Закончив раздавать приказы командирам, Сяо Ли перевел взгляд на Чжан Хуая:
— Все дела в тылу я вверяю военному советнику.
Несколько прядей волос небрежно упали ему на лоб, подчеркивая бунтарский нрав, но в глубоких темных глазах застыла холодная решимость. Даже ведя обычный военный совет, он теперь излучал властную ауру, подобающую истинному хоу.
Чжан Хуай сложил руки в почтительном поклоне:
— Хуай не подведет вас, господин.
— Я уже отправил весть Чжэн Ху, — добавил Сяо Ли. — Как только он закончит с Яньчэном, сразу вернется, чтобы помогать тебе.
Чжан Хуай кивнул в знак согласия.
Сяо Ли отдал приказ сниматься с лагеря. Один за другим военачальники покидали шатер, но Чжан Хуай так и не обмолвился ни словом о мольбах Северной Вэй о помощи.
Когда армия начала выступление, советник во главе оставшихся офицеров и книжников вышел к воротам лагеря, чтобы проводить их. Когда хвост уходящей на юг колонны едва виднелся вдали, из лагеря выехал еще один небольшой отряд всадников.
Завидев всадника впереди, Чжан Хуай приветственно поднял руки:
— Генерал Сун.
Сун Цинь натянул поводья. В этот поход он взял с собой в основном тех братьев, что когда-то пришли с ним из охранного агентства Юнчэна.
Пламя войны на юге уже подбиралось к области Юнчжоу. Приемные матери Сяо Ли места себе не находили, беспокоясь о Мудань, оставшейся в «Павильоне опьяняющей красоты». Сяо Ли видел их тревогу, а потому, под предлогом просьбы матушек, велел Сун Циню тайно проникнуть в Юнчэн и вывезти девушку.
Сун Цинь отобрал тех бойцов, у кого в Юнчэне остались семьи; они намеревались войти в город под видом купцов, а заодно забрать своих стариков и детей.
Сидя в седле, генерал бросил на Чжан Хуая испытующий взгляд и, слегка нахмурившись, произнес:
— Господин хоу всё-таки ушел? Я слышал, из Северной Вэй снова прислали срочное письмо.
Чжан Хуай мягко улыбнулся:
— Генерал и сам знает: господин в последнее время и смотреть не желает на донесения из Вэй. Та «принцесса павшей Цзинь», которую они возвели на престол, мастерски вышла сухой из воды после того, как её сговор с семейством Юй против господина провалился. Теперь вэйские генералы лишь наперебой рассыпаются в извинениях, умоляя господина вернуться и снова взять власть в свои руки.
Он прищурился, и в его изысканной улыбке промелькнула безграничная холодность:
— Но где это видано, чтобы в подлунном мире всё давалось так легко?
Заметив тень сомнения на лице Сун Циня, он добавил: — Не беспокойтесь, генерал. Когда Северная Вэй делом докажет искренность своего раскаяния, Хуай вовремя даст совет господину.
Он встретился взглядом с Сун Цинем своими черными, как агат, глазами:
— Я, как и вы, генерал, в своих помыслах пекусь лишь о благе господина.
Получив это заверение, Сун Цинь больше не стал спорить. Кивнув, он повел свой отряд прочь из лагеря.
Личный гвардеец Чжан Хуая проводил отряд Сун Циня взглядом и со страхом спросил:
— Военный советник, а что если перевал Яньлэ падет окончательно? Варвары хлынут на юг, предавая мечу простой народ… Если господин позже узнает о скрытых донесениях…
Лицо Чжан Хуая осталось бесстрастным:
— Даже если господин решит покарать меня, я обязан создать для него Север, где не останется скрытых угроз.
— Пока народ и чиновники Вэй не познают вкус истинной катастрофы, они не оценят заслуги господина, который не раз насмерть стоял на перевале Яньлэ.
Гвардеец лишился дара речи.
