К воротам Тигриного ущелья на взмыленном коне галопом подлетел воин, одетый в форму стражника резиденции генерала Ян. Младший офицер, стоявший в дозоре под стеной, еще издали приказал поднять рогатки.
Не доехав до заграждений нескольких чжанов, стражник кубарем слетел с лошади и в отчаянии закричал:
— Срочно доложите генералу! В городе появился отряд силинцев! Пограничный лагерь пал! На резиденцию генерала совершено нападение! Госпожа и молодой господин похищены!
Снаружи вовсю бушевал штурм силинской армии. Услышав такие речи, младший офицер немедленно и сурово рявкнул:
— Дерзость! Как смеешь ты молоть чепуху и сеять смуту в рядах! Силинские варвары остановлены за стенами, неужели они по небу прилетели или сквозь землю просочились?! Немедленно схватить этого шпиона!
Группа солдат тут же бросилась вперед, чтобы схватить стражника.
Тот поспешно вытащил жетон резиденции генерала и в отчаянии закричал:
— Я стражник из резиденции генерала! Каждое мое слово — чистая правда!
Он сорвался на плач:
— Силинцы действительно ворвались! Несколько деревень возле пограничного лагеря вырезаны! Сейчас они уже убивают в городе! Срочно доложите генералу! Пусть он выделит войска, чтобы уничтожить этот отряд и спасти госпожу и молодых господ!
У ворот собралось множество воинов, готовившихся к обороне, и истеричные крики стражника быстро вызвали в толпе немалую суматоху.
Лицо младшего офицера потемнело. Однако он видел, что лицо и доспехи стражника залиты кровью, а жетон резиденции был настоящим. И хотя он по-прежнему не верил, что в городе могли появиться силинцы, делать поспешных выводов он уже не смел.
Разозлившись на то, что тот раструбил о городских происшествиях прямо у ворот, подрывая боевой дух, офицер грубо приказал своим личным солдатам взять прибывшего под стражу. Сам же он развернулся и побежал на крепостную стену, чтобы доложить обо всем Ян Шо.
Надвратная башня Тигриного ущелья была возведена на огромной высоте и образовывала естественный пологий спуск к пустыне. Силинцам приходилось штурмовать стену, карабкаясь вверх по склону, что отнимало массу сил.
Более того, еще при строительстве стен были предусмотрены специальные проемы для сброса бревен и валунов. Сброшенные сверху снаряды с чудовищной скоростью катились вниз по склону прямо в гущу врага.
Благодаря этому защитникам не требовалось даже выходить за стены, чтобы нанести противнику сокрушительный урон.
Именно поэтому Тигриное ущелье всегда славилось своей неприступностью и, наряду с заставой Байжэнь на юге, считалось одними из главных врат Великой Лян.
В этот момент Ян Шо командовал обороной на стене:
— Продолжайте сбрасывать валуны и бревна! Мы должны сбить их наступательный порыв!
Добежав до генерала, младший офицер наклонился и шепотом доложил о происходящем внизу.
Ян Шо повернул к нему свое суровое, мужественное лицо с короткой бородой. Было очевидно, что он не верит в подобные небылицы.
Его взгляд упал на окровавленный жетон, который офицер держал в руке, и выражение его лица стало более серьезным. Подумав мгновение, он приказал:
— Пойдем, я взгляну.
Младший офицер быстро провел Ян Шо вниз и приказал стражнику подойти ближе. Тот приблизился, низко опустив голову.
— Подними голову, — скомандовал Ян Шо.
Стражник нерешительно поднял лицо.
— В чьем отряде ты служишь? — спросил генерал. — Я тебя не узнаю.
Стражник промолчал и, поклонившись, протянул ему какой-то предмет:
— Госпожа и молодые господа сейчас гостят у моего хозяина. Мой хозяин желает воспользоваться случаем и встретиться с генералом, чтобы поговорить о старых временах.
Ян Шо посмотрел на протянутую ему окровавленную заколку — ту самую, что его жена еще утром вставила в волосы. Лицо генерала мгновенно стало ледяным.
