События на финишной прямой приняли скверный оборот. Чжоу Ваньдун, придя в неописуемую ярость, шагнул к Цзя Гуйчжи, грубо вздернул её за воротник и влепил несколько звонких пощечин.
Женщина немного пришла в себя. Она посмотрела на бандита, затем на труп Чжао Цзянлуна и, обессиленно рухнув на край разрытой ямы, прошептала:
— Наш Лао Чжао обречен. Спасения нет.
Чжоу Ваньдун наклонился к самому её лицу, источая угрозу:
— Мне плевать, сдохнет твой мужик или нет. Я выполнил всё, о чем ты просила, до последнего пункта. Что там с девятиглазой бусиной дзи?
Цзя Гуйчжи подняла на него взгляд. Она долго смотрела на Чжоу, затем медленно опустила голову. В миг, когда её веки прикрыли глаза, в самой глубине зрачков вспыхнул холодный, беспощадный огонек.
— Не беспокойся, — произнесла она. — Своё ты получишь.
Эти слова немного успокоили Чжоу Ваньдуна. Он кивнул в сторону Цинь Фана:
— А с этим что? Кончаем его?
Он слегка повернулся, заслоняя Цинь Фана, и сделал характерный жест рукой у горла.
Тащить за собой труп Чжао Цзянлуна было еще полбеды, но живой заложник — это головная боль. Цинь Фань явно что-то замышлял; если он снова попытается связаться с полицией, они могут не успеть среагировать.
Цзя Гуйчжи помедлила. На жизнь Цинь Фана ей было плевать — собственно, как и «госпоже Бай Ин». Раз та велела пронзить его сердце колом, значит, его судьба никого не волновала.
Но теперь ситуация изменилась. Труп со дна ущелья исчез. Она больше не могла рассчитывать на ту мистическую «искру жизни» для спасения мужа…
Вдруг её сердце пропустило удар.
«Нет-нет, еще не всё потеряно. Что если тело просто перенесли? Пока Цинь Фань у нас, шанс остается. Пусть труп Лао Чжао начнет разлагаться — какая разница, ведь та женщина в ущелье пролежала семьдесят лет и ничего!»
Когда она снова подняла голову, её голос был абсолютно спокоен:
— Сначала помоги мне похоронить Лао Чжао здесь. Остальное обсудим, когда вернемся.
Похоронив мужа, Цзя Гуйчжи не спешила уходить. Она внимательно изучала каждый сантиметр земли в поисках хоть какой-то зацепки. После долгого осмотра её взгляд остановился на месте, где была разрыта яма.
Несмотря на то что почва вокруг была сухой и потрескавшейся, на ней всё еще угадывались следы автомобильных шин. В такое место, как дно ущелья, машина заехать не могла. Она могла только… упасть.
Внимание женщины переключилось на остовы машин внизу. Их было две или три, почти полностью проржавевшие и превратившиеся в труху — видать, лежали здесь десятилетиями. Но один остов выглядел подозрительно «свежим». И что еще страннее — рядом лежал раскрытый чемодан.
Чжоу Ваньдун тоже почуял неладное. Он подошел к машине, заглянул в разбитое окно, сравнил её с соседними грудами металлолома. Вернулся он нахмуренным.
— Странная хрень.
Цзя Гуйчжи напряглась, но не выдала своих догадок:
— Что именно?
Чжоу посмотрел наверх, на край обрыва.
— Сверху идет серпантин. Машины падают отсюда либо в авариях, либо если тормоза отказали. Значит, водитель должен быть внутри. Ну, или бандиты скинули кого… Но никто не станет толкать вниз пустую тачку. Я глянул те колымаги — там везде скелеты. А в этой — чисто. И чемодан этот раскрытый…
Он пнул сумку и прикинул траекторию падения:
— Обычно багаж в багажнике или в салоне. Как бы она ни летела, чемодан вряд ли сам вылетит наружу. А если даже и вылетел… — он ткнул носком сапога в замок-молнию, — смотри, расстегнут до самого конца.
Сердце Цзя Гуйчжи бешено заколотилось, голос задрожал. Она указала Чжоу Ваньдуну на вмятину в земле на месте пустой могилы:
— Посмотри на след. Машина рухнула прямо сюда. Но её здесь нет. Автомобиль тяжелый. В ущелье могут водиться звери, но ни один зверь не сдвинет такую махину. Значит, сюда кто-то спускался? Они оттащили машину, забрали выживших… и прихватили кое-какой багаж?
Она чувствовала, что истина уже почти в руках.
Машина упала прямо на захоронение. Скорее всего, те, кто пришел на помощь, обнаружили под обломками тело Сы Тэн и забрали его с собой.
Главное — машина здесь. Если узнать, чья она, можно вычислить «спасателей». А значит — найти тело.
Охваченная азартом, Цзя Гуйчжи бросилась к чемодану. Она лихорадочно перерыла одежду, но не нашла ничего ценного. Застыв на миг, она ринулась к дверце машины, пытаясь залезть внутрь.
