Му Жаньу искоса взглянула на шедшего подле неё Ван Суйчжи. С того самого момента, как он увидел схватку Сюэ Жаньжань с истинным человеком Кайюанем, тот пребывал в глубокой задумчивости.
Подозревая, что он мог подметить какую-то нестыковку, она на пути к городку Ума спросила:
— Сяо Чжи, о чем ты так усиленно размышляешь?
Ван Суйчжи давно перестал быть тем стройным юношей из былых времен, но, услышав обращение «Сяо Чжи», он тотчас почтительно отозвался:
— Наставница, я видел посох в руках той девчонки, Сюэ Жаньжань… Слишком тонкая работа, это не простая вещь. Стиль исполнения очень напоминает почерк нашего Четырнадцатого.
— Четырнадцатый? — Му Жаньу мгновенно вспомнила Цзэн И, чье имя когда-то гремело среди мастеров. Говорили, что он обладал божественным даром созидания, а его искусные руки будто направляли сами небожители.
Глаза Му Жаньу алчно блеснули. Было бы непростительной потерей не заполучить такого таланта под свое начало.
— Тебе известно, где сейчас Цзэн И? — осторожно поинтересовалась она.
Ван Суйчжи с сожалением покачал головой:
— В те годы он был слишком горд своим мастерством и не слишком ладил с нами. Когда школа Западной горы распалась, он исчез, и с тех пор не пытался выйти на связь… Постойте! Неужели это… неужели это Четырнадцатый?!
Пока они разговаривали, Ван Суйчжи случайно скользнул взглядом по торговым рядам приграничного городка и увидел мужчину, только что сошедшего с повозки. Это действительно был Цзэн И.
Как выяснилось, после того как на конном дворе случилась беда, управляющий и работники оказались в темнице. У оставшихся не было иного выхода, кроме как отправить Цзэн И почтового голубя, призывая хозяина во всем разобраться.
Цзэн И находился неподалеку от Ума. После столичных потрясений ему так и не удалось связаться с Су Ишуем, и он ничего не знал о судьбе Жаньжань. Получив наконец весточку от наставника о том, что те направляются к границе, Цзэн И вместе с Бай Байшанем и слугами поспешил навстречу, не жалея сил.
Он и представить не мог, что едва прибудет в город, как еще до того, как найдет ночлег, столкнется со старыми знакомыми.
Услышав, как кто-то окликнул его по имени, Цзэн И замер, увидев перед собой третьего старшего брата, Ван Суйчжи.
— Четырнадцатый! Ты, оказывается, прятался здесь! Знаешь ли ты, как долго я тебя искал?
Цзэн И бесстрастно перевел взгляд на женщину в шляпе с вуалью, стоявшую рядом с Ван Суйчжи, и вежливо улыбнулся:
— Вот так встреча, третий старший брат. Давно не виделись. А это?..
В этот миг Му Жаньу откинула прозрачную ткань, являя лицо, столь поразительно похожее на прежнюю Му Цингэ:
— И-эр, это я….
Обычно этот лик действовал на учеников Му Цингэ безотказно — всякий, кто видел его, не мог сдержать слез радости. Му Жаньу уже приготовилась к тому, что Цзэн И с плачем бросится к её ногам, признавая в ней наставницу, но тот лишь замялся в нерешительности:
— Вы… Наставница?
Ван Суйчжи рассмеялся:
— Конечно, это наставница! Неужели ты не слышал о её чудесном перерождении на Бессмертном древе?
Придя в себя, Цзэн И отвесил положенный поклон, приветствуя Му Цингэ, однако в его словах не было и тени прежней теплоты.
Му Жаньу вспомнила слова Ван Суйчжи о механическом посохе Жаньжань и, заметив холодность ученика, решила прощупать почву:
— И-эр, кажется, ты не слишком-то рад встрече со старыми друзьями?
Ван Суйчжи тоже дружески хлопнул его по плечу:
— Да что с тобой такое? Неужели ты настолько помешался на создании оружия, что родную наставницу не признаешь?