Чжан Хуай отвел взгляд, а на его губах заиграла ледяная усмешка:
— К тому же, хоть Вэй Пинцзинь и мертв, кровь рода Вэй во чреве той подставной принцессы — это всё еще большая проблема.
Сяо Ли обладал статью великого лидера и прямотой истинного героя. С того дня, как он пообещал Вэй Цишаню присмотреть за Северной Вэй, он никогда не чинил препятствий детям покойного хоу и не видел в них угрозы.
Но горький опыт предательства вэйских вассалов, объединившихся с Юй Чжиюанем против Сяо Ли после смерти Пинцзиня, научил Чжан Хуая иному. Как верный советник, он считал своим долгом искоренить любые «скрытые угрозы» для своего господина.
Если вэйские генералы смогли использовать еще не рожденное дитя Ван Ваньчжэнь как знамя для похода против Сяо Ли, то кто поручится, что история не повторится в будущем, пока это дитя живо?
Вэйчжоу, резиденция Вэй.
Вэй Ан в полном смятении метался по главному залу:
— Просьба о помощи была отправлена господину хоу, но он не выслал подкрепления! Напротив, он двинул войска на юг, продолжая войну против Пэй Суна. Неужто господин и впрямь отрекся от нашей Северной Вэй?!
Собравшиеся в зале чиновники и командиры пришли в ужас. Послышались тревожные пересуды.
Кто-то горестно воскликнул:
— Эти варвары уже были так напуганы господином, что перенесли свою ставку и не смели носа высунуть! Всё из-за этого лазутчика Юй Чжиюаня, погубившего господина! Варвары решили, что у нас смута, вот и вернулись!
Он сокрушенно покачал головой: — А этот Вэй Тун — форменный мерзавец! Понял, что перевал не удержать, и сбежал вместе с приближенными! Если поймаю его, лично изрублю на куски!
— Я так скажу: почему бы нам не вывести того Юя из темницы, не четвертовать его и не поднести его голову господину, прося вернуться?
Кто-то более рассудительный возразил:
— Юй, конечно, подлец, но разве не многие из нашего лагеря Вэй еще недавно требовали голову самого господина? Господин просто разочаровался в нас!
Зачинщик спора не сдавался:
— Но мы ведь были обмануты этим Юем! К тому же принцесса свидетельствовала против господина — разве могли мы сомневаться в словах принцессы?
Видя, что перепалка грозит перерасти в хаос, Вэй Ан рявкнул:
— Довольно! К чему сейчас искать виноватых? Генерал Юань Фань всё еще держится на перевале Яньлэ против варваров. Мы должны немедленно найти способ помочь ему!
Ранее шумный зал наконец затих, но никто не спешил предлагать решение. Лишь один голос негромко прорезал тишину:
— Те жалкие крохи войска, что остались у нашего клана Вэй, Вэй Тун увёл на перевал Яньлэ и там же их сгубил, а после — трусливо сбежал. Губернатор не желает идти на подмогу. Где же нам ещё просить солдат?
Вэй Ан, тяжело опершись рукой на спинку главного кресла в зале, горько вздохнул:
— Довольно. Вэй Тун отобрал у меня военную власть, и мой долг — настичь его и казнить. А после я поднесу его голову господину хоу (прим.: титул, приблизительно соответствующий маркизу) и буду молить о прощении.
Он распорядился:
— Соберите пятьсот отборных всадников. Они отправятся со мной на расправу над изменником Вэй Туном!
Едва он договорил, как в двери поспешно вбежал слуга:
— Генерал! Беда! На отряд, сопровождавший принцессу и старую госпожу в область Чжочжоу, совершено нападение у Стервятничьего хребта!
В радиусе десятков ли вокруг Стервятничьего хребта не было ни одного города. После нападения на Ван Ваньчжэнь и госпожу Вэй стало ясно: принцесса, будучи на последних месяцах беременности, перенесла сильное потрясение и не может продолжать путь. Войскам пришлось разбить лагерь неподалёку, выбрав заброшенную хижину, которую наспех привели в порядок для временного пристанища Ваньчжэнь.
