Сяо Ли вскипел от гнева, старые раны открылись, и он сплюнул кровь. Все тут же вернулись в горный монастырь, чтобы в первую очередь устроить его.
Только когда Вэнь Юй увидела, как подчиненные принесли на бамбуковых носилках лекаря Тао, чтобы тот проверил пульс Сяо Ли, а Тао Куй прильнул к краю кровати, то со слезами зовя Сяо Ли, то с мольбой глядя на нее, она поняла, что в этот раз Сяо Ли прихватил с собой и этих деда с внуком.
Сун Цинь, стоявший рядом, пояснил:
— Военный лекарь Тао — наш человек. Господин правитель боялся, что если принцесса попадет в руки мятежников, с вами может случиться беда, поэтому приказал взять лекаря Тао с собой.
Вэнь Юй посмотрела на лежащего на кровати Сяо Ли. Выражение его лица оставалось жестким и холодным, но взгляд был неотрывно прикован к ней. В ее сердце вдруг вырвался тихий вздох.
Она сказала:
— Я пойду найду бумагу и тушь, чтобы написать письмо гвардейцам Циньюнь-вэй.
Покинув эту комнату, Вэнь Юй почувствовала, как дышать стало легче.
Его любовь и ненависть были точно такими же, как он сам: безрассудными, прямыми, свирепыми, не оставляющими путей к отступлению.
Она и впрямь не была настолько жестокосердной, чтобы хладнокровно умчаться прочь после того, как увидела, что он харкает кровью и падает без сил.
Отойдя подальше, Вэнь Юй села на скамью «спина красавицы» в галерее. Так она и просидела, обдуваемая холодным ветром, глядя на падающий в сумерках мелкий снег.
— Госпожа, вы здесь! Я слышала, что вы ищете кисти, тушь, бумагу и тушечницу, как раз взяла их, чтобы отнести вам!
Гунсунь Саньнян с подносом в руках, на котором лежали «четыре драгоценности кабинета», шла с другого конца галереи. Договорив, она, казалось, вспомнила о нынешнем статусе Вэнь Юй и со смехом добавила:
— Ой, посмотрите на меня, привыкла, и с ходу не смогла перестроиться. Теперь мне следует называть госпожу принцессой.
Вэнь Юй очнулась от задумчивости и ответила:
— Это всего лишь обращение, к тому же здесь не дворец, не нужно таких формальностей.
Гунсунь Саньнян, сама выходец из «зеленых лесов», не отличалась скованностью манер. Увидев, что Вэнь Юй осталась такой же покладистой, как и раньше, она расслабилась и сказала:
— Тогда я продолжу называть вас госпожой. Куда нести принадлежности?
В душе Вэнь Юй сейчас царил хаос, а холодный ветер, напротив, помогал прояснить мысли. Увидев, что в беседке неподалеку уже зажгли фонарь, а внутри стоят стол и стулья, она предложила:
— Пойдем в беседку вон там.
Они пошли бок о бок.
Гунсунь Саньнян, заметив, что Вэнь Юй чем-то озабочена, с улыбкой спросила:
— Госпожа все еще переживает из-за того красавчика?
Вэнь Юй промолчала.
Для Гунсунь Саньнян это молчание было сродни признанию, и она со вздохом сказала:
— Этот молодой господин трое суток не спал из-за боев, а как услышал, что госпожа в беде, тут же бросился сюда. Продержался, пока госпожа не собралась уехать, и только тогда рухнул без сил. На это просто больно смотреть.
Говоря это, она искоса поглядывала на Вэнь Юй:
— Госпожа говорила, что он все равно женится на другой, но, сдается мне, скажи ему умереть за госпожу — он и глазом не моргнет. Подумаешь, генерал армии Вэй! Госпожа — благородная принцесса, просто заберите его с собой, и дело с концом.
Они вошли в беседку. Фонари по четырем ее сторонам разливали в сумерках теплое желтое сияние.
Вэнь Юй ничего не ответила. Слегка закатав рукава, она, казалось, хотела взяться за кисть, но ее взгляд зацепился за пестрые пятна крови на манжетах — следы, оставленные доспехами Сяо Ли. Ее взгляд замер на пару мгновений, прежде чем она перевела тему:
— Мои люди должны были уже подойти к горе. Как напишу письмо, прошу вас, госпожа воительница, передать его.
Гунсунь Саньнян поняла, что она не хочет больше об этом говорить, тактично согласилась и не стала настаивать.