Младший офицер, стоявший рядом, оторопел.
Этот человек… фальшивый стражник?!
— Кто твой хозяин?! — проревел Ян Шо. — Где сейчас моя жена и дети?!
Лазутчик, переодетый стражником, продолжал стоять полусогнувшись, демонстрируя для окружающих крайнюю почтительность:
— Генерал всё узнает, когда придет.
— Генерал, нельзя! — поспешно вмешался офицер. — Это явно ловушка!
Но лазутчик произнес с угрозой:
— Госпожа и двое молодых господ всё еще ждут генерала. — Он сделал паузу и слегка скривил губы: — Если генерал откажется идти, моему хозяину придется преподнести генералу заранее приготовленный щедрый подарок.
— И этот подарок генералу точно не понравится.
Ян Шо сжал в руке окровавленную заколку жены. Аура вокруг него стала тяжелой и давящей.
— Где твой хозяин? — процедил он сквозь зубы.
— В трактире на соседнем перекрестке, — почтительно ответил лазутчик.
Младший офицер знал, как сильно Ян Шо любит свою жену. Теперь, когда враг предъявил её личную вещь, генерал ни за что не отступит. Но, помня о словах лазутчика про убивающих горожан силинцах — пусть даже это могло быть ложью, — он попытался отговорить его:
— Генерал, похищение госпожи и детей в такой момент — дело крайне подозрительное! Если вы обязаны пойти, возьмите с собой побольше людей!
Лазутчик, казалось, ничуть не удивился этому совету:
— Мой хозяин передал, что если генерал не уверен, он может взять с собой охрану. Однако… желательно, чтобы это были исключительно верные и доверенные люди генерала.
Последняя фраза прозвучала весьма многозначительно.
Ян Шо внимательно, с подозрением посмотрел на лазутчика и приказал своим личным телохранителям:
— Отобрать триста человек. Пойдете со мной.
Затем он повернулся к офицеру:
— Пусть мой заместитель пока возьмет командование на себя.
С того момента, как Ян Шо спустился вниз, лазутчик говорил вполголоса. Поэтому солдаты у ворот слышали только его первоначальные вопли о силинцах в городе. Когда Ян Шо, спустившись лично, забрал его вместе с отрядом воинов, среди солдат пошли перешептывания.
Чтобы успокоить войска, офицер после ухода генерала грозно рявкнул:
— На что уставились?! Шевелитесь! Ворота прямо перед вами! Думаете, силинские варвары могли проскользнуть в город у вас под носом, а вы бы и не заметили?! Этот болван просто запаниковал, не увидев генерала, и наболтал чепухи! Позже он ответит за это по законам военного времени! А если вы будете плохо оборонять стену, то вас ждет то же самое!
Услышав это, солдаты притихли и поспешили продолжить доставку припасов на стены.
Лазутчик привел Ян Шо к трактиру на оживленной улице и остановился. Ян Шо поднял взгляд на второй этаж.
Так как это место находилось недалеко от городских ворот, а снаружи бушевал штурм силинцев, всех жителей и торговцев из ближайших кварталов давно эвакуировали. Сейчас вокруг не было ни души.
Лазутчик сделал приглашающий жест:
— Мой хозяин ждет наверху.
Ян Шо взял с собой четверых телохранителей и поднялся следом за ним. Остальным он приказал охранять все подходы и перекрестки.
Когда они подошли к дверям уединенной комнаты на втором этаже, лазутчик приподнял занавеску. Ян Шо увидел молодого человека, который сидел у окна и неспешно попивал чай. В этот миг смуглое лицо генерала вдруг неуловимо побледнело.
Пэй Сун, не поворачивая головы, налил светлый чай в пустую пиалу напротив себя. На его губах играла улыбка:
— Кажется, генерал Ян не слишком рад встрече со мной?
Ян Шо жестом велел своим телохранителям остаться за дверью вместе с лазутчиком. Он вошел один и сел напротив Пэй Суна:
— Ты… как ты здесь оказался?