Цзэн И горько усмехнулся и мягко ответил:
— Вовсе нет. Просто теперь я веду скромные дела, лишь бы заработать на кусок хлеба, и больше не помышляю о пути совершенствования. Если у вас нет ко мне важных дел, то позвольте откланяться.
Однако Ван Суйчжи преградил ему путь и холодно процедил:
— Наставница всегда была добра к тебе, как ты можешь так с ней обращаться? Неужели ты переметнулся к Су Ишую? Это ведь ты сделал посох для той девчонки, его ученицы? Я узнал твой почерк с первого взгляда… А!..
Он не успел договорить, в ужасе отпрянув от внезапного жеста Цзэн И. Тот поднял свои руки, и Ван Суйчжи оторопел: на обеих ладонях мастера не было ни единого пальца.
Му Жаньу, нахмурившись, тоже отступила на шаг:
— Что… что стало с твоими руками?
Цзэн И спокойно произнес:
— По молодости и глупости я перешел дорогу не тем людям. Мои руки безнадежно искалечены. Сейчас я управляю термальными источниками и конными дворами — мелкое предпринимательство, лишь бы прокормить семью. Я обычный мирянин, не имеющий более связи с миром бессмертных. Если вам больше ничего не нужно, я пойду.
Ван Суйчжи почувствовал укол вины. Руки Четырнадцатого выглядели так, будто были изувечены давным-давно. Разве мог калека помогать злодеям и мастерить оружие для ученицы Су Ишуя? Должно быть, он обознался.
Цзэн И всегда был человеком гордым и независимым, и вполне понятно, почему теперь, став инвалидом, он стыдился показываться на глаза старым знакомым и не желал ворошить прошлое. Ван Суйчжи подумал, что если бы знал о его беде раньше, то непременно помог бы младшему брату деньгами…
Он преисполнился сочувствия, вспомнив, что многим из них после ухода с Западной горы пришлось столкнуться с тяжкими испытаниями.
Однако Му Жаньу, глядя в спину быстро уходящему Цзэн И, лишь разочарованно вздохнула:
— Что ж, нам не по пути. Его руки всё равно погублены. Раз он не желает иметь с нами дела, пусть идет своей дорогой.
Ей было жаль утраченного гения, способного создавать божественные артефакты, но теперь, когда он стал бесполезным калекой, Му Жаньу не видела смысла тратить на него силы. Она никогда не тратила время на тех, кто не мог принести ей выгоды.
Развернувшись, она не заметила мимолетного изумления, промелькнувшего на лице Ван Суйчжи. Как купец, он привык быть гибким и обходительным в делах человеческих. Но он никак не ожидал, что наставница, узнав о столь чудовищном несчастье своего ученика, проявит такое равнодушие, словно просто прослушала скучную историю…
Неужели Бессмертное древо заставило прежнюю наставницу, когда-то столь самоотверженную и добрую, стать такой бездушной?
Что же до Цзэн И, то при виде этой самозванки его сердце болезненно сжалось, однако он не мог прямо раскрыть её истинную личину перед старыми собратьями. Ему было невыносимо от мысли, что настоящая наставница не может открыться миру. Вспоминая слова Су Ишуя, сказанные во время ритуала призыва души, Цзэн И понимал: в этой жизни его истинной наставнице ни в коем случае нельзя снова становиться Му Цингэ.
За попытку изменить судьбу всегда приходится платить. В прошлой жизни Му Цингэ изменила предначертанный путь самого императора!
Ныне этот плод, преждевременно упавший с древа, сменил имя и дату рождения, а его былая духовная мощь оказалась присвоена другой. Удастся ли ей избежать небесной кары?.. Защитить её могли немногие, но Цзэн И поклялся: даже если придется пожертвовать всем, он обеспечит ей безопасность!
В городке Ума эта встреча учителя и учеников закончилась ничем. Тем временем Жаньжань, улетевшая верхом на Алой птице, легко опустилась на землю в густом лесу у подножия горы.
Она увидела Су Ишуя, который успел добраться раньше. Он сидел на валуне и задумчиво вертел в руках тот самый фонарик, который она давеча проткнула пальцем. Жаньжань и сама не понимала, что на неё нашло: обида вспыхнула так внезапно, что рука сама потянулась испортить вещь. Теперь, глядя на наставника, разглядывающего дырявую бумагу, она почувствовала укол совести.