Военный лекарь проверил пульс принцессы и удалился готовить отвар. Ван Ваньчжэнь лежала среди чистых одеял, расстеленных служанкой, и перед её глазами всё ещё стояли лица разбойников, жаждущих её крови. Бледная как полотно, она никак не могла унять дрожь.
Госпожа Вэй прежде недолюбливала эту невестку, но после гибели обоих детей Ван Ваньчжэнь осталась единственной нитью, связывающей её с единственным наследником Вэй Пинцзиня. Теперь она оберегала её как зеницу ока, страшась любой беды для дитя.
Видя, что Ваньчжэнь всё ещё пребывает в оцепенении от страха, она присела на край кровати и, сжав её руку, принялась утешать:
— Дитя моё, всё позади. Теперь ты в безопасности. Мама здесь, мама с тобой…
Кончики пальцев Ван Ваньчжэнь были ледяными, а взгляд — застывшим и безжизненным от пережитого ужаса. Среди бандитов, напавших на её конную повозку, был один, чья чёрная маска сползла во время схватки.
Она помнила это лицо. В ту ночь, когда она пришла к Сяо Ли во время похорон Вэй Цишаня, она украдкой разглядывала слугу, стоявшего подле советника Сяо Ли, — того самого, что не сводил с неё подозрительного взгляда. Человек на хребте был именно тем — слугой советника.
На повозку напали не разбойники. Это были люди Сяо Ли!
Сяо Ли хочет её смерти?
С того мига, как Ван Ваньчжэнь узнала в нападавшем человека Губернатора, её сковал беспросветный ужас. Она наивно полагала, что если свалит всю вину на Юй Чжиюаня и заявит, что действовала под принуждением, дело будет закрыто. Оказалось, нет.
Губернатор игнорировал все извинения лагеря Вэй не просто так — ему нужна была её голова!
Всё верно: в её чреве — «дитя Вэй Пинцзиня». После недавней попытки оклеветать его, Сяо Ли не мог допустить возрождения власти клана Вэй через этого наследника. Подобные «несчастные случаи» будут повторяться снова и снова, пока она действительно не погибнет «по воле случая».
Чем больше Ван Ваньчжэнь думала об этом, тем сильнее становился её страх. Внезапно, словно в забытьи, она произнесла:
— Я должна видеть Сяо Ли. Я должна видеть Губернатора!
Хотя уже было доказано, что Сяо Ли не убивал её детей, госпожа Вэй помнила, как её муж, покойный хоу, доверил Сяо Ли и «Волчью гвардию», и всю Северную Вэй. Тот же в ответ не проявил должной благодарности, не раз унижал её сына, а теперь и вовсе бросил весь Север на растерзание варварам из-за «какого-то недоразумения». Теперь она терпеть не могла Сяо Ли.
Она помрачнела:
— Зачем тебе видеть это неблагодарное ничтожество? Он бросил Северную границу варварам — пусть теперь до конца дней слушает проклятия, которыми мир будет осыпать его спину!
Ван Ваньчжэнь не посмела открыть госпоже Вэй правду о том, что именно люди Сяо Ли пытались её убить.
Госпожа Вэй сейчас на её стороне только ради ребёнка. Но, учитывая её характер и скудоумие, она тут же поднимет крик на весь свет, надеясь, что остатки клана Вэй ополчатся против Сяо Ли.
Однако многие из старых вассалов прежде шли против Сяо Ли лишь ради власти. Теперь же, когда всё на Севере висит на волоске, они ради собственного спасения вполне могут сами прикончить её, чтобы выслужиться перед Губернатором.
Она — подставная принцесса павшей династии, несущая в себе фальшивую кровь клана Вэй, которая в глазах мира давно стала истинной. Если она сейчас бросит всё и попытается просто сбежать — её ждёт лишь бесконечная погоня до самой могилы.
Та «сияющая дорога», которую проложил для неё Вэй Цишань, выбрав на роль принцессы, превратилась в тупик.