Вэнь Юй быстро начала писать. Она была в плену так долго, Чжао Бай и остальные наверняка места себе не находили от беспокойства. Хотя лагерь Лян и использовал ее имя в Пинчжоу для поддержания морального духа, со многими делами Ли Сюнь и Чэнь Вэй могли справиться и сами.
Но как только новость о смерти Цзян Юя дойдет до Чэнь, им придется не только удерживать внутреннюю стабильность, но и противостоять давлению со стороны государства Чэнь. Держаться будет тяжело.
Теперь, получив от Доу Цзяньляна компромат на клан Цзян, она, возможно, сможет дать отпор их ответному удару после смерти Цзян Юя.
Однако двух золотых листков было недостаточно, чтобы пригвоздить клан Цзян к позорному столбу, иначе бы Доу Цзяньлян в свое время не оказался выброшенным за борт, вынужденный переметнуться к Пэй Суну. Перед тем как вернуться в Великую Лян, она успела перетянуть на свою сторону Фан Минда — пешку из окружения клана Цзян. Ей нужно, чтобы гвардейцы Циньюнь-вэй как можно скорее тайно передали приказ в Южную Чэнь: пусть этот человек поможет ей собрать доказательства.
Независимо от того, получится или нет, это был какой-никакой план.
А самым важным было выявить предателя в государстве Чэнь, который был в сговоре с врагом…
Закончив письмо, Вэнь Юй запечатала его воском и передала Гунсунь Саньнян. Затем она научила ее короткому птичьему свисту, сказав, что если в ответ раздастся двойной резкий свист птицы, значит, это ее люди.
Она добавила:
— Пусть пока ждут у подножия горы. Как только я закончу свои личные дела здесь, то спущусь и присоединюсь к ним.
Гунсунь Саньнян бодро согласилась, сунула письмо за пазуху и ушла.
Вэнь Юй осталась в беседке одна. Сидя за каменным столом, она снова погрузилась в задумчивость, глядя на пятна крови на рукавах. Лишь потом она вернулась в комнату и переоделась в чистое.
Перед тем как навестить Сяо Ли, она заглянула на кухню. Лекарь Тао уже сварил лекарство и попросил ее отнести его Сяо Ли.
Тао Куй хотел было увязаться за ней, но лекарь Тао его удержал.
На обратном пути Вэнь Юй услышала, что Доу Цзяньляна, принесенного в монастырь, положили в переднем зале лицом к статуе Будды, и вскоре он испустил дух.
Подойдя к комнате Сяо Ли, она услышала, как Сун Цинь докладывает ему об этом:
— Я допросил его о цели пребывания в Северной Вэй, но так ничего толком и не выведал. Перед смертью он сказал, что просто получил такой военный приказ. Думается мне, Пэй Сун и сам ему не доверял.
Сяо Ли полулежал на кровати, опираясь на изголовье. Видимо, он уже принял ванну, смыв с себя кровь и грязь, и переоделся в чистое платье. Наполовину высохшие волосы были распущены. Без пятен крови, скрывавших его лицо, стали видны усталость и нездоровая бледность. Это прекрасное, но бледное лицо даже в тусклом свете свечей по-прежнему сохраняло свирепые черты.
Он прикрыл рот рукой, тихо кашлянул пару раз и произнес:
— Подобным мятежникам, которых Пэй Сун заманил к себе шантажом и обещаниями, он, конечно же, не мог доверять.
Сун Цинь уже заметил Вэнь Юй, появившуюся в дверях с чашей отвара, и оборвал себя на полуслове:
— Господин правитель ранее покинул лагерь и несколько дней преследовал варваров. Он успешно уничтожил отряд, который раз за разом тревожил наши рубежи у гор Яньлэ. К тому же теперь у нас есть доказательство — труп Доу Цзяньляна. То, что вы ранены и остались здесь на поправку, не должно вызвать подозрений у Вэй Ана. Я пока заберу людей и вернусь в лагерь с докладом.
Сяо Ли тоже увидел Вэнь Юй и промолчал, что означало его безмолвное согласие.
Выходя из комнаты, Сун Цинь почтительно кивнул Вэнь Юй, после чего удалился.
Вэнь Юй вошла внутрь с чашей лекарства. Она не стала расспрашивать о военных делах, лишь произнесла:
— Лекарь Тао велел выпить этот отвар и как следует выспаться.
Она опустилась на табурет у кровати. Её тонкие белые пальцы сжали фарфоровую ложечку, помешивая темно-коричневую жидкость, а затем она зачерпнула немного и поднесла к его губам.