Старые счеты или былая любовь между ним и бессмертной наставницей Му — это их личное дело. Какое право она имела давать волю гневу и ломать фонарь, который он так старательно мастерил?
С этими мыслями она робко подошла к нему, сняла с пояса мешочек со сладостями и протянула мужчине:
— Вот, поешьте… Сразу станет легче. А…. хотите, я схожу в город и куплю вам новый фонарь?
Су Ишуй искоса взглянул на её виноватую мордашку и беспристрастно ответил:
— Купленный мне не нужен. Ты должна сделать его своими руками.
Жаньжань и понятия не имела, как их мастерить, но наставника нужно было баюкать, как капризное дитя. Она поспешно кивнула, решив, что разберется с этим позже. Только после того, как Жаньжань скормила ему три засахаренные сливы, настроение Дитя демона наконец немного улучшилось.
Они вернулись в лагерь на рассвете следующего дня. Едва они подошли, как увидели Юй Тун, спускавшуюся с заднего склона горы. Утренняя роса густо покрыла подол её платья — казалось, она провела в лесу всю ночь. Или же она искала их, обеспокоенная долгим отсутствием?
Заметив их, Юй Тун тут же спросила:
— Хозяин, где вы были?
Су Ишуй сухо поинтересовался в ответ:
— Не случилось ли ночью чего необычного?
Юй Тун на мгновение замешкалась и недоуменно переспросила:
— А что должно было случиться?
Жаньжань подозрительно взглянула на вторую тетушку-наставницу. После возвращения с острова все вели себя как обычно, и только Юй Тун казалась рассеянной. Жаньжань вспомнила, как случайно видела её плачущей втайне от всех. К тому же, ночью стоял такой шум от копыт, что даже спящий бы проснулся. А тетушка выглядела так, будто ничего не слышала — очевидно, её не было в лагере до самого рассвета.
Жаньжань хотела было что-то сказать, но наставник внезапно шагнул вперед и железной хваткой вцепился в шею Юй Тун. Девушка испугалась, решив, что демоническая натура Су Ишуя снова берет верх. Сама же Юй Тун даже не пыталась сопротивляться: она замерла, готовая принять смерть от его руки, и на её лице отразилось странное облегчение.
Но когда Жаньжань уже была готова вмешаться, она заметила нечто странное: Су Ишуй не душил её, а направлял мощный поток духовной силы из своего даньтяня прямо в тело Юй Тун. Мана наставника, пропитанная силой Духовного источника, бурлила подобно яростным волнам. Юй Тун, обладавшая лишь базовыми навыками возведения основы, с трудом выносила это давление. На её теле проступили вены, а под кожей живота обозначился бугорок размером с яйцо, который стремительно пополз вверх к горлу.
Только тогда Су Ишуй разжал пальцы. Юй Тун рухнула на колени и в мучительном приступе исторгла из себя нечто, напоминающее золотистого жука в жестком панцире.
Жаньжань вздрогнула. Сначала она приняла это за Пожирателя бессмертных, но быстро поняла, что ошиблась — насекомое выглядело тяжеловесным и совсем не имело крыльев. Она занесла ногу, чтобы раздавить тварь, но Су Ишуй остановил её. Он подставил горлышко пустого кожаного бурдюка, поймал жука внутрь, плотно запечатал пробку и швырнул сосуд далеко в горное ущелье.
— Эта тварь ядовита, к ней нельзя прикасаться, — наконец заговорил Су Ишуй. — А теперь рассказывай, какую тайну ты от нас скрывала.
Юй Тун бессильно повалилась на землю, заливаясь слезами:
— Хозяин… Су Юй похитил моего ребенка. У меня и в мыслях не было предавать вас… Но если бы не сын, я бы давно покончила с собой, лишь бы не совершать этот грех.
На шум прибежали Юй Чэнь, Гао Цан и Цю Сиэр. Увидев эту сцену, они застыли в оцепенении.
