Выйдя из рядов торговцев тканями, Сяо Хуэйнян сжимала в рукаве увесистую связку медных монет, и ей всё ещё казалось, что она спит наяву.
Они не только распродали всю корзину вышитых платков по высокой цене, но и хозяин лавки тканей сам предложил впредь приносить товар ему. Цена, конечно, была бы ниже той, по которой они продавали сами, но всё равно значительно выше, чем предлагали разносчики. Более того, он заявил, что готов забирать всё, сколько бы они ни принесли.
Единственным его условием было то, чтобы узоры были не хуже тех, что они продавали сегодня.
На рыночной площади по-прежнему стоял невообразимый гвалт. Солнце растопило снег, и воздух стал ещё более сухим и колючим.
Сяо Хуэйнян посмотрела на идущую рядом Вэнь Юй. Девушка держалась на удивление невозмутимо. То ли из-за шелковой вуали, скрывшей большую часть красной сыпи на ее лице, то ли из-за мягкого утреннего света, озарившего ее черты и сгладившего мелкие пятнышки, Сяо Хуэйнян вдруг показалось, что Вэнь Юй вся светится каким-то внутренним сиянием. Даже поношенная куртка с заплатками, что была на ней, уже не выглядела жалкой.
Именно в этот момент женщина поняла, что, кажется, только сегодня по-настоящему разглядела эту девушку.
Дома она была такой робкой и покорной, что вызывала щемящую жалость. Но здесь, на рыночной площади, ее невозмутимость при продаже платков и то достоинство, с которым она, не заискивая, вела переговоры с торговцем тканями… Глядя на это, Сяо Хуэйнян невольно вспомнила два слова: «истинное благородство».
Наверное, именно благодаря этой непередаваемой ауре, исходившей от девушки, женщины и молодые барышни, покупавшие у нее платки, вели себя с ней исключительно вежливо. В их поведении не было и следа той придирчивости и страсти к торгу, с какими они обычно подходили к лоткам с вышивкой.
Сяо Хуэйнян так засмотрелась на Вэнь Юй, что даже не заметила едущую навстречу воловью повозку. Девушка вовремя потянула ее за рукав:
— Матушка, осторожно!
Сяо Хуэйнян спохватилась:
— Деньги так легко оказались в кармане, что мне всё кажется, будто я сплю. Даже ноги сами не свои, словно по вате ступаю.
Вэнь Юй невольно улыбнулась:
— В следующий базарный день возьмите с собой побольше платков, сможете продать еще больше.
Упоминание о деньгах заставило Сяо Хуэйнян нащупать монеты в рукаве. Она вдруг окликнула девушку:
— А-Юй! Если бы не ты, я бы ни за что не продала эти платки. Возьми-ка эти деньги себе.
Вэнь Юй неожиданно почувствовала, как ей в руки сунули тяжелую связку медных монет. Удивление мелькнуло в ее глазах: судя по весу, Сяо Хуэйнян отдала ей добрую половину сегодняшней выручки.
Девушка поспешно попыталась вернуть деньги:
— Что вы, матушка, так нельзя! Большую часть этих платков вышили вы, моих там было от силы семь-восемь штук. К тому же, здесь еще ваши затраты на нитки и ткань, да и живу и питаюсь я у вас дома. Я ни в коем случае не могу взять эти деньги!
Но Сяо Хуэйнян настойчиво вкладывала связку ей в руки:
— Мухи отдельно, котлеты отдельно. Сегодня мы распродали платки и проложили дорожку к торговцу тканями только благодаря твоей выдумке. Даже если я оставлю себе половину, это всё равно больше, чем я выручала, отдавая платки Чэнь Эрлану. Тебе ведь еще предстоит искать свою семью, так что бери…
Она накрыла руку Вэнь Юй своей ладонью, не давая ей вернуть деньги.
Руки у женщины были горячими, и связка монет, которую она прижимала к ладони Вэнь Юй, тоже была теплой — она хранила тепло ее одежды. От этого нехитрого жеста в груди Вэнь Юй тоже стало разливаться тепло.
Она смягчила тон:
— Тогда, матушка, сохраните их пока для меня. Я ведь все еще должна Второму господину тридцать лянов.
Услышав вторую половину фразы, Сяо Хуэйнян хотела что-то сказать, но промолчала. Вздохнув, она отсчитала сотню медяков и протянула ей:
— Тогда возьми хотя бы эти сто монет. Если увидишь на рынке что-нибудь нужное, сможешь купить.
На этот раз Вэнь Юй отказываться не стала.
Они уже собирались идти дальше, как вдруг за их спинами раздался крик:
— Госпожа в вуали впереди, прошу, задержитесь!
Вэнь Юй и Сяо Хуэйнян одновременно остановились и обернулись.
К ним, слегка запыхавшись, подбежала молодая девушка с прической в два пучка. Одета она была весьма опрятно и походила на служанку из богатого дома.
Поравнявшись с ними, она спросила:
— Это вы только что продавали платки с сучжоуской вышивкой у лавки с тканями?
