Вэнь Юй всё еще пыталась объясниться, но он гнал коня во весь опор. Вокруг свистел неистовый ветер, и если не кричать во всё горло, он бы ничего не услышал.
Однако из-за удара в живот у неё просто не хватало дыхания для крика. Слыша позади резкие свистки Чжао Бай и воинов Цинъюнь, она из последних сил сжала руку Сяо Ли, лежавшую на её талии. Когда он опустил взгляд, она через силу выдохнула:
— Я в порядке… отпусти меня к Чжао Бай.
Но Сяо Ли остался безучастен. Линия его челюсти была напряжена до предела. Он вскинул голову и с силой хлестнул коня поводьями:
— Но! — вырвалось у него, и расстояние между ними и преследователями начало стремительно расти.
Вэнь Юй наконец осознала: что-то не так. Он пришел вовсе не на помощь — он сам явился похитить её!
Разве те деревянные игрушки не были знаком того, что он всё осознал и решил отпустить её?
После мимолетного оцепенения Вэнь Юй снова вцепилась в его предплечье, пытаясь заставить его склониться и выслушать, но Сяо Ли никак не реагировал.
Гнев захлестнул принцессу. Она сжимала пальцы всё сильнее, пока ногти почти не впились в его плоть, но он не замедлил бега и даже не обернулся. Мышцы под тканью его одежды были твердыми, точно железные слитки; Вэнь Юй чувствовала, что её усилия для него не болезненнее комариного укуса.
Он был мастером верховой езды, а его люди то и дело чинили препятствия Чжао Бай, заставляя её отряд отставать всё больше.
Вэнь Юй планировала этот побег слишком долго, и только из-за того ларца с игрушками она на миг утратила бдительность. Но нынешний поступок Сяо Ли заставил её вновь выпустить все шипы. Невзирая на бледность и раны, она рванулась вперед, пытаясь перехватить поводья.
Заметив это, Сяо Ли одной рукой прижал её к себе, намертво сковав её запястья в своих объятиях. В этой позе спина Вэнь Юй была плотно прижата к его груди, а голова оказалась прямо у его плеча. Стоило ему заговорить, как горячее дыхание коснулось её ушной раковины. Голос его был холодным и мрачным:
— Не дергайся.
Словно зная, что она хочет сказать, он процедил сквозь зубы:
— Я дал твоим людям шанс.
— Но они не смогли тебя забрать.
В глазах Вэнь Юй застыла стужа. Она уже собиралась ударить локтем, чтобы вырваться, но он точным, выверенным ударом ребра ладони по шее заставил её провалиться в беспамятство.
Впереди показался перекресток трех дорог. Отряд Чжао Бай еще не показался из-за горного поворота. Из лесной чащи навстречу вылетели несколько всадников:
— Чжоуцзюнь!
Сяо Ли сорвал с Вэнь Юй её приметный белый плащ и швырнул его своим людям. Взамен он плотно укутал женщину в свою тяжелую шинель.
— Уводите их, — скомандовал он.
Всадники пришпорили коней, разлетаясь по разным дорогам перекрестка и оставляя за собой четкие следы копыт.
Сяо Ли же с Вэнь Юй на руках скрылся в густых зарослях. Лес здесь был с секретом: пройдя сквозь чащу, можно было выйти на другую тропу, где в засаде уже ждала заранее подготовленная повозка.
Осторожно уложив Вэнь Юй внутрь, он встретил Сун Циня, который со своими людьми как раз закончил задерживать погоню.
— Подкрепление во главе с Чжэн Ху скоро должно прибыть к павильону Тридцати Ли, — доложил Сун Цинь.
Нападение на отряд Юань Фаня не могло остаться незамеченным — вэйцы наверняка отправили гонца за помощью. Именно поэтому Чжан Хуай ранее велел Чжэн Ху оставаться в лагере.
Сяо Ли сорвал с лица черную маску и достал из повозки свои доспехи. Перед тем как выйти, он бросил последний взгляд на Вэнь Юй: даже во сне её брови были скорбно сдвинуты.
Стиснув губы, он задернул занавеску и спрыгнул на землю:
— Я немедленно отправляюсь на соединение с Чжэн Ху. Прошу тебя, старший брат, отвези её в обитель и устрой там. И немедленно найди ей лекаря.
