Вэнь Юй только что перенесла очередной приступ тошноты. Ее обычно безмятежное лицо всё еще хранило следы бледности. Услышав слова Чжао Бай, она лишь беспомощно и мягко улыбнулась, глядя на воительницу.
Чжао Бай, плотно сжав губы, подошла к постели и получше подоткнула края одеяла.
— Я же говорила, — произнесла Вэнь Юй, — что, если возникнет необходимость, я рожу ребенка. Это дитя появилось как раз вовремя.
Чжао Бай промолчала.
Вэнь Юй продолжила:
— Не нужно так за меня переживать. Просто в последние дни я слишком устала.
У Чжао Бай на сердце было неспокойно. Вспомнить хотя бы времена, когда была беременна супруга наследника: тогда вся резиденция Чанлянь-вана и родной дом госпожи оберегали её как зеницу ока. Да что там знатные особы — даже в обычных семьях, когда хозяйка была в положении, все домочадцы окружали её заботой.
Вэнь Юй же сейчас — принцесса-регент, правящая двумя государствами и сосредоточившая в своих руках великую власть. Но в такой важный момент жизни рядом нет ни одного старшего родственника, который мог бы поддержать её. А по возвращении в Южную Чэнь ей снова придется противостоять бесконечным козням и интригам.
И тот человек, который когда-то во всеуслышание вопрошал: «Разве Вэнь Юй обязана всё это терпеть?», теперь сам выбрал Северную Вэй ради власти.
Чжао Бай не могла не злиться. Когда Тунцюэ вошла в комнату, неся на подносе лепешки с кислым зизифусом, воительница лишь отрывисто кивнула:
— Я поняла.
С этими словами она поднялась:
— Пойду отдам распоряжения гвардии Цинъюнь насчет завтрашней встречи с Фан Миндалем.
Тунцюэ заметила, что Чжао Бай ушла в дурном расположении духа. Поставив тарелку с лепешками на прикроватный столик, она спросила:
— Что стряслось с командиром Чжао Бай?
Вэнь Юй лишь устало покачала годолой. Она знала: Чжао Бай просто болит за нее душой.
Но каков этот путь, Вэнь Юй с самого начала понимала лучше всех. И нынешний результат был уже куда лучше того, что она когда-то себе представляла. Самые тяжелые времена остались позади.
Сейчас весь юг Великой Лян уже возвращен под ее крыло. Пэй Сун, теснимый объединенными силами Лян, Чэнь и армии Вэй, вынужден лишь беспорядочно отступать. Она всё ближе к той цели, что поддерживала её на этом пути.
Осталось лишь окончательно прибрать к рукам Южную Чэнь.
На следующий день кортеж Вэнь Юй вместе с гробом Цзян Юя прибыл к столице Чэнь.
Три тысячи воинов в тяжелых доспехах извилистой колонной двигались по столичному тракту. На холодном ветру бок о бок развевались стяги Великой Лян с лазурным драконом в багровых облаках и флаги государства Чэнь с черным фениксом-чжуцюэ.
У городских ворот уже дожидалась толпа чиновников Южной Чэнь. Когда карета остановилась, Тунцюэ откинула полог, и Чжао Бай помогла Вэнь Юй сойти на землю.
Чиновники из ведомства ритуалов первыми сложили руки в поклоне, приветствуя её:
— Поздравляем принцессу с возвращением в столицу!
Лишь первый министр Цзян, в чьих волосах на висках уже серебрилась седина, стоял неподвижно в своем парадном одеянии, не склонив головы. Его появление здесь явно не было жестом доброй воли. Дождавшись, когда остальные закончат приветствие, он во всеуслышание спросил:
— Осмелюсь спросить принцессу: где мой сын, Цзян Юй?
Вэнь Юй спокойно встретила его взгляд и негромко позвала:
— А-Чжао.
Чжао Бай сделала знак рукой, и гвардейцы выкатили вперед повозку, на которой покоился черный лакированный гроб, перевязанный белым шелком и украшенный траурными цветами.