Изначально Сяо Ли неотрывно сверлил её мрачным взглядом, но тут слегка отвернулся, словно не желая, чтобы она подумала, будто он пытается выпросить у неё жалость своим болезненным видом.
— Я сам, — хрипло сказал он.
Вэнь Юй лишь взглянула на него и, не говоря ни слова, покорно опустила ложечку обратно, протянув ему саму чашу.
Сяо Ли взял её, запрокинул голову и выпил всё до капли. Вэнь Юй забрала пустую посуду и поставила на столик неподалеку.
Сяо Ли уставился ей в спину, плотно сжав губы, и произнёс:
— Просто старые раны открылись. Я не умру, тебе не обязательно оставаться.
Вэнь Юй обернулась и чуть нахмурилась. Наконец она ответила:
— Я уже сказала: сейчас слишком темно. Завтра гвардейцы Циньюнь-вэй сами придут за мной.
Сяо Ли замолчал. Его профиль в свете свечей казался холодным и жестким. В этот миг он походил на ребенка, который, наконец набравшись храбрости, неловко попросил конфету, но получив отказ, упрямо стал убеждать себя, что не так уж сильно её и хотел.
Вэнь Юй подошла ближе и, взявшись за уголок мягкой подушки за его спиной, ласково сказала:
— Спи. Если продолжишь так себя изводить, окончательно подорвешь здоровье.
Сяо Ли и впрямь был донельзя измотан. Несколько бессонных ночей погони за врагом, череда жестоких схваток и марш-бросков… Он держался лишь на силе воли, и теперь у него раскалывалась голова, словно кто-то разрубил её топором пополам.
Отвар, судя по всему, обладал успокаивающим действием, и его мысли начали медленно путаться.
Но ему всё равно не хотелось засыпать. Убрав подушку и опустившись на кровать, он по-прежнему неотрывно смотрел на Вэнь Юй, словно оплетая её взглядом, как паутиной.
Вэнь Юй вздохнула, присела на табурет и произнесла:
— Спи, я не уйду.
Сяо Ли промолчал и отвернулся к стене, но его рука вдруг вытянулась за край кровати и ухватилась за подол её широкого рукава.
Вэнь Юй на мгновение потеряла дар речи.
Характер у Сяо Ли был жестким как сталь; он из тех, кто ни за что не покажет слабости, даже если ему переломают кости. Но сегодня ночью… он казался каким-то уж слишком прилипчивым?
Некоторое время она смотрела на его руку, покрытую корками от старых ран и вцепившуюся в её рукав. Затем она сама накрыла его ладонь своими руками, намереваясь убрать её обратно под одеяло.
Однако в тот самый миг, как их пальцы соприкоснулись, она обнаружила, что его рука пылает, как в огне.
Сяо Ли тоже заметил, что она сама взяла его за руку. Вот только его тело отяжелело от невероятной усталости, а в голове шумело. Он едва успел повернуть к ней голову, даже не успев ничего спросить, как на его лоб легла прохладная, нежная ладонь.
Он приоткрыл воспаленные от жара глаза и увидел, как Вэнь Юй, чуть нахмурившись, произнесла:
— У тебя лихорадка.
— Я позову лекаря Тао, — сказала она, убирая руку с его лба, и собралась встать.
Но Сяо Ли с силой стиснул её ладонь — ту самую, которой она мгновением раньше обхватила его руку. От этого резкого движения в его голове вновь вспыхнула тупая пульсирующая боль.
Свободной рукой он потер ноющие виски. И хотя он был слаб как никогда, голос его прозвучал с былой твердостью:
— Я в порядке. Просто нужно выспаться.
Вот только голос стал совсем хриплым.
Ладонь, сжимавшая её запястье, пылала жаром, словно раскаленное клеймо, и держала её железной хваткой.
Словно он боялся, что стоит ей уйти — и она больше не вернётся.
Вэнь Юй нахмурила брови и строгим тоном отчеканила:
— Я же сказала, что не уйду, значит, не уйду. Ясно тебе? У тебя сильный жар, нужен лекарь.
Но пальцы Сяо Ли так и не разжались. Его веки полуопустились. На этом красивом лице, ничем не уступающем лицам отпрысков из самых знатных семейств, наконец-то проступила болезненная слабость. Он произнёс:
— Я только что выпил отвар. Даже если лекарь Тао придет, он не сможет дать мне новое лекарство прямо сейчас. Я просто немного полежу, и мне станет лучше.