Улыбка Пэй Суна не померкла:
— Разумеется, чтобы встретиться с генералом.
Он ответил так легко и непринужденно, но сердце Ян Шо камнем рухнуло вниз.
Если Пэй Сун здесь, значит, слова того лазутчика о силинских войсках в городе — правда?
Как он смог проникнуть за заставу с таким отрядом?
В голове генерала теснилось столько вопросов и такого леденящего ужаса, что это грозило стать последней каплей, способной сокрушить его рассудок.
Помолчав какое-то время, Ян Шо спросил:
— Где сейчас моя жена и дети?
Пэй Сун на мгновение замер с пиалой у губ, а затем спокойно ответил:
— Генерал может не волноваться, ваша супруга и оба молодых господина в полной безопасности. Помня о вашей милости, генерал, когда вы выпустили меня за заставу, разве мог бы Сун обойтись с ними жестоко?
Ян Шо достал окровавленную заколку и положил её на стол.
Пэй Сун мельком взглянул на неё и с легкой улыбкой произнес:
— Госпожа не знала о наших с вами давних связях. Когда мои люди пришли, чтобы пригласить её, она пригрозила убить себя этой заколкой. Мои подчиненные бросились её спасать, и в суматохе она случайно поранилась.
Ян Шо не показал, поверил ли он этим словам, и лишь сказал:
— Я хочу увидеть свою жену.
— Конечно, — легко согласился Пэй Сун. Поставив пиалу, он поднял взгляд: — Но генерал Ян, должно быть, догадывается, что Сун пригласил его сюда не просто так. У меня есть дело, которое нам нужно обсудить.
Ян Шо помолчал несколько мгновений, прежде чем ответить:
— Если это не противоречит долгу и чести, я соглашусь на что угодно.
Пэй Сун откинулся на спинку стула и небрежно бросил:
— А если Сун хочет, чтобы генерал Ян настежь открыл городские ворота?
Мышцы на лице Ян Шо напряглись, и он медленно, чеканя слова, ответил:
— Прошу простить, но этому приказу я не подчинюсь.
Пэй Сун перевел взгляд в окно:
— Сун знает, что тревожит генерала. Я не собираюсь вечно сотрудничать с Силином. В свое время Ханьян заключила брак с Чэнь, чтобы одолжить их войска и пойти на меня войной; сегодня же я просто одалживаю армию Силина, чтобы вернуться в земли Лян. Если генерал откроет ворота, у Суна найдутся способы снять с вас вину, и на ваше имя никогда не ляжет позорное клеймо предателя.
Он слегка опустил длинные ресницы, и в его улыбке промелькнула горечь:
— В былые годы, когда мой отец стоял на страже этих земель, глотая песок и ветер, он отдавал всего себя без остатка. Но из-за паранойи этого старого глупца-императора Вэнь его отозвали в столицу и по ложному обвинению бросили в темницу. Десять с лишним лет мой род Цинь презирали и проклинали как мятежников и изменников.
— После того как моя мать умерла от болезни, отец повредился рассудком в ссылке. Он забыл всю ту боль и несправедливость, но я… Сун этого не забыл.
Его рука, лежавшая на столе, сжалась в кулак. В горькой улыбке теперь читались негодование и ирония:
— Сун всегда питал глубокую ненависть к этой прогнившей насквозь династии Вэнь.
Он снова посмотрел на Ян Шо:
— Раз генерал помог Суну покинуть заставу, значит, вы всё еще помните о той милости, что отец оказал вам в прошлом. Почему бы генералу не помочь Суну еще раз? Давайте вместе очистим эти земли и вернем народу Поднебесной эпоху мира и процветания!
Его речь звучала крайне искренне и проникновенно.
Но Ян Шо ответил:
— Если молодой господин действительно хотел вести дела честно, зачем было брать в заложники мою жену и детей?
Пэй Сун прищурился:
— Сун лишь надеялся, что генерал не сделает неверного выбора.
