Усадьба, которую губернатор Пинчжоу Чэнь Вэй отвел для Вэнь Юй, располагалась прямо за зданием управы.
Когда-то это поместье принадлежало богатому купеческому роду, но после того как те совершили преступление, их имущество было изъято в казну. Усадьба была выстроена с великим вкусом, а поскольку её отделял от управы лишь задний переулок, власти не стали её перепродавать. После небольшого обновления поместье использовали для приема императорских послов и высоких чинов.
Сумерки сгущались. В саду уже зажглись каменные светильники, чей тусклый, подернутый дымкой свет гармонировал с огнями фонарей под карнизами крыш.
Чэнь Вэй вел Вэнь Юй к главному двору.
— Эта усадьба состоит из пяти дворов, — объяснял он. — В первых двух мы уже разместили многих чиновников, которые прибыли сюда, воодушевившись вашими воззваниями против Пэй Суна. Три задних двора пока свободны. Вы займете главные покои, а в двух соседних дворах можно разместить вашу личную свиту.
Договорив, он с улыбкой кивнул Сяо Ли.
Сяо Ли следовал за Вэнь Юй с невозмутимым видом. Его статная фигура и выдающаяся внешность в сочетании с ледяным спокойствием и глубиной, которую было трудно измерить, заставляли неосведомленного Чэнь Вэя и остальных думать, что он — элитный гвардеец, которого Вэнь Юй вывезла из поместья вана Чанляня.
Еще при въезде в город Вэнь Юй заметила, что Ли Сюнь и остальные, желая облегчить ей жизнь, снова приставили Сяо Ли к ней. Она планировала рекомендовать его в армию Пинчжоу, но час был поздний, многие важные дела еще не были обсуждены, и заводить разговор о его назначении сейчас было бы неуместно. К тому же, раз Чэнь Вэй уже всё устроил, внезапное удаление Сяо Ли выглядело бы как явная «опала».
Вэнь Юй лишь хотела провести между ними четкую черту. Но если её поведение заставит подчиненных превратно истолковать её волю, Сяо Ли по её отбытии из Пинчжоу может столкнуться с холодностью и пренебрежением, а этого она никак не желала. Поэтому она промолчала, по сути, давая молчаливое согласие.
Лишь входя в четвертый, главный двор, она спросила:
— Кроме господина Ли и его спутников, прибыли ли в город другие приближенные из поместья вана Чанляня?
Чэнь Вэй покачал головой:
— Господин Ли Сюнь и его товарищи были первыми, кому удалось вырваться из Фэнъяна. Многие военачальники и мертвые воины поместья пали от рук преследователей. После этого Пэй Сун усилил охрану над пленными советниками и домочадцами, и больше никому из старых слуг поместья вана спастись не удалось.
Ли Сюнь, шедший следом, при этих словах словно что-то вспомнил:
— Подле супруги наследника были две служанки-близнецы, искусные в боевых искусствах. Когда приспешники Пэй Суна насмерть забили маленького господина, защищая его, одна из них погибла, а вторая была тяжело ранена. Супруга наследника велела ей следовать за нами на юг, чтобы разыскать вэнчжу…
Вэнь Юй мгновенно обернулась:
— Ты говоришь о Чжаобай и Цанье?
— Да-да, — поспешно подтвердил Ли Сюнь. — С нами в Пинчжоу прибыла девушка Чжаобай. Вот только в Фэнъяне она получила тяжелые раны, а на пути на юг мы не раз сталкивались с погоней, и барышня Чжаобай, защищая нас, добавила себе новых ран. С самого прибытия в Пинчжоу она так и не оправилась, потому и не смогла отправиться со мной в Синьчжоу на ваши поиски.
Вэнь Юй на миг задумалась, а затем произнесла:
— Перевезите её в мой двор. Я увижусь с ней чуть позже.
Чэнь Вэй почтительно принял приказ.
В главном дворе всё уже было подготовлено, служанки были расторопны и понятливы. Людей с Вэнь Юй было немного, так что места всем хватало и без использования передних дворов.
Проводив госпожу до покоев, Чэнь Вэй удалился. Теперь, когда остались только свои, Вэнь Юй могла распоряжаться по своему усмотрению.
