долголетию, и для меня уже огромная честь просто слушать его.
«Так вот почему Ху Цзяпин так бесцеремонно велел нам остаться здесь на пару дней», — подумала Лифэй. Оказывается, у них было надежное укрытие.
Лифэй вернулась в свою комнату. Разлом в Малое Тысячелетие всё еще был открыт, но никто не спешил выходить — должно быть, все были слишком увлечены созерцанием её коллекции монстров. Самой ей совсем не хотелось идти туда и смотреть на трупы. Жиянь и остальные находили удовольствие в коллекционировании редких диковин, она же предпочитала оставаться зрителем в мире живых. Разве холодные останки могут быть интереснее живых людей с их неведомыми обычаями и яркими судьбами?
В итоге они пробыли там весь день. В середине дня Дама в черной вуали вышла за едой и тут же вернулась обратно. Лифэй прождала до глубокой ночи, но, так и не дождавшись их возвращения, решила лечь спать.
На душе у неё по-прежнему было тяжело. Пусть никто больше не заговаривал о Гэлинь, Лифэй не могла выкинуть её из головы. Во сне она раз за разом видела отрывки их детства в Академии. Как же хорошо было тогда! Даже их обиды и огорчения теперь казались драгоценными воспоминаниями, а каждый день был полон надежд. Даже заносчивый и вспыльчивый Цзи Тунчжоу в те годы был по-своему искренним и милым.
Но постепенно их пути разошлись, они становились всё дальше друг от друга, пока не оказались по разные стороны баррикад. Этот маленький Ван, на вид несокрушимый, а внутри — такой ранимый… Что он чувствует сейчас, вспоминая былое? Неужели в его сердце нет ни капли раскаяния? С годами его помыслы стали совершенно непроницаемы. Чего же он ищет в этой жизни?
В ночной тишине внезапно раздался тихий, осторожный стук в дверь. С тех пор как они прибыли в Срединные земли, Лифэй была настороже, поэтому мгновенно проснулась.
— Кто там? — спросила она, садясь на постели.
Ответа не последовало, но стук повторился. Лифэй набросила одежду и на цыпочках подошла к двери.
— Кто? — снова спросила она.
— Я, — отозвался Лэй Сююань.
Лифэй облегченно выдохнула и открыла дверь. Сююань стоял, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди. Он смотрел на неё сверху вниз. Она потерла сонные глаза:
— Так поздно… что-то случилось? Жиянь и остальные вышли?
Сююань по-хозяйски прошел в комнату и бесцеремонно уселся на её кровать. Взяв её заколку, оставленную на краю постели, он принялся вертеть её в руках.
— Они там совсем обезумели от восторга, — ответил он. — Раньше, чем через пару дней не жди.
Лифэй налила ему чашку чая и присела на край кровати, подавляя зевок. Поняв, что это он, она мгновенно расслабилась, и сон снова начал одолевать её. За окном стояла густая ночь, она явно проспала совсем недолго. Ей хотелось продолжить отдых, но раз Сююань сидел на кровати, ложиться было неловко. Пришлось сесть подальше и теребить край одеяла.
— Тебе не хочется спать? Твоя комната напротив.
— Я буду спать здесь, — буднично произнес Сююань.
Рука Лифэй дрогнула. Помолчав немного, она выдавила натянутую улыбку:
— Это… это не совсем правильно. Я…. я ведь уже распорядилась насчет твоей комнаты…
С тех пор как она нашла его, они не жили как муж и жена, потому что он ничего не помнил. Как бы сильно она ни любила его, Лифэй не могла вот так сразу броситься в прежнюю жизнь, ведь для нынешнего Лэй Сююаня она была лишь внезапно появившейся незнакомкой, твердящей о любви. Ей хотелось вернуть ту самую взаимность, что была между ними раньше, а не просто стать для него «грелкой» в постели.
В итоге это положение дел затянулось до сегодняшнего дня. Можно ли сказать, что теперь их чувства взаимны? Наверное. Но она всё равно медлила. Сама не знала почему. Может, потому что он так и не вспомнил прошлое? Для неё Лэй Сююань без памяти всё еще казался в чем-то чужим.
Их общие воспоминания теперь принадлежали только ей одной. Он всё забыл. И пусть Сююань оставался тем же Сююанем, какая-то часть его была другой. Она не могла позволить себе прежнюю близость.
Лифэй встала и натянула туфли:
— Тогда я пойду в ту комнату. А ты ложись.
— Подожди, — вдруг сказал Сююань. — Подойди сюда. Мне нужно кое-что сказать.
Лифэй инстинктивно начала оборачиваться, чтобы подойти, но тут в мозгу вспыхнула тревожная искра. Она вспомнила случай в том маленьком домике у подножия Обители Звездной Истины. Тогда Сююань тоже заманил её, сказав, что у него есть дело, а потом всё зашло слишком далеко.
Лифэй мгновенно залилась краской и начала заикаться:
— Если… если есть дело, говори так! Не надо этих твоих штучек… В прошлый раз ты тоже так…
— В прошлый раз? — Сююань мгновенно зацепился за её оговорку и тонко улыбнулся. — А что было в прошлый раз? Я забыл. Разве ты не должна мне рассказать?
Лифэй окончательно смутилась, не зная, что ответить. Она лишь бессвязно бормотала что-то, пока он сухо не произнес:
— Ты говорила, что любишь меня. Это были лишь пустые слова?
Нет!
— Подойди.