Единственный шанс выжить — это сам Сяо Ли.
Только присягнув ему на верность и доказав, что она всё ещё может быть полезна, она сможет выкупить свою жизнь.
Ван Ваньчжэнь через силу взяла себя в руки. Она крепко сжала руку госпожи Вэй и с видом глубочайшей, разрывающей сердце скорби произнесла:
— Матушка, покойный хоу избрал меня принцессой павшей Цзинь. И хоу, и мой супруг покинули этот мир, и мой долг — оберегать Северную Вэй и её народ ради них. Сегодня, когда смерть была так близко, я подумала: если я уйду в подземный мир, мне нечего будет сказать господину и супругу. У меня не хватит духу признаться им, что Северная Вэй пала…
Она уткнулась в плечо госпожи Вэй, заходясь в безутешном плаче:
— Матушка, я не поеду в Чжочжоу. Я отправлюсь в лагерь Сяо, чтобы просить встречи с Губернатором! Если он всё ещё таит на меня злобу за то, что я оклеветала его под гнётом того шпиона Пэй Суна — я встану на колени перед его шатром и буду молить о прощении, пока он не смягчится!
Услышав это, госпожа Вэй сама залилась слезами от сострадания:
— Бедное дитя… Зачем ты всё ещё зовёшь меня госпожой? Зови меня мамой.
Госпожа Вэй погладила Ван Ваньчжэнь по спине, чувствуя, как сердце сжимается от боли. Слезы катились по её лицу, когда она прижалась щекой к макушке невестки:
— Ты поезжай в Чжочжоу, береги дитя, а я сама отправлюсь в лагерь Сяо и вытребую помощь у этой неблагодарной твари!
Ван Ваньчжэнь поспешно возразила:
— Я поеду с вами!
Она коснулась своего уже заметно округлившегося живота. Ваньчжэнь знала: если Сяо Ли по-прежнему будет отказываться принимать людей из лагеря Вэй, то перед видом беременной женщины и вдовы Вэй Цишаня он не сможет устоять. Если он прогонит их, когда они будут смиренно ждать у ворот, людские пересуды уничтожат его репутацию.
Глядя на госпожу Вэй, она вновь изобразила на лице полнейшую тревогу за неё:
— Если с вами что-то случится, супруг и на том свете не простит мне этого.
Эти слова попали в самую душу госпожи Вэй. Она прониклась к невестке еще большей симпатией и, сжав её ладонь, твердо произнесла:
— Хорошо, поедем вдвоем.
Когда Вэй Ан со своими людьми прибыл к Стервятничьему хребту, он еще не успел разузнать, какая именно банда разбойников напала на их отряд, как госпожа Вэй и Ван Ваньчжэнь в ультимативной форме потребовали встречи с Сяо Ли, чтобы молить его о подкреплении для Севера.
Попытки Вэй Ана отговорить их не увенчались успехом. В конце концов, он и сам рассудил, что это может сработать, а потому дал свое согласие.
Однако Сяо Ли уже увел армию на юг. Преследовать его сейчас значило подвергнуть женщин опасности попасть в засаду людей Пэй Суна. Поэтому им пришлось довольствоваться малым — просить встречи с Чжан Хуаем, который остался за главного в тылу.
В это время Чжан Хуай только что получил известие о неудаче. Его приказ был ясен: Ван Ваньчжэнь должна была выжить, но потерять ребенка в результате «нападения разбойников».
Он сохранил ей жизнь по двум причинам: во-первых, статус принцессы, павшей Цзинь всё еще мог пригодиться; во-вторых, если бы она действительно погибла от рук неведомых бандитов, когда весь Север остался без господина, а главным выгодоприобретателем стал Сяо Ли, это неизбежно вызвало бы подозрения и лишние хлопоты.
Он и представить не мог, что из-за его осторожности исполнители промедлят, и личная охрана клана Вэй успеет спасти Ваньчжэнь.