Сун Цинь кивнул.
Надев доспехи, Сяо Ли вскочил на коня и помчался в сторону павильона Тридцати Ли.
Чтобы хоу Вэй Цишань не заподозрил его в похищении, он обязан был лично возглавить подкрепление и явиться пред очи Юань Фаня и Вэй Ана как спаситель.
Юань Фань сидел на обломках передка повозки с обнаженным плечом; один из гвардейцев присыпал его раны золотистым порошком, чтобы остановить кровь.
Неподалеку лежало тело Пэй Шиву. Его лицо было залито кровью, а глаза всё еще яростно пучились. Одежду на его груди разорвали, обнажив клеймо в виде орла, выжженное раскаленным железом.
Рана на ноге Вэй Ана оказалась поистине коварной: лезвие задело сухожилие, и теперь генерал не мог даже стоять.
Сяоцзюнь Вэй Пинцзинь забился в единственную уцелевшую повозку и не смел высунуть носа; его охраняли десятки отборных воинов с алебардами и щитами.
Остальные солдаты копали ямы в поле, наспех предавая земле павших вэйцев и случайно убитых беженцев.
Вэй Ан, глядя на рваные раны на теле Юань Фаня и на свою перебинтованную голень, сокрушенно покачал головой:
— Эти «ищейки» Пэй Суна… их искусство убивать воистину совершенно.
У многих убитых, одетых в лохмотья беженцев, верхнее платье было сорвано. Именно по клеймам на коже Юань Фань и Вэй Ан смогли опознать в них врагов. Клеймо орла было лишь у Пэй Шиву, у остальных же на груди красовался знак пса.
Юань Фань размял плечо и накинул войлочный плащ.
— Как ты думаешь, — глухо произнес он, — куда делись те смертники, которых великий Тайвэй Ао Цинь выращивал из приговоренных к смерти преступников, пользуясь своей властью над Министерством юстиции?
В те годы Тайвэй Ао держал в своих руках и Министерство юстиции, и Военное министерство — его власть при дворе была безграничной. Любого выдающегося узника из расстрельных списков, будь то знаменитый разбойник или кровавый бандит, люди Ао подменяли и превращали в верных псов, готовых отдать жизнь за своего господина.
Пэй Сун, прежде чем предать клан Ао, много лет прикидывался верным слугой Тайвэя и даже занимал должность в Министерстве юстиции. Ответ напрашивался сам собой.
Вэй Ан покачал головой:
— Теперь понятно… Но раз эти отъявленные негодяи когда-то смогли предать Ао Циня, неужто Пэй Сун не боится, что в один прекрасный день этот клинок обернется против его собственной шеи?
Взгляд Юань Фаня стал непроницаемым. Посмотрев на безжизненного Пэй Шиву, он ответил:
— Поговаривают, в былые времена клан Ао удерживал смертников при помощи яда. Пэй Сун — выкормыш Ао Циня, он наверняка перенял все его методы дрессировки цепных псов.
Вэй Ан промолчал. Хотя хоу Вэй Цишань редко покидал северные рубежи, слухи о том, что у Тайвэя Ао есть свирепый пес по имени Пэй Сун, доходили и до них.
Впереди показался отряд конницы. Генералы прервали разговор.
Когда всадники приблизились, и они увидели во главе отряда Сяо Ли, Юань Фань поднялся с обломков:
— Мне несказанно стыдно… Благодетель, вы ранены, но лично поспешили нам на помощь.
Сяо Ли, облаченный в черные доспехи с развевающимся за плечами плащом, спрыгнул с коня и широким шагом направился к ним. Заметив окровавленные повязки на теле Юань Фаня, он жестом велел ему сесть обратно. Лицо его было мрачнее тучи:
— Я опоздал.
Он обвел взглядом поле боя и спросил:
— Какова обстановка?
Учитывая время, нужное гонцу, чтобы доскакать до лагеря, и время на сборы подкрепления, Сяо Ли прибыл на удивление быстро.
Юань Фань поспешно ответил:
— Это наша оплошность. Мы не ожидали, что эти мерзавцы подговорят беженцев и, прикрываясь ими, попытаются лишить жизни и сяоцзюня, и наложницу Цзян Юя.
Взгляд Сяо Ли скользнул по повозке, окруженной стеной щитов, а затем вернулся к генералам:
— Сяоцзюнь и та женщина… они не пострадали?