Ян Шо не стал развивать эту тему. Горько усмехнувшись, он спросил о вещах, казалось бы, не имеющих отношения к текущей ситуации:
— Молодой господин сменил имя и фамилию и много лет служил при дворе. Вы когда-нибудь пытались узнать, что произошло на западных рубежах после того, как великий генерал был ложно обвинен и отправлен в ссылку?
Пэй Сун промолчал.
Ян Шо, глядя на исходящий паром чай, продолжил сам:
— После отзыва великого генерала в столицу, император Чэн-цзу поручил управление западными рубежами клану Гао, который в то время соперничал с кликой Ао. Позже, когда Чэн-цзу скончался, клан Гао проиграл в борьбе за престолонаследие, и власть захватила клика Ао как родственники императрицы. С тех пор Министерство финансов всё сильнее урезало военные поставки на запад. Клан Гао, решив поднять восстание, воспользовался недовольством солдат и тайно прикарманивал их жалованье. В самые тяжелые времена воины не получали ни гроша на протяжении трех лет.
Он тяжело вздохнул:
— Западные рубежи еще тогда должны были пойти войной на императорский двор. И то, что мы избежали этой катастрофы — заслуга вана Чанляня. В те времена, когда он был связан по рукам и ногам кликой Ао, он отчаянно боролся с Министерством финансов за наше давно обещанное жалованье и лично привез его солдатам на запад.
— Клан Гао видел в ване Чанляне бельмо на глазу, мешавшее их планам, и решил убить его по дороге. Но их замысел был раскрыт, и именно ван Чанлянь, чудом избежав смерти, успокоил солдат запада. Он не дал клану Гао обмануть невинных воинов и втянуть их в мятеж.
В глазах Ян Шо отразилось множество сложных чувств:
— Именно тогда ван Чанлянь узнал от нас, что великий генерал был оклеветан. Он пообещал нам, что по возвращении в столицу тайно расследует это дело, и как только соберет достаточно доказательств, непременно добьется оправдания для великого генерала.
— Вернувшись в столицу, ван Чанлянь раскрыл заговор клана Гао и усмирил Западные рубежи. Хоть клика Ао и приписала эти заслуги себе после ввода войск, ван Чанлянь не нарушил своего обещания и тайно расследовал ложное дело великого генерала. Потомки многих военачальников, пострадавших вместе с вашим отцом, получили покровительство резиденции вана Чанляня. Чтобы должным образом устроить этих людей, ван даже тайно поручал мне принять нескольких из них под свое начало.
Лицо Пэй Суна заметно помрачнело. Хоть он и был когда-то ищейкой в руках клики Ао, он и понятия не имел, что Ян Шо связывала с ваном Чанлянем такая давняя дружба.
Ян Шо медленно продолжал:
— Если бы те, кто ныне владеет Поднебесной, были подобны Чэн-цзу или императору Шаоцзину, бросавшим народ в огонь и воду, я бы последовал за вами, господин, без лишних слов. Но несколько лет назад тот, кто почти взошел на этот драконий престол в Лоду… был ван Чанлянь!
В голосе Ян Шо послышалась глубокая печаль:
— Господин… вернитесь с этого пути.
Лицо Пэй Суна стало холодным как иней, а мгновение спустя он разразился презрительным смехом:
— Эти отец и дочь из рода Вэнь поистине мастера своего дела! Сначала наносят удар, а потом подносят сладкий плод. И вот, после того как они довели мой род Цинь до такого состояния, они всё еще умудряются дурачить вас — тех, кто когда-то пользовался милостью моей семьи — так, что вы все до одного заступаетесь за них!
На последних словах взгляд Пэй Суна внезапно стал свирепым, а ненависть в его глазах — почти осязаемой:
— Хотите сказать, что ошибки, совершенные старым глупцом Вэнь Шианем, не имеют отношения к этим двоим?
Он холодно усмехнулся:
— Если бы не нужда свергнуть клику Ао и заодно переманить вас на свою сторону, разве стал бы Вэнь Юаньцзи проявлять такую доброту?