Вэнь Юй немного разбиралась в медицине и знала, что он прав. Не в силах переспорить его, она перевела взгляд на деревянную подставку с умывальным тазом в углу комнаты:
— Тогда отпусти руку. Я намочу полотенце и сделаю тебе компресс.
Сяо Ли проследил за её взглядом и, убедившись, что она не собирается выходить из комнаты, нехотя разжал пальцы.
В медном тазу как раз оставалась чистая вода, которую ранее приготовили для него, чтобы обмыться. Сейчас она уже успела остыть, но для того, чтобы сбить жар, лучшего было и не придумать.
Вэнь Юй принесла таз и поставила его на скамеечку в изножье кровати. Закатав рукава, она отжала мокрое полотенце и приложила его ко лбу Сяо Ли. Тут она заметила, что он неведомым образом снова вцепился в кончик пояса её платья, свисавший у края кровати.
Вэнь Юй оставалось лишь бессильно вздохнуть. Она решила не обращать внимания и просто оставила всё как есть.
После того как она сменила компресс несколько раз, Сяо Ли из-за высокой температуры, действия отвара и накопившейся за эти дни усталости действительно погрузился в глубокий сон. Но даже уснув, он так и не выпустил из пальцев край её пояса.
Сменив компресс в последний раз, Вэнь Юй прикоснулась к его лбу и, убедившись, что он уже не такой раскаленный, как раньше, наконец облегченно выдохнула.
Она смотрела на его раскрасневшееся от жара лицо, а в мыслях возвращалась к тому дню, когда цепные псы Пэй Суна загнали их на край обрыва и им пришлось прыгнуть вниз.
Тогда, в той пещере, он тоже был болен, но еще не пытался так отчаянно ухватиться за что-то руками. Зато, если что-то оказывалось рядом, он невольно прижимался к этому теплу. Словно понимал, что во время болезни наконец-то может позволить себе опереться на кого-то без оглядки.
Он метался в кошмарах: сначала звал «маму», а позже, весь в поту, раз за разом сдержанно и глухо шептал лишь одно имя — «Вэнь Юй».
До того как лекарь Тао с внуком набрели на них, собирая травы в горах, они пробыли в ловушке всю ночь и большую часть дня. Когда становилось совсем холодно, они кутались вместе в один теплый плащ. Она прижималась щекой к его пылающей груди и слушала, как из его горла с каждым ударом сердца вырывается её имя.
В тот момент ей действительно казалось, что им суждено умереть там вдвоем. Но, как ни странно, страха почти не было.
Всю ту чашу с лекарством она скормила ему по каплям. Он привычно тянулся к ней за глотком целебного сока, а когда тот закончился, продолжал упрямо льнуть к ней. Сначала она в панике укусила его, но потом, как и сегодня, когда он вцепился в край её одежды, просто позволила всему идти своим чередом.
Казалось, она всегда пасовала перед ним.
А быть может, задолго до этого всего она уже любила его.
Еще тогда, в той гостинице в Синьчжоу, она решила отпустить его, но судьба всё равно заставила их ввязаться в эту мучительную связь, которая тянулась до сего дня.
Слова Гунсунь Саньнян снова зазвучали в ушах Вэнь Юй.
Она некоторое время молча смотрела на Сяо Ли, затем осторожно попыталась разжать его пальцы, чтобы высвободить пояс своего платья. Она хотела перебраться на мягкую кушетку напротив, чтобы отдохнуть там, не покидая его.
Однако Сяо Ли даже в глубоком сне словно что-то почуял. Стоило ей начать разжимать его пальцы, как он инстинктивно сжал их вновь, на этот раз намертво захватив её ладонь. Памятуя о прошлом опыте «потери», сейчас он держал её мертвой хваткой.
Вэнь Юй подождала немного, пока его дыхание снова не стало ровным, и попыталась еще раз, но безуспешно — он не отпускал. Опасаясь разбудить его, она оставила всё как есть.
Снаружи бесновался ветер и кружила метель, а внутри комнаты лишь тускло теплился огонек свечи на столе.
В этой тишине Вэнь Юй тоже постепенно начало клонить в сон. Позволив Сяо Ли сжимать свою руку, она присела на край кровати, прислонилась спиной к резному столбу балдахина и закрыла глаза.
В полузабытьи, почувствовав холод, она немного потеснила Сяо Ли вглубь кровати и натянула на себя край его одеяла.
Добавить комментарий