Когда слуга доложил, что Вэй Ан вместе с принцессой и вдовой Вэй прибыли и просят аудиенции, Чжан Хуай еще не успел дать ответ, как гвардеец, участвовавший в нападении, сбивчиво произнес:
— Военный советник, во время схватки один из вэйских дружинников сорвал с моего лица маску. Боюсь… меня могли узнать.
Чжан Хуай бросил на подчиненного холодный взгляд:
— К чему эта паника? Даже если они придут с обвинениями, у них нет веских доказательств.
Поразмыслив мгновение, он добавил:
— У меня как раз есть письмо для генерала Чжэна в Яньчэн. Отправишься немедленно. В ближайшее время в лагере не показывайся.
Гвардеец, сложив руки в поклоне, принял приказ и удалился.
Чжан Хуай снова обратил взор на разостланную на столе карту:
— Перевал Яньлэ скоро падет. Клан Вэй явился сюда, скорее всего, чтобы вновь просить Губернатора о помощи. Что ж, приму их.
Чжан Хуай хотел, чтобы остатки клана Вэй окончательно пали ниц и признали Сяо Ли своим новым господином, но он понимал — нельзя заходить слишком далеко втайне от Сяо Ли, иначе отчаяние народа Северной Вэй перерастет в слепую ненависть.
Поэтому, согласившись принять свекровь и невестку, он велел пустить слух, что лагерь Сяо готов к переговорам.
В день встречи Вэй Ан сопровождал госпожу Вэй и Ван Ваньчжэнь. Сидя в конной повозке и подпрыгивая на ухабах горной дороги, госпожа Вэй не переставала сокрушаться:
— Как говорится, ушел человек — и чай остыл. Не прошло и полугода со смерти хоу, как всё изменилось. Он настоял на том, чтобы доверить «Волчью гвардию» этой неблагодарной твари, и вот результат: тот отвернулся от нас, и даже его мелкие прихвостни смеют задирать нос, заставляя нас самих ехать к ним на поклон!
Ван Ваньчжэнь в это время мучительно соображала, что сказать Чжан Хуаю, чтобы тот оставил ей путь к спасению.
Он был доверенным советником Сяо Ли, и она не сомневалась: «разбойники», пытавшиеся её убить, были его людьми. Раз она не может увидеть самого Сяо Ли, Ваньчжэнь была уверена — пощаду нужно выторговывать именно у Чжан Хуая.
Она помнила, как пыталась обольстить Сяо Ли и как этот советник в ту же ночь несколько раз недвусмысленно предостерег её. С таким умным человеком нельзя играть в игры. Ей нужно лишь дать ему понять, что она всё еще может быть им полезна.
Пока она была погружена в эти мысли, госпожа Вэй продолжала причитать о былом величии времен Вэй Цишаня. Чувствуя раздражение, которое нельзя было показывать, Ван Ваньчжэнь мягко произнесла:
— Матушка… вы и сами сказали: чай остыл. Ради спасения Северной Вэй нам придется немного потерпеть.
Она сказала это лишь для того, чтобы госпожа Вэй не вздумала кичиться своим статусом вдовы хоу перед Чжан Хуаем, чем могла бы разъярить его и испортить весь её план.
Госпожа Вэй вздохнула:
— Я знаю, что сегодня нам придется глотать обиды, но я не могу смириться с этой несправедливостью. Пусть этот Сяо Ли не забывает: когда беда с Севером уляжется, все узнают о том, как мы, вдова и сирота, преодолели сотни ли по горам лишь ради встречи с его мелким советником. Если он посмеет и дальше так помыкать нами, пусть готовится к тому, что проклятия всего мира захлестнут его!
Дойдя в своем гневе до предела, госпожа Вэй утерла слезы:
— Уверена, что и к смерти Цзинь-эра этот Сяо приложил руку. Наверняка они просто не поделили что-то с лагерем Пэя, вот Юй и Сяо теперь и ведут эту грызню псов! Горько мне, что клан Вэй пришел в такой упадок, и я не могу больше потребовать справедливости для своего сына.
