Матушка У отпила чаю и с улыбкой сказала:
— Вижу, ты хоть и похудела, но цвет лица у тебя хороший, и эта одежда на тебе смотрится красиво. В вашем возрасте и нужно носить всё яркое. Я принесла тебе кое-какой еды. Хоть в павильоне Чжичунь в этом и нет нужды, но это от чистого сердца, погрызешь в свободное время как лакомство.
Сянлань ответила:
— Матушка всегда помнит обо мне, я даже не знаю, как вас благодарить.
Матушка У придвинулась поближе, взяла Сянлань за руку и с улыбкой произнесла:
— А я ведь пришла сюда с добрыми вестями… Поздравить тебя хочу.
Сянлань опешила, тут же густо покраснела и поспешно выдернула руку.
Матушка У продолжила:
— Хорошая моя девочка, раз уж ты вошла в павильон Чжичунь и теперь принадлежишь Старшему господину, тебе в любом случае нужно ударить челом Старой госпоже и Старшей госпоже, чтобы они официально тебя признали. Раньше Старшая госпожа почему-то считала, что с тобой что-то не так, и видеть тебя не желала. Я смотрела на это и переживала. Кто ж знал, что на днях она вдруг сменит гнев на милость и скажет, чтобы ты пришла к ней с поклоном. Ох, это же великая радость!
Я Старшего господина с пеленок знаю. Характер у него, конечно, с изъяном, но человек он ответственный. Я тоже присматривалась ко всем девушкам в поместье, хотела найти для него надежную. Но они-то лицом не вышли, то нравом дурны, то просто глупы — всё не то. И вот появилась ты. Я смотрю и вижу: и внешность, и характер, и манеры, и то, как ты держишься с людьми — всё в тебе достойно. Смотреть любо-дорого, в сто раз лучше этих лисиц-обольстительниц! И как удачно совпало, что и Старший господин полюбил тебя — просто идеальная пара. Ты не ровня всяким девчонкам вроде Луань-эр. Как только пойдешь и поклонишься Старшей госпоже, сразу же станешь официальной наложницей-инян. Устроят пир, с почетом внесут тебя в дом, пусть эти мерзкие бабы, что вечно чешут языками, хорошенько на это посмотрят!
Сянлань, низко опустив голову, после долгого молчания ответила:
— Матушка, я благодарна вам за добрые намерения, но… нельзя ли умолить Старшую госпожу отпустить меня отсюда?
Матушка У испуганно ахнула:
— Ой, дитя моё, что ж ты такое говоришь?! Ты не хочешь быть со Старшим господином? Ну и глупая же ты девчонка, это ведь… ты же станешь настоящей госпожой!
Сянлань с горечью отозвалась:
— И что с того, что госпожой? Всё равно буду на полголовы ниже законной жены. Разве горький опыт наложницы Лань ничему не учит? Умерла, и всё на этом. Матушка, вы, наверное, не знаете, как именно я сюда попала… Я оказалась здесь не по своей воле.
Матушка У принялась уговаривать:
— Добрая моя девочка, неужто тебя так напугала эта стерва Чжао Юэчань? Не волнуйся, когда Старший господин надумает жениться снова, он обязательно выберет девушку с хорошим характером, умеющую быть снисходительной.
Сянлань холодно усмехнулась:
— Вы все считаете, что Старший господин оказал мне огромную честь, выбрав меня. Но я еще сама хорошенько к нему не присматривалась, чтобы его выбирать!
Повернувшись к матушке У, она добавила:
— Матушка, я знаю, что вы относитесь ко мне с добром, и эту заботу я пронесу в своем сердце очень долго. Но та «честь», которую жалует мне Старшая госпожа… я брезгую её принимать. Я перед Старшей госпожой ни в чем не виновата и ничего ей не должна. Если мы обе встанем с прямой спиной, кто из нас будет на три цуня ниже? Просто у неё больше власти, вот и всё. А я, Чэнь Сянлань, никогда не собиралась перед ней заискивать.
Матушка У остолбенела и поспешно зажала Сянлань рот ладонью:
— За такие дерзкие речи по губам бьют! Не смей болтать такое при чужих!
Сянлань тихо ответила:
— Я знаю. Вы мне не чужая, матушка, потому я и сказала то, что на сердце. Каким бы распрекрасным ни было поместье Линь, для меня это просто тюрьма. Я лишь хочу вырваться на волю…
Матушка У втайне поразилась и подумала: «Не стоило с ней об этом заговаривать. Лучше я потом сама передам Старшему господину, что Старшая госпожа велела Сянлань прийти с поклоном». Она перевела разговор на другие темы, о которых мы пока умолчим.