Её взгляд скользнул по ряду служанок, стоявших с низко опущенными головами. Повернувшись к Сяо Ли, она сказала:
— Ты временно поселишься в восточном флигеле этого двора.
Сяо Ли был немало удивлен. Он поднял глаза на Вэнь Юй, но та в окружении служанок уже входила в дом, оставив ему лишь вид своей высокой прически и шлейфа платья, стелющегося по полу. Сяо Ли некоторое время завороженно смотрел ей вслед, прежде чем отправиться в отведенную ему комнату.
Шесть полупрозрачных ширм отделяли купальню от остальной комнаты; на раме висела нательная рубаха из простого мягкого шелка.
Пар, поднимавшийся от кадки, слегка увлажнил волосы на висках Вэнь Юй. Она подняла белоснежную руку, с которой стекали капли воды, и, нахмурившись, потерла лоб. Голова раскалывалась — старая хворь снова дала о себе знать. После двух дней непрерывного пути тело было измождено, но нервы были натянуты так туго, что сна не было ни в одном глазу.
С того самого мига, как она ступила в город Пинчжоу, на неё навалилась незримая, но гнетущая сеть ответственности. Отныне она больше не скрывалась в тени, выжидая удобного случая, — она была на виду у всех. Среди тех, кто пришел под её начало, несомненно, было много верных людей, но наверняка нашлись и те, кто колебался или был подослан шпионом. Кто из них надежен, а кто нет — этого она пока не знала, и эта неизвестность была источником её глубокой тревоги.
Её вопрос Чэнь Вэю о других приближенных был продиктован желанием как можно скорее собрать вокруг себя тех, на кого можно опереться. И еще… с того самого момента, как она разминулась со своими верными слугами, она не прекращала попыток связаться с ними. В Юнчэне она пыталась передавать знаки через вышивку на платках и узоры на одежде. Позже господин Чжоу, прежде чем отправить её на юг, тоже пытался помочь ей найти своих, но вестей так и не было.
Когда в Синьчжоу она велела Чжао Юцаю использовать тайный герб поместья в качестве знамени — это тоже было своего рода ставкой. Она надеялась, что если другие выжившие слуги поместья вана и добрались до Пинчжоу, они узнают этот знак.
Неожиданно оказалось, что этот тайный герб на военном знамени привлек советников, бежавших из Фэнъяна, а вовсе не тех близких слуг, с которыми она разминулась в пути.
Пальцы Вэнь Юй, прижатые к вискам, на миг замерли. В душе шевельнулось недоброе предчувствие: неужели все те верные люди, что сопровождали её в начале пути в Южную Чэнь, уже погибли? Её взор застыл, а губы плотно сжались.
Она зачерпнула пригоршню воды из кадки и плеснула себе в лицо, заставляя себя успокоиться. Сейчас казалось, что всё наконец вошло в колею, но именно в этот момент подводные течения в Пинчжоу стали самыми опасными. Как только союз с Южной Чэнь будет скреплен, у Пинчжоу вновь появится надежная опора, и те влиятельные кланы, которых пытались переманить Пэй Сун или Вэй Цишань, не посмеют более помышлять о мятеже. До тех же пор покушение на неё — самый верный способ окончательно ввергнуть Пинчжоу в хаос.
Вэнь Юй медленно закрыла глаза. Чем спокойнее кажется гладь воды, тем меньше шансов на ошибку.
Сейчас у неё почти не осталось приближенных, которым можно было бы доверять безоглядно. Когда в мыслях Вэнь Юй невольно всплыло лицо Сяо Ли — единственный человек, чьей спине она могла бы довериться, — она в испуге распахнула глаза. Когда она успела привыкнуть полагаться на него настолько сильно? Ведь она уже всё решила: устроить его судьбу здесь, в Пинчжоу. И всё же, перебирая в уме верных людей, она первым делом вспомнила о нём.
В ту секунду Вэнь Юй внезапно почувствовала растерянность. Это была привычка, которой она сама не осознавала.
— Вэнчжу, барышня Чжаобай пришла, — раздался за дверью купальни почтительный голос служанки.
— Пусть подождет немного, я сейчас выйду, — Вэнь Юй заставила себя собраться и поднялась под тихий плеск воды.