Услышав это, Ван Ваньчжэнь невольно сжала ладони; ей оставалось лишь через силу утешать свекровь. К счастью, повозка вскоре остановилась, и Вэй Ан, подъехав к ним на лошади, доложил:
— Принцесса, госпожа — мы прибыли.
Госпожа Вэй подавила рыдания, вытерла слезы платком и сделала знак служанке откинуть полог. Однако она увидела, что у городских ворот их встречает лишь младший офицер; никого, кто был бы облачен в одежды советника, не было и в помине.
Когда офицер, обменявшись приветствиями с Вэй Аном, повел их в город, госпожа Вэй резко задернула занавеску и издала громкий, полный пренебрежения хмык. Офицер, услышав это, мельком оглянулся на повозку, и Вэй Ану пришлось поспешно улыбнуться:
— Прошу вас, генерал, ведите.
Ван Ваньчжэнь легонько коснулась руки свекрови:
— Матушка…
— Какая неслыханная дерзость! — выдохнула та, закрыв глаза.
Ваньчжэнь промолчала.
Когда Ван Ваньчжэнь и Юй Чжиюань сообща оклеветали Сяо Ли, и весь Север, включая простой народ и военачальников Вэй, осыпал его проклятиями, он просто увел свои войска за пределы границ. Позже, когда он с пугающей жестокостью казнил Юй Цзинвэня и заставил Юй Чжиюаню признать отца, тем самым смыв с себя позор, главы областей и округов наперебой стали приглашать его в свои владения.
Дорога в область Тунчжоу была отрезана линией фронта между Пэй Суном и армиями Лян и Чэнь, поэтому Сяо Ли выбрал своей временной ставкой область Ичжоу, граничащую с шестнадцатью округами Яньюнь. Сейчас, когда он возглавил поход на юг против Пэй Суна, Чжан Хуай остался за главного в Ичжоу, заодно очищая окрестности от разбойников.
Вслед за офицером Вэй Ан и остальные прибыли к зданию областной администрации. Служанки помогли госпоже Вэй и Ван Ваньчжэнь сойти с повозки, после чего офицер провел их по извилистым галереям и через двое ворот «падающих цветов» прямо к административному двору.
Стражники у главных дверей доложили о прибывших, и только тогда гостям позволили войти. Сердце госпожи Вэй клокотало от ярости: она видела в этом намеренное оскорбление чести клана Вэй.
Войдя в зал приемов, она увидела, как Вэй Ан, сложив руки в поклоне, приветствует молодого человека, называя его «господин Чжан». Очевидно, это и был тот самый военный советник лагеря Сяо, ради встречи с которым они проделали этот путь.
Госпожа Вэй больше не могла сдерживаться. Не дожидаясь, пока Вэй Ан представит её, она произнесла с ядовитой усмешкой:
— Старуха знала, что ныне трудно удостоиться встречи с господином хоу, но не ведала, что и предстать пред ликом господина Чжана — задача столь же невыполнимая, как восхождение на небеса.
Лица Вэй Ана и Ван Ваньчжэнь мгновенно побледнели. Ваньчжэнь тихо выдохнула:
— Матушка!
Чжан Хуай, разумеется, понял издевку. Отложив свиток с донесением, он ответил без тени волнения:
— Господин хоу ведет поход на юге. Он оказал мне честь, поручив заниматься всеми важными делами здесь. Если я проявил неучтивость к старой госпоже Вэй, прошу меня простить.
Однако госпожа Вэй уже не слышала ни Вэй Ана, ни Ван Ваньчжэнь. Она не считала этого безусого юнца достойным собеседником. Смерив его презрительным взглядом, она бросила:
— Если бы твой господин помнил хоть малую долю тех милостей, что оказал ему наш покойный хоу, он бы не посмел проигнорировать просьбу о помощи и уйти воевать на юг. Неужто он думает, что, прикрываясь походом против Пэй Суна, сможет обелить себя, когда варвары захватят Север?