Оказалось, что коварный Су Юй неведомо как прознал о семье Юй Тун в городке у подножия Западной горы. Еще до того, как они отправились в столицу, его люди схватили её возлюбленного и маленького сына. Юй Тун узнала об этом лишь тогда, когда у неё уже не осталось выбора. Су Юй заставил её проглотить «Жука, пожирающего сердце». Это насекомое не только выделяло яд, но и позволяло слышать и чувствовать всё, что происходит вокруг носителя — настоящий шпион внутри собственного тела.
Это означало, что всё увиденное и услышанное Юй Тун без остатка передавалось старику Фэну, управлявшему насекомым. Стоило Юй Тун хотя бы заикнуться о происходящем, как на том конце немедленно расправились бы с заложниками — отцом и сыном.
Хотя Юй Тун и стремилась отречься от мирских привязанностей, даже не связав себя узами брака с возлюбленным, это отречение основывалось на уверенности в том, что её близкие живы, здоровы и ни в чем не нуждаются. Теперь же, когда они оказались в логове хищников, верная своему хозяину Юй Тун не знала, как ей поступить. Скажи она правду — и старик Фэн тут же узнает об этом и жестоко расправится с её сыном. Исчезни она, отказавшись быть «ушами» Су Юя, — император всё равно не пощадит заложников.
Поэтому Юй Тун оставалось лишь одно: по возможности избегать разговоров с остальными, а когда по вечерам все собирались вместе, она уходила подальше, боясь услышать важные сведения о Духовном источнике, которые могли дойти до ушей Су Юя. Прошлой ночью она точно так же сбежала на задний склон горы, чтобы вдоволь выплакаться, и потому пропустила всё переполох с табуном лошадей. Рельеф этой местности был таков, что за горой звуки глохли — там не было слышно даже топота копыт, и она до последнего момента не знала о ночных событиях.
Жаньжань, выслушав её, почувствовала, как в голове проясняется. Она тихо спросила:
— Значит, это ты проболталась, что наставник когда-то вселялся в белого тигра?
Юй Тун со стыдом кивнула, а затем покачала головой:
— Должно быть, я когда-то невзначай обмолвилась об этом в беседе со своим Сюань-ланом. Я сказала это без задней мысли, но слушатель запомнил всё. Кто же знал, что Су Юй так коварно воспользуется этим, чтобы едва не погубить хозяина…
Сюань-лан был её возлюбленным из городка у подножия горы. Кто бы мог подумать, что эти слова в итоге дойдут до самого императора! Однако Жаньжань мучил любопытство: как наставник обнаружил насекомое-шпиона в животе второй тетушки?
Су Ишуй пояснил:
— Сами по себе мы бы его не заметили. Но последние дни она совсем потеряла аппетит и ничего не ела. А вот насекомое внутри неё оказалось прожорливым. Поскольку её меридианы были скованы тревогой, я только что ясно услышал стрёкот жука…
Жаньжань изумленно выдохнула: «Вот оно что!»
Юй Чэнь, услышав всё это, от гнева и обиды едва не зашелся в крике. Он напустился на сестру:
— Я же говорил тебе: раз служишь хозяину, как ты могла тайком спускаться с гор и заводить семью? Вот и результат — сама дала врагам повод вертеть тобой как угодно! Ты… ты совершила предательство!
С этими словами он внезапно выхватил кинжал, распахнул одежду на груди и в слезах воскликнул:
— В том, что сестра совершила такое непростительное злодеяние, виноват я, её старший брат! Мне остается лишь смыть позор собственной кровью! Молю хозяина только об одном: пощади мою несчастную сестру…
Он замахнулся, чтобы вонзить клинок себе в грудь, но Юй Тун бросилась на него, пытаясь перехватить оружие и покончить с собой вместо брата. В один миг брат и сестра сцепились, оспаривая право на смерть.
Жаньжань подскочила к ним, вырвала нож и швырнула его далеко в горное ущелье. Немного переведя дух, она произнесла:
— Кто прав, а кто виноват — разберемся позже. В руках Су Юя заложники. Тому ребенку всего шесть лет, он наверняка до смерти напуган и ждет, когда мать и дядя придут ему на выручку. Если вы оба сейчас умрете, вы что, хотите переложить эту заботу на плечи наставника?