Чжаобай была своей, и при ней Вэнь Юй позволила себе быть куда более непринужденной: её влажные черные волосы были распущены, а домашняя одежда — проста.
Чжаобай же вела себя столь же строго и церемонно, как и раньше в поместье вана. На ней был белый халат и черная кожаная броня с узкими рукавами-стрелами. Лицо её было миловидным, но взгляд — острым и холодным, точно обнаженный клинок, предупреждающий чужаков не подходить близко.
Когда Вэнь Юй вышла из внутренних покоев, девушка почтительно склонила голову и сложила руки в приветствии. Лишь в этот миг, когда её глаза были опущены, в них можно было заметить тень сдерживаемой боли.
— Чжаобай приветствует вэнчжу.
Вэнь Юй заметила болезненную бледность на её лице — должно быть, те старые раны, о которых говорил Ли Сюнь, всё еще не затянулись. Она жестом пригласила её сесть:
— Ты ранена, не стоит долго стоять. Садись, поговорим.
Чжаобай наотрез отказалась:
— Нельзя нарушать приличия. Супруга наследника велела мне, как только я найду вэнчжу, впредь служить лишь вам. Отныне вэнчжу — моя госпожа.
Этот холодный и упрямый характер был точь-в-точь таким, каким Вэнь Юй его помнила.
Чжаобай и её сестра-близнец Цанье были сиротами из семьи воинов, которых приютил отец Вэнь Юй. Девушки оказались на редкость талантливы и прошли суровый отбор в ряды мертвых воинов поместья. После свадьбы брата Вэнь Юй он подарил сестер своей жене, Цзян Ичу.
Раньше, когда Вэнь Юй приходила в покои брата и невестки проведать племянников, Цанье всегда щебетала без умолку, а Чжаобай оставалась немногословной. Но за что бы она ни бралась, даже отец и мать Вэнь Юй были за результат спокойны.
У самой Вэнь Юй тогда тоже были две воительницы-служанки. В те дни, когда ей хотелось пошалить, она звала их играть в волан. Если волан улетал на крышу, служанки, используя искусство легкости цингун, вмиг взлетали наверх и возвращали его. Иногда Цанье не выдерживала и присоединялась к ним, но стоило появиться Чжаобай, как «воительницы» Вэнь Юй тут же смирялись, точно мыши перед котом. Отец Вэнь Юй, заставая такие сцены, лишь с улыбкой качал головой, говоря сыну, что держать Чжаобай в простых служанках — значит губить талант.
Среди придворных чинов хватало женщин-полководцев. Говорили, что позже брат хотел рекомендовать Чжаобай в армию, но она сама отказалась, пожелав остаться верной госпоже Ичу. Сама невестка тоже всегда относилась к сестрам с великой добротой.
При воспоминании о делах минувших дней в душе Вэнь Юй разлилась горечь.
— Как она… как невестка? — тихо спросила она.
Чжаобай ответила:
— Когда я уходила на юг вместе с господином Ли, супруга наследника и маленький господин уже были заточены в башне Звездочётов Ланьсин. Я тайно проникла туда под покровом ночи. Госпожа велела передать вам: если я вас найду, чтобы вы не беспокоились о ней и о сыне. Она защитит его во что бы то ни стало. Вам же предстоит путь в Южную Чэнь — это тысячи ли дорог через логово тигров и волков. Госпожа просила вас беречь себя.
— Невестка… — взор Вэнь Юй омрачился скорбью.
Чжаобай взглянула на профиль госпожи и продолжила:
— Прибыв в Пинчжоу, я отправила письмо супруге наследника, используя тот способ связи, о котором мы договорились перед моим уходом. Недавно пришел ответ. Госпожа пишет, что личность Пэй Суна кажется ей крайне подозрительной, хотя пока и не удалось выяснить, кто он на самом деле.
Вэнь Юй не ожидала, что Цзян Ичу тоже заметит неладное.