Министр Цзян быстрыми шагами подошел к повозке. Его дрожащая рука коснулась холодного дерева, глаза мгновенно покраснели, и он горестно вскрикнул:
— Сын мой!
Вэнь Юй слегка склонила голову:
— Прошу господина министра принять мои соболезнования.
Министр Цзян посмотрел на неё взглядом, полным праведного гнева и горькой иронии:
— В битве при Мацзяляне Доу Цзяньлян сдался Пэй Суну, и тогда принцесса вместе со всем двором прижала мой клан Цзян к земле, заставляя признать вину. Теперь, когда мой сын пал на полях сражений в землях Лян, верует ли принцесса в преданность и благородство семьи Цзян?
Взгляд Чжао Бай мгновенно похолодел. Она прикрикнула:
— Дерзость!
Ныне весь юг Великой Лян и несколько городов в Гуаньчжуне уже были во власти Вэнь Юй. Напротив, Южная Чэнь, которую теснило государство Силин, окончательно потеряла право диктовать условия и была вынуждена полагаться на союз с Лян.
Всего за несколько месяцев расстановка сил на шахматной доске Поднебесной кардинально изменилась. Даже если клан Цзян из-за смерти Цзян Юя превратился в бешеную собаку, кусающую каждого встречного, у Вэнь Юй теперь было достаточно сил, чтобы поставить их на место.
Она подняла руку, приказывая Чжао Бай замолчать, и мягко произнесла:
— Гибель генерала Цзяна — это невосполнимая утрата, о которой я глубоко скорблю.
Министр Цзян не ответил. Он продолжал поглаживать черный гроб, причитая:
— Мой дорогой Юй-эр…
Вдруг один из учеников министра Цзяна, прибывший вместе с ним, выкрикнул резким голосом:
— Наш главнокомандующий отправился в земли Лян, чтобы возглавить все союзные войска Чэнь! Почему же он погиб в засаде на севере, имея при себе лишь малый отряд? И почему сразу после его кончины лагерь Лян восстановил отношения с Северной Вэй? Позвольте спросить принцессу: неужели в этом нет никакой связи?
Весть о смерти Цзян Юя уже давно достигла Чэнь. Сегодня у городских ворот собралось немало простых людей, пришедших встретить гроб генерала. Эти слова прозвучали как прямое обвинение: мол, Вэнь Юй купила союз с Северной Вэй ценой жизни Цзян Юя, чтобы вместе штурмовать Лоян. Среди собравшихся горожан тут же поднялся ропот.
Чжао Бай мгновенно положила ладонь на рукоять меча, вытолкнув лезвие из ножен на три цуня. Ее глаза сверкнули сталью:
— Смело! Кто позволил тебе проявлять неуважение к принцессе?!
Облаченные в легкие доспехи гвардейцы Цинъюнь разом обнажили клинки на несколько цуней.
Среди сановников Чэнь нашлись те, кто понимал: сейчас ни в коем случае нельзя рвать отношения с Вэнь Юй. Они поспешили вмешаться:
— Господин управляющий Жуань! Смерть генерала-главнокомандующего — великое горе и для принцессы, и для всех нас. Но на поле брани мечи и стрелы не ведают пощады. Как говорится, «из сотни сражений не всем генералам дано вернуться живыми». Сами небеса позавидовали его таланту!
Ученик министра Цзяна, распаляясь всё сильнее, выкрикнул:
— «Мечи и стрелы не ведают пощады»? Удобные слова! Значит, если завтра наши сыны из Южной Чэнь, отправившиеся в поход на север, лягут костями в землях Лян, вы тоже отделаетесь этой фразой?!
Увещевавший его чиновник осекся. А тот, символически сложив руки перед Вэнь Юй, продолжил:
— Пусть ваш покорный слуга падет здесь сегодня, но я обязан потребовать ответа за смерть нашего генерала! Прошу принцессу разъяснить то, о чем я вопрошал ранее!
Толпа позади них мгновенно подхватила это настроение. Какая-то женщина в простом платке с ужасом вскрикнула:
— Да как же они там воюют?! Мой сын ведь тоже ушел с армией на север, в земли Лян!