Слова младшей ученицы Западной горы по весу всегда шли сразу за словами самого мастера. Стоило ей приказать, как все бросились искать тот самый кожаный бурдюк. Су Ишуй зашвырнул его так далеко, что они едва нашли сосуд в зарослях. Однако жук внутри уже едва дышал. Когда его вытряхнули из бурдюка, он лишь пару раз дернул лапками и издох.
Юй Тун понимала: смерть насекомого означает, что на том конце узнали о провале. Подумав, что её близкие могут погибнуть по её вине, она в порыве отчаяния схватила мертвого жука, собираясь проглотить его. Цю Сиэр, увидев это, прикрыла рот рукой от тошноты — она почувствовала, что сегодня снова сможет обойтись без обеда, и надежда похудеть еще сильнее окрепла в её сердце.
Едва они успели отобрать дохлое насекомое, как у подножия горы раздался зычный голос:
— Указ Его Величества! Просим госпожу Сюэ Жаньжань принять послание!
Ученики Западной горы переглянулись. Никто не ожидал, что едва жук испустит дух, люди императора явятся так быстро. Когда Сюэ Жаньжань спустилась с горы, она увидела нескольких придворных в богатых одеждах в окружении стражи. В руках они держали письмо, запечатанное в желтую императорскую бумагу. Письмо было написано Су Юем собственноручно и адресовано лично Жаньжань.
Император, словно заранее предвидел, что жук-шпион будет обнаружен, в письме приносил извинения за действия старика Фэна. Он утверждал, что это была личная инициатива его подчиненного, а сам он уже распорядился перевезти ребенка и его отца в городок Ума и устроить их в усадьбе в западной части города.
Эти полные участия и благородства слова заставляли поверить, что всё произошедшее — лишь досадное недоразумение. Су Ишуй, стоявший рядом, смотрел на письмо, и в его глазах снова промелькнул едва заметный багровый свет.
«Похоже, этот малыш Юй всё так же искусно умеет играть на публику», — подумал он. Узнав тайну происхождения Жаньжань, император решил во что бы то ни стало предстать перед ней в лучшем свете. Ведь шантаж матери через жизнь ребенка — дело подлое и гнусное, как ни посмотри.
Если бы Су Ишуй не обнаружил жука, а это письмо с предложением помощи пришло бы чуть раньше, вышло бы, что государь сам заметил бесчинства своих людей и признал их. Тогда в глазах Сюэ Жаньжань Его Величество сохранил бы облик честного и благородного правителя…
Такое рвение и жажда угодить просто поражали! В прошлой жизни «малыш Юй» именно так, шаг за шагом, завоевывал доверие Му Цингэ, постепенно отдаляя её от него самого…
При этой мысли Су Ишуй невольно крепко сжал тонкое предплечье Жаньжань. Девушка почувствовала, что его демоническая природа снова выходит из-под контроля. Не понимая истинной причины его гнева, она накрыла его ладонь своей и мягко промолвила:
— Наставник Цзэн И уже должен быть в Ума. Если вы опасаетесь ловушки, мы можем попросить его сначала всё разузнать через своих людей.
Когда её ладонь коснулась его руки, багровый туман в глазах Су Ишуя начал медленно рассеиваться.
Раз их местоположение уже раскрыто, оставаться в горах не имело смысла. Лучше было вернуться в город.
Пожилой евнух вежливо улыбнулся Сюэ Жаньжань и добавил:
— Пока Его Величество пребывал в беспамятстве, неразумные подчиненные осмелились объявить госпожу и её спутников в розыск. Теперь же государь пошел на поправку и лично приказал снять все указы. Можете без опасений возвращаться в город.
Закончив дозволенное, евнух со своими людьми поспешил удалиться.
Юй Тун, услышав, что император приказал освободить её сына и Сюань-лана, отчаянно рвалась в город немедленно.
Однако Су Юй был мастером каверз, поэтому они выждали день, собирая вести, и лишь затем вернулись в Ума. Гао Цан и Цю Сиэр первым делом проверили доски объявлений — ориентировок на них действительно больше не было.