Юань Фань тяжело вздохнул:
— Сяоцзюнь сильно напуган. А наложницу я приказал увезти в сторону, чтобы отвлечь внимание врагов. Я уже послал людей в погоню, но вестей пока нет.
— Вы оба ранены, — твердо произнес Сяо Ли. — Оставайтесь здесь и приводите себя в порядок. Я сам возьму людей и разыщу её.
Юань Фань поспешно сложил руки в благодарственном поклоне.
Когда Сяо Ли со своим отрядом скрылся за горизонтом, Вэй Ан, полулежавший на земле, спросил:
— Ну, что скажешь?
Юань Фань, как старый друг, сразу понял подтекст вопроса:
— Похоже, наш благодетель действительно ничего не знал об этом нападении.
Вэй Ан с досадой сплюнул:
— Да я и сам не ожидал такой подлости!
Они везли с собой три тысячи воинов, чтобы охранять одного сяоцзюня и одну женщину. В этих землях не было крупных сил Пэй Суна, и охраны должно было хватить с лихвой. Покидая лагерь, Вэй Ан думал, что в худшем случае их ждет обычная засада.
Кто же знал, что появится столько беженцев? И что «ищейки», прикрываясь ими, начнут осыпать стрелами всех без разбора, едва не убив наследника хоу.
Он вздохнул:
— Теперь и не поймешь, за кем они пришли: то ли отбить наложницу, то ли прикончить сяоцзюня. А может, и то, и другое.
Люди Лянского лагеря под началом Чжао Бай и «ищейки» Пэй Суна — все они были одеты как бродяги. Вэйцы опознали врагов лишь по клеймам на трупах, но среди убитых было полно и настоящих беженцев. Теперь было невозможно разобрать, кто из них к какой стороне принадлежал.
Юань Фань угрюмо произнес:
— Если эту женщину действительно похитили, дело плохо. Мало того, что господин хоу не сможет подтвердить её личность и окончательно развеять сомнения, так еще и послы Ляна и Чэнь всё еще требуют её выдачи. Нам обоим будет крайне трудно держать ответ за этот провал.
Оба генерала одновременно тяжело вздохнули.
Чжао Бай, проскакав в погоне больше десяти ли и не обнаружив следов, повернула назад, чтобы отыскать Тунцюэ.
Та, выпав из повозки вместе с «ищейкой», из последних сил сумела задушить врага стальным тросом от «орлиного когтя». Однако раны были тяжелы, а силы на исходе, поэтому она долго не могла даже подняться.
Когда Чжао Бай прибыла на место, она оставила часть людей помогать раненым воинам Цинъюнь, а сама бросилась по следу Сяо Ли. К её возвращению Тунцюэ уже перенесли под раскидистое дерево у дороги; её плечо было наспех перевязано чистыми полосами ткани поверх целебных снадобий.
— Догнали? — едва завидев Чжао Бай, спросила Тунцюэ.
Та покачала головой. Лицо её было бледным и суровым. В руках она сжимала тот самый белый меховой плащ, в который была закутана Вэнь Юй.
— Нас одурачили, — глухо отозвалась она. Спрыгнув с коня, она спросила: — Как твоя рана?
Тунцюэ глянула на плечо, где поверх старого шрама от стрелы добавилась рваная рана, и невесело усмехнулась:
— Сойдет. Не умру.
Чжао Бай сняла с пояса медную флягу и бросила ей:
— Здесь лекарственное вино, выпей пару глотков, утишит боль.
Тунцюэ, не церемонясь, сделала пару глубоких глотков. Чжао Бай заметила рядом с ней длинный ларец.
— А это что?
Тунцюэ приоткрыла крышку:
— Нашла в повозке принцессы. Я видела раньше, как она хранила похожие фигурки в кошельке, когда мы ехали в Южную Чэнь. Решила, что это важная вещь, и забрала.
Услышав про кошелек, Чжао Бай вспомнила, как еще в Пинчжоу Вэнь Юй искала потерянный расшитый мешочек. Вещь, которую она возила с собой в такую даль, явно была бесценна. Глядя на деревянные фигурки, Чжао Бай почувствовала, как на душе становится странно и тяжело. Она заметила внутри еще одну маленькую коробочку и достала её.