Кто-то рядом подлил масла в огонь:
— Доу Цзяньлян предал нас и переметнулся к Пэй Суну, погубив двадцать тысяч воинов Северной Вэй. Наш главнокомандующий погиб в северных землях при выполнении поручения, и тут же лагерь Лян восстанавливает союз с Северной Вэй! Кто знает, не собирается ли эта принцесса Великой Лян и дальше подставлять наших воинов под мечи Северной Вэй, чтобы умилостивить их за позор при Мацзяляне?
Эти слова заставили толпу взорваться:
— Не бывать этому! У меня отец моих детей в армии!
— И мой муж там же!
— Нам обещали, что после победы на землях Лян мы все вернемся в исконные пределы Застав! Почему же наших чэньских воинов шлют на верную смерть?!
Провокатор в толпе продолжал вкрадчиво нашептывать:
— Она ведь принцесса земель Лян, разве станет она считать наших людей из Чэнь за людей…
Паника и враждебность распространялись как лесной пожар. Недовольные выкрики становились всё громче:
— Как на самом деле погиб генерал Цзян Юй?!
— Сколько лет делами Чэнь заправлял наш ван! Почему теперь всё должна решать принцесса из Лян? Вернуть власть роду Чэнь!
— Верно! Вернуть власть роду Чэнь! Вернуть власть роду Чэнь! — крики слились в мощную волну.
Чжао Бай снова рявкнула: «Дерзость!», но ее голос потонул в гуле толпы. Разъяренные горожане начали теснить стоявшее в оцеплении чэньское ополчение, пытаясь прорваться вперед.
Опасаясь за безопасность госпожи, Чжао Бай обнажила меч и загородила собой Вэнь Юй. Остальные гвардейцы Цинъюнь полукругом выстроились перед повозкой.
Чиновники из лагеря «нейтралов», видя такой оборот, пребывали в растерянности и тревоге. С одной стороны, им бы и самим хотелось лишить Вэнь Юй власти регента, но с другой — лагерь Лян сейчас обрел небывалую силу. Вэнь Юй явно не намерена отступать. Если ее прижать слишком сильно и она разорвет отношения с Южной Чэнь, они останутся у разбитого корыта.
«Нейтралы» то и дело подавали знаки сторонникам клана Цзян, но те во главе с министром делали вид, что ничего не замечают.
Вэнь Юй слушала, как подданные Чэнь, вскинув кулаки, требуют ее отречения. Она лишь слегка подняла взгляд и заговорила — ее чистый, глубокий голос разнесся над площадью:
— Значит, вы требуете, чтобы я оставила своего царственного супруга?
Ученик министра Цзяна, возглавивший атаку, на миг запнулся, но тут же нашелся:
— Принцессе надлежит жить в глубоких покоях дворца, как и подобало в начале вашего брака, и более не вмешиваться в дела управления государством.
Вэнь Юй усмехнулась — в этой улыбке сквозила тонкая ирония:
— В чем же мой грех, раз вы принуждаете меня оставить трон?
— Генерал-главнокомандующий… — начал было тот.
Вэнь Юй оборвала его ледяным тоном:
— Вы все здесь сегодня решили возложить эту вину на меня. Есть ли у вас доказательства того, что я замыслила убийство вашего генерала Цзяна?
Напомним: Цзян Юй был командующим гвардией дворца Чэнь, и лишь отправившись с Вэнь Юй в земли Лян, он получил титул главнокомандующего, заняв место Доу Цзяньляна.
Провокатор возразил:
— Смерть главнокомандующего полна странностей, а ваш лагерь Лян внезапно заключил союз с Северной Вэй…
— Я спрашиваю о доказательствах! — Вэнь Юй внезапно повысила голос.
В ее холодных глазах вспыхнула властная мощь. Подвески-буяо в ее волосах задрожали, на холодном ветру, среди колышущихся знамен, от нее исходила почти осязаемая угроза.
Ученик министра замолк. Толпа тоже словно онемела — крики стихли в одно мгновение. В поднебесье остался лишь свист сурового ветра.
Вэнь Юй обвела взглядом присутствующих. Каждое ее слово звучало отчетливо и веско:
— У вас их нет? А у меня — есть!