Она холодно усмехнулась:
— Воины и народ Севера всё видят! Если границы падут, лагерь Сяо станет соучастником этого преступления!
— Госпожа, прошу вас, замолчите! — в отчаянии воскликнул Вэй Ан. Он поклонился Чжан Хуаю: — Господин советник, старая госпожа вовсе не это имела в виду. Она лишь слишком сильно сокрушается о судьбе северных земель…
Чжан Хуай горько и насмешливо рассмеялся:
— Милости? Старая госпожа имеет в виду то, как наш господин спас ваших генералов при Мацзяляне? Или то, как он раз за разом удерживал для вас Ючжоу и перевал Яньлэ? А может, она говорит о том, как люди вашего «молодого господина» насмерть затоптали конями его преданных воинов, после чего вы отрезали ему путь к отступлению и отправили умирать на перевал?
Госпожа Вэй то ли от гнева, то ли от стыда покраснела и, указывая на Чжан Хуая дрожащим пальцем, выкрикнула:
— Какая наглая ложь! Весь ваш лагерь Сяо — сборище людей, забывших свои корни!
— Вы ошиблись, госпожа Вэй. Это ваш лагерь Вэй — истинные мастера в искусстве забывать добро.
В улыбке Чжан Хуая не осталось и капли тепла — лишь ледяное презрение.
— Если бы не наш господин, ваша Северная Вэй была бы стерта с лица земли уже бесчисленное множество раз. Но стоит беде отступить, как вы тут же вычеркиваете все его заслуги. Слово «бесстыдство» подходит вашему клану как нельзя лучше.
Вэй Ан стоял, густо покраснев от этих слов. Госпожа Вэй же, чувствуя себя глубоко оскорбленной, яростно вскричала:
— Если бы не покровительство нашего хоу, разве достиг бы Сяо Ли нынешнего положения? Не забывай: в его лагере до сих пор служит наша вэйская Волчья гвардия!
Чжан Хуай издал короткий издевательский смешок:
— Видимо, память подводит госпожу Вэй. Вы забыли, что наш господин прибыл к вам лишь затем, чтобы помочь отразить набеги варваров. Вы забыли о каждой победе, которую он принес вашему роду, и о том, чем вы отплатили ему — темницей и позорной клеветой!
К концу его речи на его благородном лице проступил праведный гнев:
— И уж тем более вы забыли, что Волчья гвардия досталась господину уже разбитой варварами под началом генерала Ляо на перевале Яньлэ. Та гвардия, что сейчас у него в руках, была создана им заново! Господин и его воины делили последнюю корку хлеба, чтобы поднять этот отряд из пепла! Иначе почему, по-вашему, когда ваша невестка-принцесса помогала предателю Юю очернять господина, все вэйские офицеры в его ставке подали в отставку, и лишь Волчья гвардия осталась непоколебимой в своей верности?
Госпожа Вэй осеклась, не в силах вымолвить ни слова от возмущения, а Ван Ваньчжэнь почувствовала, как перед глазами всё поплыло. Придерживая живот, она в отчаянии воскликнула:
— Господин советник, смените гнев на милость! Те слова, коими Ваньчжэнь прежде несправедливо порочила губернатора, были вырваны у неё под гнётом того подлеца…
Она уже была готова пасть ниц, но в присутствии Вэй Ана и госпожи Вэй не смела выказывать такую униженную покорность. А когда госпожа Вэй схватила её за руку и твердо заявила: «Твоя мать здесь, нечего тебе бояться этих неблагодарных волков!», Ваньчжэнь едва не лишилась чувств от бессилия.
Кое-как совладав с собой, она произнесла:
— Матушка, прошу вас, выйдите. Я сама поговорю с господином Чжаном.
Затем она перевела взгляд на Вэй Ана: — Генерал, будьте добры, проводите матушку.