Словно осознав, что он слишком разволновался, Пэй Сун медленно откинулся на спинку стула. Его голос снова стал спокойным, будто недавняя вспышка ярости была лишь наваждением:
— Впрочем, я не виню вас, генерал. Эти отец и дочь — верховные хитрецы и лицемеры, мастера разыгрывать спектакли о «милосердии и долге». Не счесть тех, кого они обвели вокруг пальца при дворе.
Он пристально посмотрел на Ян Шо:
— Если генерал примкнет к Суну сейчас, еще не поздно.
Ян Шо тяжело вздохнул и закрыл глаза, видимо, поняв, что слова здесь бессильны. Увидев это, Пэй Сун вложил в свою холодную улыбку еще больше жестокости:
— Значит, генерал сделал свой выбор?
Ян Шо по-прежнему хранил молчание. Пэй Сун с издевкой произнес:
— Генерал полагает, будто Сун уготовил ему роль в драме, где ценой жизни жены и детей можно спасти Тигриное ущелье?
Он негромко хлопнул в ладоши перед окном. В ответ на этот знак ищейка внизу тут же выпустил в небо сигнальную стрелу со свистом.
Ян Шо, услышав звук, выглянул наружу и увидел, как на прежде пустынной улице невесть откуда появилась группа воинов Силина. Их доспехи были залиты кровью, а некоторые держали в руках только что отрубленные головы — было очевидно, что они только что устроили резню в ближайших кварталах.
У воинов Силина высокие надбровные дуги, смуглая кожа и вьющиеся волосы — их невозможно было не узнать. Ян Шо понял, что не мог ошибиться. Лицо его резко изменилось; вскочив из-за стола, он задел и опрокинул пиалу с чаем:
— Ты…
Пэй Сун лишь тонко улыбнулся:
— С сегодняшнего дня все будут знать, что именно генерал помог Суну захватить Тигриное ущелье.
Глядя на застывший на лице Ян Шо ужас, Пэй Сун с нескрываемым наслаждением добавил:
— Генерал хочет сначала принять клеймо изменника и предателя, а потом собственными глазами увидеть, какая участь постигнет его жену и детей в руках разгневанного народа? Или же… откроет ворота и согласится на сотрудничество с Суном?
Слухи о силинском шпионе в городе уже облетели всю округу. Теперь, когда варвары Силина проникли за заставу и начали кровавую резню, а Пэй Сун во всеуслышание заявит, что их впустил Ян Шо — генералу вовек не отмыться от обвинения в государственной измене.
Ян Шо смотрел на приближающихся внизу воинов Силина; в его взгляде смешались ненависть и ярость. Он до боли стиснул зубы. Принять позор и смотреть, как жена и дети гибнут от рук обезумевшей толпы, или же действительно совершить предательство ради их спасения…
Оставался ли у него выбор на этой дороге в бездну?
Лицо Ян Шо дернулось, он внезапно издал яростный рев, одним махом перевернул чайный столик и выхватил меч, чтобы сразить Пэй Суна. Однако Пэй Сун тоже был воином; он резко уклонился в сторону, и тяжелый клинок Ян Шо глубоко вонзился в деревянную раму окна.
Личные гвардейцы Ян Шо и ищейки Пэй Суна, услышав шум борьбы, одновременно откинули занавески и ворвались в комнату, тут же сцепившись друг с другом в дверях.
Пэй Сун потянулся к мечу на поясе, чтобы принять бой, но Ян Шо с силой надавил на лезвие своего клинка вбок — деревянный оконный переплет разлетелся в щепки, и меч генерала, не теряя инерции, вновь понесся на Пэй Суна. Тот не успевал обнажить сталь и подставил под удар ножны, одновременно нанося удар ногой по ногам Ян Шо. Отклонившись назад, чтобы избежать скользящего удара клинка Ян Шо по ножнам, Пэй Сун наконец выдернул длинный меч и заблокировал выпад противника.
У окна возникло движение — это лазутчики, используя железные когти, взобрались по стене. Один из когтей на цепи метнулся к Ян Шо; тот не успел уклониться, и стальные зубья пробили доспех на плече, оставив глубокие темные кровавые следы. Пэй Сун, воспользовавшись моментом, полоснул его мечом по ноге. Кровь хлынула ручьем.