Едва она договорила, как гвардейцы Цинъюнь вывели вперед десяток связанных лазутчиков.
Вэнь Юй бросила безучастный взгляд на министра Цзяна:
— Господину министру стоит самолично допросить их. Пусть они ответят: почему план продвижения генерала Цзяна на север, продуманный до мелочей, всё же привел его в засаду войск Пэй Суна?!
Когда Цзян Юй отправлялся на север вместе с Вэнь Юй, официально было объявлено, что он едет для выполнения военных поручений. Но перед отъездом Цзян Юй сам отправил послание отцу и вдовствующей императрице, объяснив истинные причины.
Ныне, когда Цзян Юй был мертв, министр Цзян привел своих учеников в день возвращения Вэнь Юй в город. Притворяясь, будто не знает правды, он намеренно затеял ссору и подстрекал народ, стремясь лишить её власти регента. Было ясно: клан Цзян готов содрать с себя еще один слой кожи, лишь бы не дать принцессе спокойной жизни.
Увидев десяток воинов армии Чэнь, которых вывели гвардейцы Цинъюнь, министр Цзян, до этого пребывавший в притворной скорби у гроба, наконец поднял голову. Его старческие глаза, налитые кровью, всё еще сохраняли властный блеск:
— Что принцесса хочет этим сказать?
Голос Вэнь Юй прозвучал ледяным металлом:
— Когда генерал Цзян попал в засаду, он обнаружил, что в армии есть лазутчики, тайно передававшие сведения о его передвижениях лагерям Пэй Суна и Северной Вэй. После гибели генерала, дабы выявить всех скрытых предателей, я приказала сановникам, отправившимся встречать гроб, намеренно пустить слух, будто генерал Цзян выжил. Эти люди — шпионы, пойманные с поличным, когда они пытались пробраться к телу генерала под покровом ночи!
Эти слова заставили толпу вздрогнуть от изумления. Взгляд министра Цзяна, доселе полный печали, внезапно стал острым как бритва.
Однако никто из присутствующих не осмелился выйти вперед для допроса.
Связанные были воинами армии Чэнь. А это значило, что смерть Цзян Юя в девяти случаях из десяти была результатом внутренней борьбы в государстве Чэнь и не имела ни малейшего отношения ни к Вэнь Юй, ни к лагерю Лян.
Ученики министра Цзяна переглянулись, и один из них выкрикнул:
— Эти люди схвачены принцессой! Кто знает, не выбили ли из них признания под пытками?!
Вэнь Юй холодно усмехнулась:
— Как любопытно. Вы во всеуслышание требовали ответа за смерть генерала Цзяна, а теперь, когда я представила вам все доказательства, вы не смеете даже допросить их? Вместо этого вы обвиняете меня в подлоге? Похоже, в вашем государстве Чэнь правитель давно перестал быть правителем, а подданные — подданными. Вы утратили всякие приличия и законы, став хуже дикарей-варваров!
Эти слова больно укололи каждого сановника Чэнь, присутствующего на площади. Лица их исказились от неловкости и стыда.
Вэнь Юй же, казалось, была разгневана не на шутку.
Гвардейцы Цинъюнь принесли тяжелое кресло и поставили позади неё. Опираясь на руку Чжао Бай, принцесса села. Тунцюэ раскрыла над её головой большой промасленный зонт, укрывая от начавшегося мокрого снега.
Голос Вэнь Юй зазвучал с пугающей глубиной:
— К счастью, перед прибытием в столицу я велела пустить еще один слух: якобы один из лазутчиков взят живым и его тайно везут во дворец. Господин министр, если вы прямо сейчас отправите людей в погоню, то, возможно, успеете захватить живьем тех наемников-смертников, что спешат заставить его замолчать навеки.
Произнеся это, она слегка приподняла веки, и её холодный взгляд пронзил собравшихся:
— Я… подожду здесь. Когда вы установите истину, не забудьте прийти и забрать от имени вашего вана письмо о расторжении брака! Я исполню желание всего государства Чэнь и более не стану вмешиваться в ваши дела!
Добавить комментарий