С этими словами она развернула шелковый платок. В нижнем углу красовалась вышитая веточка красной сливы, а рядом стоял какой-то изящный тайный знак — вместе они смотрелись удивительно гармонично.
Вэнь Юй узнала свой платок — она продала его одной из покупательниц. Зачем же эта служанка разыскала их с этим платком в руках?
Сяо Хуэйнян тоже удивилась и ответила за Вэнь Юй:
— Да, это мы. А в чем дело?
Лицо служанки просияло от радости, и она поспешно спросила:
— Эта вышивка… это ваших рук дело?
Вэнь Юй кивнула:
— Это моя работа.
— Тогда прошу вас, госпожа, пройти со мной, — сказала служанка. — Моя хозяйка хочет вас видеть.
— Кто ваша хозяйка? И зачем я ей понадобилась? — спросила Вэнь Юй.
Служанка вдруг почувствовала, как под холодным, пронизывающим взглядом черных глаз этой бедно одетой девушки ей стало как-то не по себе, словно не хватало воздуха. Она торопливо объяснила:
— Моя госпожа носит фамилию Сюй. Недавно она зашла в лавку тканей выбрать материю и увидела у одной женщины в руках платок с редкой сучжоуской вышивкой. Расспросив, она узнала, что его продали вы. Моя госпожа ищет вас с добрыми намерениями, так что, прошу, не беспокойтесь и пойдемте со мной.
С этими словами она указала рукой вдаль:
— Вон там стоит экипаж моей госпожи!
Вэнь Юй посмотрела на Сяо Хуэйнян:
— Матушка, я схожу?
Сяо Хуэйнян, у которой от сегодняшних радостей и так голова шла кругом, прекрасно понимала: если эта знатная дама оценит мастерство Вэнь Юй, у девушки появится еще один способ заработать. Искренне радуясь за нее, она ответила:
— Раз госпожа ждет, конечно, иди.
Следуя за служанкой, Вэнь Юй подошла к экипажу, но когда та шагнула вперед, чтобы доложить хозяйке, девушка остановилась в пяти шагах и стала ждать.
Для нее это было весьма непривычное чувство. Последние десять с лишним лет она сама сидела внутри экипажей, а теперь вдруг оказалась той, кто ждет снаружи.
Она скользнула взглядом по повозке, которая для рыночной площади выглядела весьма внушительно. Не заметив ни на самом экипаже, ни на лошадях никаких гербов или тайных знаков, она сделала вывод, что хозяева, скорее всего, из купеческого сословия.
Вскоре служанка знаком пригласила Вэнь Юй подойти ближе.
Внутри сидела дородная, богато одетая госпожа в куртке, расшитой золотом и красным шелком, с оторочкой из кроличьего меха. В руках она держала грелку. Смерив Вэнь Юй с ног до головы цепким взглядом узких глаз, она неспешно спросила:
— К чему ты лицо прячешь?
Вэнь Юй, прекрасно знавшая повадки знати, опустила глаза и, не глядя на собеседницу, ответила:
— Лицо простолюдинки уродливо, я побоялась оскорбить взор госпожи.
Госпожу, впрочем, чужая внешность совершенно не интересовала, и она перешла к делу:
— Ты владеешь сучжоуской вышивкой?
— Да, — ответила Вэнь Юй.
— И давно вышиваешь?
— Училась у матушки с малых лет.
Тогда госпожа слегка приподняла веки:
— А двустороннюю вышивку осилишь?
Брови Вэнь Юй едва заметно дрогнули:
— Умею, но мастерства недостает.
Госпожа, постукивая ухоженными пальцами по грелке, лежащей на коленях, немного подумала и произнесла:
— Я видела твой платок. Стежки мелкие, рисунок ложится ровно — работа не хуже, чем у прославленных мастериц. Если я закажу тебе вышить экран для веера, управишься за месяц?
Вэнь Юй сейчас отчаянно нуждалась в деньгах, поэтому отказываться не собиралась. Поразмыслив с минуту, она ответила:
— Да.
На лице госпожи появилась улыбка. Устроившись с грелкой поудобнее, она сказала:
— Эта вещь предназначена в подарок, поэтому ты должна вложить в работу всю душу. Сделаешь на совесть — в накладе не останешься. За одностороннюю вышивку заплачу пять тысяч монет. Но если сможешь вышить с двух сторон…
Госпожа искоса взглянула на Вэнь Юй:
— Заплачу в десять раз больше.
Длинные ресницы Вэнь Юй дрогнули.
В десять раз?
Это пятьдесят тысяч медяков… целых пятьдесят лянов серебра!
Этого хватит не только на то, чтобы выкупить свою свободу, но и нанять охрану, чтобы отправиться на поиски своих людей!
Вот только двусторонняя вышивка отнимает уйму времени и сил. Неизвестно, сколько мастериц в краях Сучжоу и Ханчжоу испортили зрение за этой работой.
Госпожа, видя, что Вэнь Юй молчит, решила, что девушка онемела от названной суммы, и небрежно окликнула служанку.