Перевес в комнате мгновенно оказался на стороне Пэй Суна. К счастью, гвардейцы Ян Шо, оставшиеся внизу, почуяли неладное и бросились наверх. Благодаря численному превосходству им удалось перебить ищеек в дверях и вовремя подоспеть к генералу, помогая ему подняться:
— Генерал!
Ян Шо проревел:
— Немедленно схватить этого главаря разбойников!
Гвардейцы гурьбой бросились на Пэй Суна, но лазутчики вовремя преградили им путь. Пэй Сун понимал, что Ян Шо хочет взять его живым, чтобы разрушить ловушку, и осознавал, что задерживаться здесь больше нет смысла. Перемахивая через подоконник вместе со своими людьми, он бросил на Ян Шо ледяной, полный ненависти взгляд:
— Выбор генерала я непременно передам вашей достопочтенной супруге!
Как только Пэй Сун скрылся, оставшиеся в комнате ищейки тоже не стали продолжать бой и поспешно отступили вслед за ним. Только тогда колени Ян Шо подогнулись, и он едва не рухнул на пол.
Гвардейцы подхватили его со всех сторон, наперебой выкрикивая:
— Генерал!
Ян Шо указал на городские ворота и в отчаянии закричал:
— Немедленно соберите войска! Уничтожьте этих силинских варваров в городе! Ни в коем случае не подпускайте их к воротам!
Но было уже слишком поздно.
Восемьсот силинских воинов, проникших вместе с Пэй Суном через тайный сточный канал пограничного лагеря, разбились на отряды и начали резню в разных частях города. Как только лазутчик увел Ян Шо, варвары принялись гнать обезумевших от ужаса горожан прямо к городским воротам с единственной целью — сломить боевой дух защитников.
Поскольку переговоры провалились, Пэй Сун просто отдал приказ силинскому отряду, ожидавшему в засаде неподалеку, атаковать ворота изнутри.
Тем временем его лазутчики, переодевшись в окровавленные доспехи гарнизона, смешались с толпой и во всё горло кричали:
— Ян Шо с самого утра впустил силинцев в город! Ян Шо — предатель!
Защитники у ворот, хоть и сомневались, но, увидев своими глазами, как силинцы гонят горожан и режут их, словно овощи, не могли не поверить в это.
Городские ворота еще не пали, но внутри уже текли реки крови. Это ужасающее, скорбное зрелище довело ярость солдат из-за предательства их командира и боль за безжалостно убиваемый народ до предела.
Никто больше не слушал приказов военачальников. Одни с дикими криками бросились вглубь города, чтобы рубить силинцев; другие, вопя: «Ян Шо сдался и впустил врага!», бросали оружие и спасались бегством.
Оборона у ворот мгновенно оказалась на грани катастрофы.
Силинская армия снаружи, заметив хаос на крепостной стене, тут же затрубила в рога и бросилась на штурм со всей яростью.
Когда Ян Шо со своими телохранителями вернулся к воротам, он увидел, как его заместитель, срывая голос, умоляет солдат бросаться к створам и держать их своими телами, не давая силинцам выбить врата.
На стену уже взобрались силинские воины по приставным лестницам и вели смертельный бой с защитниками.
В этот миг Ян Шо почувствовал, как мир перед глазами пошел кругом. Когда его заместитель, охваченный ужасом и горем, подбежал, чтобы доложить об обстановке, в ушах генерала стоял лишь непрерывный гул — он не слышал ни единого слова.
С лицом, ставшим пепельно-серым, он бессильно махнул рукой, показывая, что ничего не нужно говорить:
— Я всё знаю.
Сяо Ли наткнулся на тела госпожи Ян и её младшего сына на пути к резиденции генерала.
В то время как главная улица была заполнена паникующими беженцами, несущимися на юг, одна-единственная повозка с гербом резиденции Ян медленно двигалась в противоположном направлении по опустевшей, усеянной брошенными вещами дороге.