— О том, что с происхождением Пэй Суна что-то не так, я узнала в Тунчэне от дочери семьи Фэн. Она обмолвилась, что это как-то связано с кланом Цинь. Но в те дни на дорогах было неспокойно, и я мало что знала о чиновниках по фамилии Цинь, потому не смогла продолжить расследование. Теперь, когда мы в безопасности, я обязательно пошлю людей разузнать всё. Невестка сейчас в самой пасти тигра, передай ей, чтобы не рисковала собой. Пусть бережет себя и А-инь. Я клянусь, что вырву их оттуда и верну домой.
Чжаобай вспомнила, что, придя сюда, не увидела подле Вэнь Юй ни одного знакомого лица из поместья вана. Она произнесла:
— Разные силы уже протянули свои руки к Пинчжоу, вэнчжу стоит быть здесь вдвойне осторожной.
Вэнь Юй посмотрела на неё:
— Я позвала тебя сегодня не только ради этого. Есть еще одно дело, о котором я хотела спросить. Ты сопровождала многих советников поместья на юг и провела с ними немало времени в Пинчжоу. Что ты скажешь о них?
Чжаобай мгновенно уловила скрытый смысл вопроса.
— У каждого из книжников свой нрав, и я не дерзаю судить их таланты, — ответила она. — Однако господин Ли Сюнь, господин Ли Яо… Фан Чжицзун, Лю Чун, Хэ Куань — все они мужи прямые и честные. Некоторые из них слегли от горя после вести о гибели вана-отца и господина наследника, а кто-то в пути сам вызвался быть приманкой, чтобы увести погоню от остальных. Я полагаю, они преданы дому вана до конца и сейчас вэнчжу может на них положиться.
Вэнь Юй кивнула:
— Завтра я приму этих достойных мужей, как подобает. Час уже поздний, ступай отдыхать. Не возвращайся к себе, оставайся ночевать в этом дворе.
Чжаобай, разумеется, поняла суть этого распоряжения: госпожа хотела видеть её рядом.
Когда Вэнь Юй позвала служанку, чтобы та проводила гостью в её комнату, Чжаобай с изумлением осознала, что у госпожи нет ни одной личной горничной. Она как бы невзначай спросила:
— А где те, кто прислуживает вэнчжу?
Ведущая её служанка почтительно ответила:
— Подле вэнчжу нет никого из прислуги, в этих покоях поселился лишь один её личный страж.
Чжаобай на миг замедлила шаг. Впрочем, подумав, она решила: если даже за ними, обычными советниками, ищейки гнались по пятам, то путь самой Вэнь Юй наверняка был во сто крат тяжелее. Разве могла она везти за собой целую толпу слуг и нянек?
Однако этот «личный страж» … почему вэнчжу почти не упоминала о нем?
Чжаобай инстинктивно решила, что это тоже кто-то из людей поместья вана — а значит, он должен был знать её в лицо. Ей хотелось расспросить его, как вэнчжу преодолела этот путь. Она уже собиралась спросить у служанки, где разместился телохранитель, как вдруг дверь восточного флигеля отворилась.
Из комнаты вышел статный широкоплечий юноша. Его лицо было на редкость красивым и мужественным. Он только что умылся, и влажные пряди волос, упавшие на лоб, в сочетании с его диким, свирепым и в то же время притягательным взглядом делали его похожим на молодого волка. Чжаобай хватило одного лишь взгляда, чтобы рука её сама собой потянулась к мечу.
Пальцы инстинктивно коснулись пояса и нащупали пустоту — она лишь тогда вспомнила, что, идя к Вэнь Юй, оставила оружие.
Сяо Ли тоже заметил Чжаобай. Он не знал, кто это, но раз она вышла из покоев Вэнь Юй и, помня недавний разговор госпожи с губернатором, он догадался, что перед ним та самая верная служанка. Сяо Ли почувствовал исходящую от неё враждебность и настороженность. Он слегка нахмурился, но не придал этому значения; прихватив сменную одежду, он молча прошел мимо.
Чжаобай проводила его высокую фигуру взглядом, и брови её сошлись у переносицы.
Чэнь Вэй и Ли Сюнь — мужчины, они не вникают в подобные тонкости. Но она-то сразу подумала: если во время бегства от ищеек рядом с госпожой был только этот мужчина, сколько же неудобств и неловкостей пришлось перенести вэнчжу в этом долгом пути?
Добавить комментарий