Тунцюэ явно уже видела содержимое и хотела было предостеречь наставницу, но опоздала. Чжао Бай открыла коробочку, увидев и замок долголетия из белого нефрита, и тот самый клочок бумаги, измятый руками Вэнь Юй.
Даже на помятой бумаге слова «Твоему наследнику, в дар на первый год жизни» были отчетливо видны.
Лицо Чжао Бай стало еще холоднее — она мгновенно узнала почерк.
— Так и есть, — ледяным тоном произнесла она. — Это он похитил принцессу!
Сяо Ли вместе с кавалерией ополчения битый час кружил по окрестностям, проверяя все повозки, разъехавшиеся по разным путям, но, разумеется, «безрезультатно».
Юань Фань и Вэй Ан, казалось, уже смирились с неизбежным. Сяо Ли пригласил их вернуться в лагерь на ночлег, но Юань Фань отказался: ему нужно было как можно скорее доложить хоу Вэй Цишаню о случившемся, да и свадьба сяоцзюня была на носу.
Однако Вэй Ан из-за поврежденного сухожилия на ноге не мог продолжать путь, так что он остался в лагере под присмотром лекарей.
Таким образом, в лагерь вернулся лишь Вэй Ан.
После такого громкого происшествия Сяо Ли был обязан отправить письмо Вэй Цишаню с объяснениями. Присутствие в лагере Вэй Ана — «глаз и ушей» господина хоу — до некоторой степени снимало подозрения, но заставляло Сяо Ли действовать с предельной осторожностью.
Лишь к полуночи он закончил с делами. Огни в центральном шатре погасли. В лагере не было слышно ничего, кроме мерных шагов патрульных. Когда очередной дозор скрылся в ночи, один всадник незаметно отделился от группы и растворился во тьме.
В заброшенной женской обители теплился огонь. На дверях и балках не было паутины — видно, место пустует не так давно.
— Раньше здесь управитель округа Лу держал своих наложниц-певичек. Когда началась война, все разбежались, место пришло в запустение. Оно надежно скрыто, потому наши братья из «Зеленого леса» его и присмотрели.
Женщина, подпиравшая дверной косяк, на вид была лет тридцати с небольшим. В уголках её глаз залегли мелкие морщинки, но ростом она была едва ли не в восемь чи — выше многих мужчин. За спиной у неё висели два огромных меча: один узкий, другой широкий, оба на вид пугающе тяжелые.
— Это Гунсунь Саньнян, о которой я тебе говорил, — представил её Сун Цинь. — Под её защитой девушка будет в полной безопасности.
Прежде чем Сяо Ли успел ответить, Саньнян подхватила:
— Я охранник караванов. Взять заказ на охрану одного человека здесь же, на месте — выгодно. Лишь бы платили исправно, тогда и договоримся.
Она смерила Сяо Ли взглядом с головы до ног и вдруг усмехнулась:
— А братец-то больно хорош собой, да и сложен крепко. Если серебра не хватит, Третья Сестра, так и быть, сделает исключение и запишет тебе в долг.
Сун Цинь строго осадил её:
— Саньнян, не забывайся.
Из-за долгого пути сквозь метель и ветер иней в бровях Сяо Ли еще не растаял. Он бросил Сун Циню кошелек, полный золотого песка, и, бросив лишь короткое: «Отдай почтенной воительнице», направился прямиком в задние покои на поиски Вэнь Юй.
Гунсунь Саньнян выхватила кошелек из рук Сун Циня, заглянула внутрь и довольно осклабилась:
— А ты молодец, старина Сун! Нашел мне щедрого покровителя.
— Поумерила бы ты свой нрав, — бессильно вздохнул Сун Цинь.
Саньнян уселась у костра, скрестив ноги:
— Та девица, что в комнате лежит, писаная красавица. А этот малый, едва переступив порог, только о её ранах и спрашивал. Ты что, за дуру меня держишь? Не видишь, что у него все мысли только о ней?
Она пренебрежительно фыркнула:
— Знаешь, сколько я уже не видела приличных мужчин? Из-за этой войны мой театр разорился, притоны закрылись, все мои нежные мальчики разбежались. На дорогах одни грязные оборванцы. И вот, наконец, попался на глаза такой статный красавчик — неужто мне и языком почесать нельзя?