Вернемся к Линь Цзиньлоу. Переодевшись, он отправился засвидетельствовать почтение старшим. Выйдя из покоев деда Линь Чжаосяна, он выслушал долгие расспросы о здоровье от Старой госпожи Линь и госпожи Цинь, и вернулся в свой павильон только к полудню.
Ляньсинь доложила:
— Друзья Старшего господина уже прибыли. Их пригласили в цветочный зал на переднем дворе, Третий господин уже отправился их развлекать.
Линь Цзиньлоу снова переоделся и направился на переднюю половину поместья. В цветочном зале царило оживление. На столе «восьми небожителей» были расставлены всевозможные закуски и блюда. Несколько юных актеров играли на струнных инструментах и тянули мелодию. За столом сидели сын заместителя министра обороны Се Юй, внук генерала доблестной гвардии Лю Сяочуань и сын министра юстиции Чу Дапэн. Линь Цзиньтин как раз увлеченно с ними болтал.
Увидев вошедшего Линь Цзиньлоу, Лю Сяочуань тут же хлопнул по столу, присвистнул и выкрикнул:
— Глядите-ка, любимчик самого императора пожаловал! А ну живо строимся в шеренгу для приветствия!
Все обернулись, наперебой вскакивая с мест и складывая руки в почтительном приветствии. Обменявшись дружескими колкостями, Линь Цзиньлоу сел, и слуга тут же налил ему вина.
Чу Дапэн с улыбкой сказал:
— Слышал, брат, ты снова отличился! Похоже, после Праздника Середины Осени повышение до младшего третьего ранга от тебя уже никуда не денется.
Линь Цзиньлоу с усмешкой покачал головой:
— Какой там младший третий ранг, это еще вилами по воде писано. Я отлупил этого сукина сына Сунь Лифаня, и, говорят, парочка нищих ученых-книжников уже строчит доносы, пытаясь раздуть из этого скандал. Буду молиться Будде, если меня просто не понизят в должности.
Се Юй, покачивая чаркой, произнес:
— Даже если и понизят, через пару-тройку месяцев всё равно вернут обратно. Кто ж не знает, что ты у императора на хорошем счету. А Сунь Лифань — пустое место. Слышал, у него дочка красива как небожительница. Он отдал её во вторые жены Второму принцу, только на этом и выехал.
Лю Сяочуань встрял:
— Эта твоя борьба с японскими пиратами — отличная работенка. В следующий раз не возьмешь брата с собой посмотреть?
Се Юй хихикнул:
— Тебя-то? Ты и на поле боя-то толком не бывал. Смотри, обмочишь штаны от страха. Вот пройдет Праздник Середины Осени, возвращайся-ка ты по-тихому в столицу и служи своим императорским стражником Лунцзиньвэй, как положено.
Лю Сяочуань упрямо вытянул шею:
— А что я? Просто молодому господину шанса не выпадало! Бить пиратов — это и славу снискать, и деньжат зашибить, да еще и японские девчонки прислуживать будут. Благодать же!
Чу Дапэн чокнулся с Линь Цзиньлоу чаркой и произнес:
— Брат, ты и воюешь отменно, и морскую торговлю ведешь, и на соли состояние сколотил. В такие молодые годы твой ранг уже выше, чем у многих стариков. Я аж позеленел от зависти! А я вот до сих пор сижу в обнимку с трактатами мудрецов. Мой старик заявил: пока не получу высшую степень цзиньши, не смею смотреть в глаза предкам. Велел после этой зимы отправляться в столицу и зубрить книги прямо у него под носом.
Линь Цзиньлоу рассмеялся:
— Испокон веков при дворе правят гражданские чиновники, так уж повелось — перо ценят выше меча. К тому же за тобой с юных лет закрепилась слава романтичного таланта, уж экзамен на цзюйжэня ты должен сдать с закрытыми глазами! И потом, у тебя в руках две лавки, неужто ты жалуешься на нехватку серебра?
Чу Дапэн взмахом руки велел юным актерам и слугам удалиться, и лишь после этого заговорил:
— За тем мы сегодня к тебе и пришли. Хотим позаимствовать немного твоего света и заработать деньжат на карманные расходы. Мы тут с братьями скинулись серебром и хотим попросить тебя найти выход на Управление уполномоченного по перевозке соли. Найти бы там главного купца, вложить наше серебро как долю, чтобы к концу года иметь стабильный доход. Что скажешь?
Линь Цзиньлоу усмехнулся и закинул ногу на ногу:
— Императорский двор запрещает подобные дела…
Чу Дапэн собственноручно налил Линь Цзиньлоу вина и с улыбкой ответил:
— Брат, мы же с тобой с голожопого детства вместе росли. Хоть я в кулачном бою и не силен, но диванным стратегом у тебя бывал не раз. С такой дружбой — и ты вздумал водить нас за нос? Двор запрещает? Да двор и самим чиновникам запрещает торговлей заниматься, а посмотри, сколько людей держат в руках огромные промыслы! На словах нельзя, а за закрытыми дверями каких только дел не ворочают. К тому же, мы чтим законы империи: от нашего имени будет выступать мой побочный брат, так что мы официально будем совершенно ни при чем. Просто ты имей это в виду и присматривай за делом, вот и всё.