Лифэй продолжала качать головой. Она тихо прошептала:
— Ты как-то сказал, что раньше я не слишком-то хорошо к тебе относилась… может, так оно и было. Поэтому я давно решила, что теперь буду относиться к тебе еще лучше. Но… я пока не… я не…
Лэй Сююань перехватил её за пояс. Лифэй почувствовала резкий рывок, и её тело невольно рухнуло в его объятия. В следующее мгновение он ловко и решительно перевернул её, прижав к кровати весом своего тела. Лифэй попыталась высвободиться и, серьезно глядя ему в глаза, произнесла:
— Сююань, послушай меня, я пока еще не готова…
Сююань сжал её подбородок. Он склонился ниже, прищурившись и внимательно изучая её лицо.
— Твоя хваленая «забота» обо мне — это флирт с другими мужчинами? А со мной ты решила поиграть в кошки-мышки?
Лифэй мгновенно вспыхнула от негодования:
— Ты меня обвиняешь? Тогда найди причины поубедительнее! Те двое, о которых ты говоришь — это же смешно!
Сююань отвел упавшую ей на лицо прядь волос и медленно произнес:
— Я ничего не знаю о нашем прошлом. Даже когда ты рассказываешь о нем, для меня это звучит как история о другом человеке. Ты заставляешь меня вспоминать, но что ты хочешь этим сказать? Если я не вспомню, ты вечно будешь держать меня на расстоянии? Кого же ты тогда любишь на самом деле? Ты улыбаешься мне, но точно так же можешь улыбнуться другому. Ты держишь меня за руку, но и другому позволяешь делать то же самое. Это и есть твоя любовь?
Лифэй, собиравшаяся в гневе вырваться, замерла. До неё вдруг дошло: он злится из-за фамильярности Ху Цзяпина? Раньше, когда Цзи Тунчжоу укусил её за запястье, Сююань тут же укусил её в ответ, еще сильнее… Оказывается, даже сейчас ничего не изменилось.
Она немного подумала и мягко сказала:
— Когда мы были маленькими в Академии, Ху Цзяпин был нашим наставником. Он всегда относился к нам как к детям, в его жестах нет того смысла, о котором ты думаешь.
— Вот как? — Сююань усмехнулся и немного ослабил хватку.
Лифэй тут же попыталась перевернуться, чтобы встать, как вдруг его рука скользнула под её ребра и бесцеремонно нырнула в вырез свободной ночной рубашки. Горячая ладонь коснулась обнаженной кожи. Лифэй едва не вскрикнула, но, боясь переполошить весь дом, лишь принялась отчаянно извиваться, как пойманная гусеница, и брыкаться ногами.
— Пусти! — в её голосе смешались ярость и паника.
— Не пущу, — Сююань без труда удерживал её. Его ладонь под одеждой медленно поднялась от плеча выше и накрыла её грудь. — Ты говорила, что хочешь относиться ко мне лучше. И как же именно? Расскажи-ка.
Голова Лифэй шла кругом. Она изо всех сил старалась выровнять дыхание, чтобы голос не дрожал:
— Сююань, сначала отпусти меня, и мы поговорим нормально.
— Сейчас — самое время для нормального разговора, — Сююань уткнулся подбородком в её плечо и обдал ухо горячим дыханием. — Говори. Я буду слушать очень внимательно, не пропущу ни слова.
Силой с ним было не сладить, а применять магию Поглощения Духа в постели было бы уже слишком. Лифэй глубоко вздохнула, решив сменить тактику на более мягкую. Игнорируя его руку, она заговорила:
— Это значит… защищать тебя, заботиться о тебе. Делать так, чтобы ты был счастлив.
Она лишь хотела сказать что-то приятное, чтобы он её отпустил, но, произнеся эти слова, вдруг вспомнила, сколько крови и пота Лэй Сююань пролил ради неё. В день Катаклизма его тело так же тяжело прижимало её к земле, а его кровь пропитала всю её одежду. Он молча делал для неё так много… А что может сделать она? Неужели просто быть «красивым цветком на его ладони», как говорила сестра Чжаоминь?
— Я хочу, чтобы ты искренне улыбался каждый день, — Лифэй помолчала и добавила: — Раньше ты почти не улыбался и никогда не говорил, чего хочешь. Что бы ты ни пожелал — я всё тебе дам. Я лишь хочу, чтобы ты жил свободно и легко.
Сююань на мгновение затих. Затем он вдруг тяжело вздохнул и тихо рассмеялся:
— Глупое дитя… То, о чем ты говоришь — это забота мужчины. Тебе это не по плечу.
Он вытащил руку из-под её одежды и снова досадливо вздохнул:
— «Всё мне дашь»? Какая же ты лгунья.
Лифэй судорожно запахнула воротник и уже хотела соскочить с кровати, воспринимая это как помилование, но Сююань легонько придержал её за край рубашки.
— Останься, — негромко попросил он. — Побудь со мной этой ночью. Я ничего не буду делать.
Он никогда раньше не просил её о чем-то таким мягким, почти умоляющим тоном. Лифэй опустила руки и повернулась к нему, ложась на бок. Он уже натянул одеяло, укрывая их обоих. Лифэй чувствовала его дыхание на своем лбу — теплое и щекотное. Совсем как в те далекие дни и ночи, когда он спал рядом с ней.
Она подняла руку и нежно коснулась его лица. Он закрыл глаза, став похожим на послушного ласкового кота: не шевелился и позволял ей гладить себя.
— Я не буду заставлять тебя вспоминать, — её голос был тихим, как сонный шепот. — Даже если ты ничего не вспомнишь, мне всё равно. Только дай мне немного времени, я…
Сююань притянул её к себе, обнимая крепче:
— Спи. Поговорим, когда проснемся.
Они так давно не спали вместе. Почувствовав забытое тепло и родной запах, Лифэй уткнулась лицом в его грудь. Напряжение окончательно покинуло её, и она погрузилась в глубокий, спокойный сон.
…А на следующее утро она поняла, что значило это его «поговорим, когда проснемся».
Добавить комментарий