Заметив взгляд Сун Циня, она поспешно добавила:
— Ладно-ладно, мы с Мудань подруги, я знаю о твоих чувствах к ней. Не бойся, мне такие пресные и молчаливые мужики, из которых слова не вытянешь, и даром не нужны!
Не давая Сун Циню вставить ни слова, она словно что-то вспомнила и, вытянув шею, проорала в сторону заднего двора:
— Эй, парень! У девицы на талии и животе синяки! На столе есть лечебное масло, разотри ей ушибы!
Услышав, что Вэнь Юй получила сильные ушибы живота, Сун Цинь вспомнил о словах лекаря про пульс и нахмурился:
— Она так сильно ударилась животом? Пульс беременной всё еще прослушивается?
Саньнян, замирая с куском печеного батата во рту, озадаченно пробормотала:
— Неужто тот лекарь был недоучкой?
Ведь вначале они все решили, что у девушки случился выкидыш, и лишь когда Саньнян осматривала раны, она поняла, что кровь на юбках была из глубокого пореза на голени.
Сун Цинь немного подумал и спросил:
— Ты говорила, Безумный Девятый тоже сейчас на Севере?
— А как же! — усмехнулась Саньнян. — Все знают, что ты при дворе Северной Вэй в гору пошел, вот старые друзья из «Зеленого леса» и потянулись к тебе под крыло.
За долгие годы странствий Сун Цинь накопил немало связей в преступном мире. Он бросил на Саньнян предупреждающий взгляд:
— Если хочешь процветания, держи язык за зубами.
Саньнян прикрыла рот ладонью, а её глаза лукаво блеснули:
— Так этот красавчик — тот самый единственный сын Вэй Цишаня, сяоцзюнь Вэй Пинцзинь?
Сун Цинь промолчал, ответив лишь коротким:
— Передай весть Безумному Девятому, пусть явится сюда.
Саньнян так и не получила прямого ответа, но заметно притихла.
— Ладно. Девятый хоть и безумен, но в лекарском деле еще ни разу не ошибался.
В комнате Сяо Ли сидел на табурете у кровати. В тусклом свете свечи он молча разглядывал спящую Вэнь Юй.
В теплом сиянии огня её лицо казалось живее, чем днем. Длинные ресницы покоились на щеках, отбрасывая четкие тени.
Сун Цинь передал слова врача: с ребенком в её чреве всё в порядке, кровь была из раны на ноге, а кроме ушибов и ссадин, серьезных травм нет.
Тяжелый камень, полдня давивший на сердце Сяо Ли, наконец упал. Он подумал, что когда она очнется, он обязательно сообщит ей эту добрую весть.
Деревянную рыбку, которую она оставила, он крепко сжимал в ладони. Красная нить обернулась вокруг его пальцев, покрытых мозолями и шрамами, несчетное количество раз — точно так же, как запутались его собственные чувства.
Ему хотелось спросить её о многом. О деревянных фигурках. О той любви, которую она сначала отрицала, а потом растоптала, выставив никчемной.
«Разве ты не выбросила её? Разве не сказала, что лучше бы она никогда не находилась?»
«Зачем же ты привезла её на Север? Чтобы снова через чужие руки сказать, что она тебе не нужна?»
Сяо Ли сжал рыбку еще сильнее, так что нить впилась в кожу до боли. Он продолжал молча смотреть на Вэнь Юй, и в его взгляде, лишенном привычной свирепости, в свете свечи проступила едва заметная болезненная краснота.
Но постепенно его взгляд снова стал тяжелым и суровым.
— Вэнь Юй, я нахожу это столь несправедливым, — тихо произнес он.
«Почему только ты решаешь, когда начать любить меня, а когда — отказаться от этих чувств?»
«Почему я остаюсь в полном неведении?»
Ему никто не ответил. Вэнь Юй безмятежно спала, лишь пламя свечи на высоком столе разок вздрогнуло.
Сяо Ли глубоко вздохнул и опустил голову, пытаясь совладать с эмоциями.
В этот момент из передней части обители донесся зычный голос воительницы:
— Эй, парень! У девицы на животе синяки! На столе лечебное масло, разотри ей ушибы!
Ресницы спящей женщины на кровати в этот миг едва заметно дрогнули.
Добавить комментарий