Линь Цзиньлоу слегка задумался, и тут в разговор вступил Се Юй:
— Разумеется, брата мы не обделим. Три десятых от годовой прибыли — твои. Ну как, по рукам?
Линь Цзиньлоу погрозил им пальцем и рассмеялся:
— Ах вы мартышки! Я-то думал, вы и впрямь решили устроить мне праздник по случаю возвращения, а вы, оказывается, всё это время только и ждали повода, чтобы втянуть меня в свои махинации!
Увидев его улыбку, троица поняла, что он согласен. Они с облегчением выдохнули, и их лица просияли.
Се Юй рассмеялся:
— Какая же это махинация? Это мы просим старшего брата взять нас под свое крыло! Мы сегодня специально пригласили юных актеров из труппы «Ванься», у них в запасе есть совершенно новые, редкие мелодии!
С этими словами он позвонил в колокольчик, велел актерам вернуться и снова запеть. Подняв чарку, он добавил:
— Я первый пью за брата! — и осушил её до дна.
Чарки пошли по кругу, приятели предались безудержному веселью и обжорству. Когда вино уже ударило в голову, а от блюд остались лишь объедки, Чу Дапэн, забыв о всяких приличиях, перегнулся через стол:
— Слышал тут от Третьего, что ты, брат, взял новую наложницу. В последний раз ты брал наложницу еще в столице. Разве можно скрывать такую радость и не устроить пышный банкет?
Лю Сяочуань, с раскрасневшимся от вина лицом, подхватил:
— Что? Брат снова взял новенькую? А ну давай, зови новую невестку, пусть покажется нам! Хе-хе, поглядим, хороша ли собой!
Линь Цзиньлоу с улыбкой поднял чарку, не проронив ни слова.
Линь Цзиньтин к тому времени уже изрядно набрался. Услышав их, он с пьяной ухмылкой протянул:
— Еще как хороша… Вы же знаете Сун Ифэя?
Чу Дапэн прищурился:
— Знаем, знаем, мы с ним как-то раз пили вместе. Он сейчас в Академии Ханьлинь, верно? Еще и женился на дочери Сянь-гуна. Мой старик всё велит мне держаться к нему поближе.
Линь Цзиньтин выпалил:
— Так вот, та новенькая, что в покоях моего Старшего брата, как раз из семьи Сун и вышла!
Линь Цзиньлоу слегка вскинул бровь. На его губах всё еще блуждала улыбка, но взгляд начал стремительно леденеть. Се Юй, который лучше всех умел читать по лицам, торопливо кашлянул:
— Эй, Третий, давай-ка, я выпью с тобой!
Но одурманенный вином Линь Цзиньтин уже совершенно не следил за языком:
— Личико у неё и впрямь ничего, но и расчетливости да коварства ей не занимать…
Се Юй, скользнув взглядом по помрачневшему лицу Линь Цзиньлоу, со всей силы пнул Линь Цзиньтина под столом и шикнул:
— Ты желтого пойла перебрал! А ну иди проспись!
От резкой боли Линь Цзиньтин вздрогнул:
— Ты чего пинаешься?!
Но, повернув голову и наткнувшись на взгляд Старшего брата, он вдруг осознал, что сболтнул лишнего. Холодный пот градом покатился по его спине. Он поспешно вскочил:
— Я… я и впрямь перебрал. Пойду на задний двор, прилягу.
— Куда спешишь? — обманчиво мягко остановил его Линь Цзиньлоу. — Сядь, выпей еще пару чарок, потом пойдешь.
Линь Цзиньтин не посмел ослушаться и тяжело опустился на стул. При одном упоминании о Сянлань у него на душе скребли кошки. Раньше она клялась и божилась, что ни за что не станет наложницей Сун Кэ, а теперь, глядите-ка, радостно уцепилась за его Старшего брата! Вчера он получил письмо от Сун Кэ, где тот всё еще умолял приглядывать за семьей Сянлань. От этого ему было донельзя тошно. Если бы она стала наложницей кого-то другого, он мог бы пойти и выпустить пар, отомстив за Ифэя. Но она в постели его Старшего брата! И как теперь отвечать на письмо? Ему самому было от всего этого мерзко.
Тем временем Лю Сяочуань, будучи уже в стельку пьяным, продолжал горланить:
— Личико хорошее?! Что ж там за красавица такая? Брат, ты просто обязан нам её показать!
Чу Дапэн и Се Юй тоже дружно закивали, вторя ему.
Добавить комментарий