Вэй Ан и сам понимал: госпожа Вэй сегодня пришла не за помощью, а лишь затем, чтобы окончательно отрезать Северной Вэй путь к спасению. Услышав слова Ван Ваньчжэнь, он немедленно подал знак служанкам. Те подхватили старую госпожу под руки и вместе с генералом вывели её из зала.
В комнате остались лишь Ван Ваньчжэнь и две её сопровождающие рабыни. Она бросила взгляд на сидящего во главе стола Чжан Хуая и его слуг за спиной, после чего приказала своим девам:
— Вы тоже ступайте прочь.
Рабыни не посмели возразить и, покинув покои, плотно прикрыли за собой двери.
Лишь тогда Ван Ваньчжэнь со слезами на глазах опустилась на колени:
— Молю господина советника даровать Ваньчжэнь путь к спасению!
Чжан Хуай удивленно приподнял бровь. Он мгновенно понял истинную цель её визита, но вслух лишь произнес:
— Хуай не понимает, о чем говорит принцесса.
Ваньчжэнь зарыдала:
— Господин знает… Ваньчжэнь всегда питала к губернатору лишь глубокое восхищение, как могла она по своей воле клеветать на него? Всё, что было сказано прежде — лишь плод принуждения того предателя Юй Чжиюаня…
Коснувшись своего округлившегося живота, она взмолилась:
— Мой супруг ушел в мир иной, и все военачальники Вэй возлагают надежды на дитя в моем чреве. Ваньчжэнь готова во всем следовать за губернатором! Я обещаю, что с помощью этого ребенка помогу господину склонить на его сторону всех старых вассалов клана Вэй!
В этих словах она сделала упор на пользу, которую она и её ребенок могут принести.
Чжан Хуай рассудил, что у этой женщины всё же есть ум. Поняв, что за нападением на её конную повозку стоят его люди, она тут же прибежала вымаливать жизнь. Однако она явно ошибалась, полагая, что ему нужна её голова.
Самым мягким и приветливым голосом он произнес:
— Боюсь, принцессе придется разочароваться.
Лицо Ван Ваньчжэнь в миг стало мертвенно-бледным.
Чжан Хуай же неспешно продолжил:
— Этому ребенку в чреве принцессы… не должно появиться на свет.
Ваньчжэнь показалось, что первая фраза столкнула её в преисподнюю, а вторая — вернула к жизни. Она была неглупа и сразу уловила суть: её статус «принцессы павшей Цзинь» еще может сослужить службу, а значит, её не убьют. Но у клана Вэй не должно быть наследника.
Однако если она останется лишь номинальной принцессой, лишенной опоры, госпожа Вэй и многие генералы, знающие её истинное происхождение, превратят её в марионетку. Лишь имея этого ребенка, чтобы сплотить вокруг себя вассалов Вэй, она могла обрести твердую почву под ногами.
Мысли в голове Ван Ваньчжэнь неслись вихрем. Она поспешно выдохнула:
— Это дитя… в нем нет крови клана Вэй!
Чжан Хуай прищурился, но не успел ничего ответить. В дверь постучал слуга. Подойдя к военному советнику, он что-то прошептал ему на ухо.
Ван Ваньчжэнь опустила взгляд, не смея смотреть по сторонам, и изо всех сил пыталась расслышать хоть слово, но тщетно.
Отвечая слуге, Чжан Хуай мельком взглянул на коленопреклоненную женщину, словно опасаясь её присутствия, и коротко бросил:
— Пусть подождет. Ступай в боковую комнату и завари мне чаю.
Когда слуга, поклонившись, удалился, советник погрузился в раздумья на несколько мгновений, после чего снова обратился к Ван Ваньчжэнь:
— Принцесса, должно быть, шутит со мной, пытаясь спасти свое дитя.
Но Ван Ваньчжэнь уже всё рассчитала. Она посмотрела на Чжан Хуая со всей искренностью, на которую была способна:
— Ваньчжэнь не смеет лгать господину советнику. Этот ребенок… он действительно не от Вэй Пинцзиня.
Добавить комментарий