Когда Сяо Ли с Волчьей кавалерией подъехал ближе, он увидел, что повозку тянет женщина в грубой холщовой одежде. Она обрезала остатки упряжи, перекинула ремни через плечи и, используя свои крошечные силы, волокла тяжелую телегу за собой.
Неизвестно, как долго она уже тянула её, но ткань на её плечах пропиталась кровью от натертых ран.
Заметив всадников, преградивших ей путь, женщина на мгновение замерла в ужасе, но тут же её лицо приняло выражение абсолютной покорности судьбе. Она даже не подняла головы, лишь измученно произнесла:
— Госпожа и молодой господин уже мертвы. В повозке нет ничего ценного. Ваша покорная слуга лишь хочет предать их тела земле. Умоляю вас, господа военные, проявите милосердие и позвольте мне уйти.
Глаза Сяо Ли резко расширились:
— В повозке — жена и младший сын генерала Яна?
Услышав его тон, служанка подняла глаза. В них, полных слез, блеснула искра надежды:
— Вы… вы солдаты Лян?
Она вдруг разрыдалась, упала на колени и взмолилась:
— Умоляю, отомстите за госпожу и молодого господина…
Сяо Ли промолчал, но один из его телохранителей спросил:
— Кто ты такая? Рассказывай всё по порядку, как погибли госпожа Ян и молодой господин!
Служанка, захлебываясь слезами, ответила:
— Ваша покорная слуга была черной работницей в резиденции генерала. Какие-то бандиты, переодетые солдатами пограничного лагеря, напали на нас. Госпожа распустила слуг и приказала нам бежать вместе с молодым господином. Услышав на улице крики о том, что силинцы прорвались, я побежала на юг вместе со всеми. По пути я увидела повозку госпожи… Откинув занавеску, я поняла, что они оба стали жертвами жестоких убийц…
Говоря это, она поднялась и откинула занавеску повозки. Женщина внутри была одета в богатые одежды, и даже в смерти её лицо сохраняло благородное спокойствие. Маленький мальчик был чем-то похож на Ян Юэ. Сяо Ли не сомневался: это действительно были госпожа Ян и её сын.
Но в волосах госпожи Ян не было ни единого достойного украшения — очевидно, что её ограбили уже после смерти.
Тонкие губы Сяо Ли сжались в узкую линию, а голос стал ледяным:
— Что произошло?
Служанка в слезах продолжила:
— Повозку бросили у Переулка Нищих. Когда я нашла их, в ней рылись мальчишки-попрошайки, забирая всё ценное. Если бы кто-то до этого не перерезал упряжь и не увел лошадь, эти нищие, пожалуй, угнали бы и саму повозку — уж больно она тяжела и неудобна для бегства…
Эти слова вызвали скрытый гнев на лицах всех воинов Волчьей кавалерии.
Сяо Ли крепко сжал поводья, от него исходила леденящая аура.
Ян Юэ уже рассказал ему обо всём, что произошло в резиденции генерала. Пэй Сун захватил госпожу Ян и её сына только ради того, чтобы шантажировать Ян Шо.
Но раз госпожа Ян сбежала с ребенком, а в итоге они оба умерли от яда в повозке, вывод был только один.
— Они покончили с собой.
Она знала, что с маленьким ребенком на руках ей не сбежать. Чтобы не стать инструментом шантажа в руках Пэй Суна, а также чтобы отвлечь погоню и дать старшему сыну шанс выжить, она выбрала этот страшный, бесповоротный путь.
Означало ли это, что Пэй Сун, взбешенный тем, что госпожа Ян сорвала его план, намеренно приказал бросить повозку у Переулка Нищих на поругание?
Рука, сжимающая поводья, напряглась с такой силой, что костяшки пальцев тихо хрустнули.
Сяо Ли подозвал двоих всадников и приказал:
— Доставьте госпожу Ян и младшего господина обратно в резиденцию.
Только когда он пришпорил коня и ускакал, служанка продолжала стоять на коленях, кланяясь ему вслед и со слезами на глазах благодаря его за милосердие.