Та все поняла без слов. Достав слиток серебра, она протянула его Вэнь Юй:
— Это задаток. В ближайший месяц больше никаких заказов не бери, занимайся только вещью для моей госпожи. Где ты живешь? Позже матушка пришлет к тебе домой шелк, нитки и узоры.
Вэнь Юй уже все для себя решила. Взяв серебро, она назвала улицу, где жила семья Сяо.
Дождавшись взмаха руки, разрешающего удалиться, Вэнь Юй сделала легкий поклон и отступила. За все время разговора она ни разу не подняла глаз, но даже с опущенной головой в ее манерах сквозило такое достоинство, что назвать ее жалкой не повернулся бы язык.
Проводив ее взглядом, госпожа удивленно протянула:
— По ее манерам и не скажешь, что она зарабатывает на кусок хлеба иголкой с ниткой.
Служанка тоже посмотрела вслед Вэнь Юй и предположила:
— Может, раньше ее семья не бедствовала, а потом они сбежали сюда от войны?
Госпожа отвернулась и прикрыла глаза:
— Неважно. Какое мне дело до ее прошлого? Лишь бы она вышила то, что мне нужно, и в лучшем виде.
Вернувшись, Вэнь Юй рассказала Сяо Хуэйнян о заказе на экран для веера.
Сяо Хуэйнян, конечно, и в мыслях не допускала, что Вэнь Юй сможет выполнить двустороннюю вышивку. Мало того, что это требовало невероятного мастерства, так еще и месяца на такую работу было катастрофически мало.
И хотя даже за одностороннюю вышивку обещали щедрые пять тысяч монет, Сяо Хуэйнян не выглядела обрадованной. Нахмурив брови, она с тревогой сказала:
— Боюсь, узор окажется слишком сложным. Такая работа требует кропотливого труда, а месяц — это слишком малый срок…
Но Вэнь Юй лишь ответила:
— Матушка, не беспокойтесь обо мне. Я знаю, что делаю.
Сяо Хуэйнян вздохнула и произнесла:
— Не взваливай ты на свои плечи эти тридцать лянов, как неподъемную гору. В конце концов, виноват во всем Плешивый Чэнь. Когда Хуань найдет этого прохвоста, тот сам и будет возвращать деньги. С какой стати тебе, дитя, расплачиваться по чужим игорным долгам?
Но проблема была в том, что пока Плешивый Чэнь не найден, долг оставался «бесхозным». А поскольку Чэнь отдал Вэнь Юй её сыну в качестве залога, Хуэйнян не могла самовольно даровать девушке свободу. Ей оставалось лишь окружить её заботой.
Вспомнив об этом, Сяо Хуэйнян помрачнела и вернулась к разговору о вышивке:
— Весь следующий месяц посвяти только экрану для веера. Обычные платки буду вышивать я. Ты только подготовь несколько новых узоров. Если рисунок будет диковинным, хозяин лавки тканей всё равно их заберет.
Вэнь Юй поблагодарила женщину и протянула ей серебряный слиток. Сяо Хуэйнян, конечно, отказывалась, но девушка настойчиво вложила его ей в ладонь:
— Возьмите. В доме всё стоит денег — и дрова, и рис, и масло. Считайте, что один лян я уже вернула.
Сжимая серебро, Сяо Хуэйнян чувствовала, как на душе скребут кошки. Она смотрела на Вэнь Юй с жалостью и затаенной виной:
— Бедное ты дитя…
Чтобы перевести тему, Вэнь Юй предложила нанять других мастериц для вышивки простых платков. Раз сама она теперь будет занята сложным заказом, торговля пойдет за счет её уникальных эскизов. Каждый раз, когда они будут отдавать партию товара, новизна узоров будет теряться, поэтому нужно выпускать как можно больше изделий за раз, чтобы выжать максимум из каждого рисунка.
Сяо Хуэйнян так загорелась этой идеей, что, когда они уже почти дошли до выхода с рынка, она резко развернулась:
— Нет, раз уж мы нанимаем людей, мне нужно купить побольше шелковой ткани!
Они и так уже набрали немало припасов к Новому году, и Вэнь Юй чувствовала, что руки начинают оттягиваться от тяжести. Она попыталась отговорить женщину:
— Матушка, может, купим в следующий раз? Мы и так сегодня едва всё донесем.
Сяо Хуэйнян прикинула даты и покачала головой:
— Следующий базарный день будет уже после Нового года. Я всё же вернусь за рулоном шелка. Вон там есть чайная лавка, А-Юй, возьми вещи и подожди меня там. Я быстро.
Вэнь Юй хотела было окликнуть её, но Сяо Хуэйнян уже скрылась в густой толпе. Девушке, обвешанной свертками и тюками, ничего не оставалось, как идти к чайной лавке. Она заказала чайник горячего взвара, сложила вещи и присела.
Однако не успел разносчик принести чай, как в лавку, нагло сплевывая шелуху от семечек, ввалилось несколько подозрительных типов. Ухмыляясь, они направились прямиком к столу Вэнь Юй.
— Ого, красавица, ты сегодня, видать, сорвала большой куш на рынке! Набрала столько добра… Что же ты не догадалась выразить почтение нам, твоим защитникам?
Добавить комментарий