Поскольку дело о пропавших конях прояснилось, всех работников конного двора тоже отпустили по домам.
Цзэн И лично встречал Жаньжань у ворот. Вскоре Юй Тун привезли её сына и того самого книжника по имени Чжао Сюань.
Лишь после того, как Су Ишуй лично проверил их меридианы и убедился, что они не заражены никакими ядами или паразитами, вторая тетушка-наставница, обливаясь слезами, позволила себе крепко обнять похудевшего ребенка.
Мягкие перины и свинина в красном соусе после долгих скитаний наконец-то ждали своих героев.
Пока Жаньжань и третья старшая сестра наслаждались горячей ванной, Цзэн И и Су Ишуй уединились для серьезного разговора.
— С чего вдруг Су Юй проявил такую небывалую милость после всего, что устроил? — Цзэн И уже всерьез подумывал закрыть все свои лавки и пуститься в бега вместе с ними, но ситуация внезапно изменилась.
Не дождавшись ответа, он обернулся и увидел, что Су Ишуй сидит, до белизны в костяшках сжимая кулаки. Его лицо оставалось бесстрастным, но вздувшиеся вены на руках выдавали отчаянную внутреннюю борьбу с внезапно вспыхнувшей демонической жаждой.
Увидев это, Цзэн И негромко вздохнул и достал из-за пазухи четки из прозрачного хрусталя:
— Вот, возьми. Когда ты много лет назад впервые поддался демоническому влиянию, наставница отправилась к Башне Вечности и вымолила для тебя эти четки покоя. Носи их на теле, они помогут усмирить тьму. В те годы мне так и не представился случай передать их тебе, так что я хранил их у себя. Теперь они снова пригодятся…
Не успел он договорить, как Су Ишуй выхватил четки. Стоило им коснуться его запястья, как живительная прохлада разлилась по телу, и демонический жар немного отступил.
— Тут нет никакой загадки, — медленно заговорил Су Ишуй, когда буря в его сердце улеглась. — Он наверняка прознал, что Духовный источник во мне. Ради собственного благополучия он спит и видит, как я поскорее найду врата в Царство Теней и верну источник обратно. К тому же он всё еще при смерти. Наверняка кто-то предложил ему временное средство, лишь на время утоляющее боль, но для полного исцеления ему самому придется совершить путь к истокам теней. До тех пор, пока вход не найден, мы в относительной безопасности.
Цзэн И кивнул и со вздохом произнес:
— Я знаю, ты до сих пор таишь обиду на наставницу за то, что она изменила твою судьбу. Но ты должен понимать: если бы не она, как бы ты ни преуспел в своих планах, какой конец тебя бы ждал…
Су Ишуй промолчал. Он подошел к окну, из которого открывался вид на задний двор конного двора. Там две девушки, только что вымывшиеся и с еще влажными волосами, сгрудились вокруг новорожденного жеребенка.
Жаньжань, смеясь, гладила малыша по мягкой гриве, и её лицо сияло от счастья.
Су Ишуй задумчиво перебирал бусины на запястье. Лишь он один знал правду: он действительно злился на неё. Сначала — за то, что она изменила его предначертанный путь. Но позже он понял, что поводов для обиды у него накопилось слишком много… Однако что именно примешалось к этой обиде, ведал лишь он один.
Цзэн И привык к молчанию друга. Решив, что попал в самую точку, он продолжил:
— Ты даровал наставнице перерождение, но не смог принять на себя предназначенную ей небесную кару. К тому же, когда она упала с древа, её плод еще не созрел. Неизвестно, поможет ли ей смена имени и даты рождения избежать наказания Небес…
На этот раз Су Ишуй отозвался сразу:
— Я не позволю ей пострадать.
Цзэн И с облегчением кивнул:
— Когда я прибыл в город, то встретил ту самую «бессмертную наставницу». Прежние ученики так и вьются вокруг неё. Эта ложь и присвоение чужого имени пятнают репутацию истинной наставницы… Как думаешь, стоит ли открыть им правду, чтобы они перестали быть пешками в чужой игре?
Добавить комментарий