Боевые кони неслись во весь опор; лавки и дома по обе стороны улиц проносились мимо, словно размытые тени.
Когда они добрались до переулков, прилегающих к городским воротам, копыта застучали по телам убитых — было очевидно, что совсем недавно здесь отгремело жестокое сражение.
Вдали виднелись окровавленные солдаты, которые бросали доспехи и бежали назад, вопя во всё горло:
— Силинская армия уже ворвалась в город! Тигриное ущелье не удержать!
— Ян Шо — предатель! Он открыл ворота и впустил силинцев за заставу!
Воины Волчьей кавалерии, слыша эти крики, невольно переглянулись и посмотрели на Сяо Ли.
Они пробрались в город через сточный канал гор Цзяши и, раскрыв заговор Пэй Суна, без остановки гнали коней к воротам именно для того, чтобы не дать Пэй Суну вынудить Ян Шо к измене.
Неужели всё уже поздно? Всадники на мгновение замерли в нерешительности, не зная, что предпринять.
Сяо Ли молчал. Он остановил отряд на перекрестке и среди этой кровавой смуты взирал на обезумевших дезертиров, словно неподвижные утесы посреди реки крови.
Когда один из беглецов поравнялся с ним, Сяо Ли резким движением выставил длинный нож прямо в ножнах, подцепил человека за доспех и приподнял, ледяным тоном спросив:
— Ян Шо и впрямь сдался Силину?
Дезертир в ужасе и ярости выкрикнул:
— Силинцы уже режут людей в городе, какие еще нужны доказательства?! Беги, если жизнь дорога!
Его изорванный доспех треснул, когда он пытался вырваться, и человек рухнул на землю. Вскочив, он даже не взглянул на упавшую броню и бросился прочь, гонимый лишь жаждой выжить.
Челюсть Сяо Ли напряглась, в его взгляде и на челе проступил холодный иней. Но не успел его нож покинуть ножны, как впереди показался военачальник на коне. Преследуя дезертиров, он на скаку разил их мечом, громогласно выкрикивая:
— Предатель Ян Шо обезглавлен, его голова вывешена под знаменем главнокомандующего на всеобщее обозрение! Всем немедленно вернуться к воротам и стоять насмерть! Всякий, кто покинет строй, будет казнен на месте!
Всадники, следовавшие за этим офицером, обнажили клинки и принялись рубить бегущих солдат, словно овощи.
Эта суровая, молниеносная мера заставила панику на мгновение утихнуть.
Вскоре младший офицер заметил группу Сяо Ли и, держась на расстоянии, настороженно крикнул:
— Вы из чьего отряда?!
Сяо Ли ответил всё той же фразой:
— Лагерь Лян, Сяо Ли.
Офицер явно слышал это имя. Услышав ответ, он немедленно направил коня ближе. Убедившись, что перед ним действительно Сяо Ли, он едва не разрыдался от облегчения прямо в седле:
— Ван? Это действительно вы? Наше подкрепление прибыло?
Офицер был настолько ослеплен внезапной надеждой обрести опору в лице Сяо Ли, что на миг забыл: Сяо Ли совсем недавно покинул Тигриное ущелье. Даже если бы подкрепление шло, оно никак не могло успеть вернуться из земель Лян в столь короткий срок.
Сяо Ли внимательно всмотрелся в лицо офицера и вспомнил, что видел его раньше подле Ян Шо.
Понимая, что ситуация в Тигрином ущелье критическая, он слегка нахмурился и честно ответил:
— Со мной лишь эти несколько десятков всадников.
Радость на лице офицера померкла, он начал приходить в себя, понимая, что нападение Силина было слишком внезапным и помощь не могла подоспеть так скоро.
Прежде чем офицер успел заговорить снова, Сяо Ли спросил:
— Ян Шо обезглавлен за измену?
Глаза офицера мгновенно покраснели. Он покачал головой, прерывисто всхлипывая:
— Генерал… он сам… сам отсек себе голову.
Добавить комментарий