Чжоу Ваньдун, догадавшись о её планах, нетерпеливо постучал костяшками пальцев по капоту:
— Да на кой черт тебе в ней копаться? Номера же висят. Поднимемся — пробьем владельца, и дело в шляпе.
«Твою мать! Номера!»
Цинь Фань мысленно выругался.
Номерные знаки — иногда это самая бесполезная, а иногда самая опасная вещь в мире.
Путь назад занял больше суток. Когда они вышли на дорогу, время близилось к ужину.
Цзя Гуйчжи была здесь почти своей. Поскольку вся её недвижимость была продана, ей пришлось просить ключи от пустующего дома на склоне горы у старой знакомой. Перед подъемом она зашла к ней поздороваться — во-первых, поблизости не было еды и нужно было раздобыть припасов, во-вторых — разведать, не было ли в округе крупных аварий, ради которых вызывали бы серьезных спасателей в ущелье.
Хозяйка, тибетка, часто бывавшая по делам в Синине и хорошо говорившая по-китайски, паковала ей картошку и сушеный сыр, качая головой:
— Да не слыхала я про такое. Ты же знаешь наш «поворот девяноста девяти» — если кто летит вниз, живых не остается. Никто туда не полезет спасать. Дорога — черт ногу сломит, без карты и опыта обычный человек там тропу в жизни не найдет.
Закончив со сборами, она сочувственно протянула Цзя Гуйчжи зажженную керосиновую лампу:
— В доме на горе неуютно, даже света нет. Звала же тебя к себе пожить, так нет — упрямая.
Цзя Гуйчжи рассеянно кивнула и поспешила уйти. Провожая её взглядом, хозяйка вдруг вспомнила одну деталь.
Вчера какой-то китаец ходил по домам и расспрашивал именно про ту хижину на склоне. Она тогда ответила, что дом её и она одолжила его друзьям. Тот мужчина очень заинтересовался — спрашивал, откуда друзья и чем занимаются.
Стоило ли говорить об этом Гуйчжи?
Хозяйка выбежала за порог, но Цзя Гуйчжи уже поднималась в гору. Огонек керосинки дрожал и приплясывал в сумерках, готовый вот-вот погаснуть.
«А, ладно, — подумала женщина. — Ерунда, наверное. К тому же Гуйчжи теперь не одна, с ней вон какой здоровяк идет. Не пропадет».
Дом на склоне встретил их черными провалами окон. Когда они были здесь в первый раз, Чжоу Ваньдун лишь мельком заглянул внутрь: пусто, голо, разве это жилье? Весь путь они провели в бегах, толком не спали, до бусины дзи еще как до луны, а страданий выше крыши.
Бандит чувствовал себя обделенным. У самого порога он завел старую шарманку:
— Что там с бусиной? В бизнесе положено давать аванс. Я пашу как проклятый, а еще ни единого гроша не видел.
— Не зуди! — огрызнулась Цзя Гуйчжи.
«Тьфу ты, «не зуди»!» Будь Чжоу Ваньдун чуть менее осторожен, он бы давно всадил ей нож в печень. Ярость закипала в нем, и, заметив Цинь Фана, он нашел, на ком сорваться. Схватив парня за шиворот, он с силой швырнул его в сторону двери:
— Не зуди? А ты скажи ей, парень, стоит мне зудеть или нет!
Грох! — дверь оказалась не заперта. Цинь Фань ввалился внутрь и тяжело рухнул на пол. В темноте кто-то вскочил с воплем:
— Кто?! Кто это?!
Голос был до боли знакомым.
Свет керосиновой лампы ворвался в комнату, выхватив пятачок пространства. Проснувшийся Янь Фужуй полулежал на полу, прикрывая глаза ладонью от яркого света. На нем было надето меховое манто Сы Тэн, а подстилкой служила куча книг и тетрадей. Увидев Цинь Фана, он еще не до конца стряхнул сон:
— Ты… Цинь… Цинь Фань?
Луч лампы резко качнулся в сторону, освещая противоположный угол.
Там, посреди пустой комнаты, на простом стуле неподвижно сидела Сы Тэн. Волосы её были уложены в старомодную прическу с идеальными волнами у висков — в Шанхае такую называли «марсельская волна». Пара тонких локонов спускалась к шее; казалось, тронь их пальцем — и они пружинисто подпрыгнут. Несмотря на пронизывающий холод высокогорья, она была в легком ципао, по подолу которого вились вышитые шелком изумрудные лианы. Босые ноги были обуты в туфли на шпильках, а белая кожа ступней матово сияла в полумраке.
В золотистом свете лампы она казалась нереальной — гостьей из другой эпохи, которая случайно забрела сюда и, ничуть не смутившись, грациозно присела отдохнуть.
Свет лампы в руках Цзя Гуйчжи заходил ходуном. Женщина побледнела как полотно и начала пятиться, её трясло так сильно, что пальцы разжались. Керосинка полетела вниз. За миг до удара о пол тонкая зеленая лоза свистнула в воздухе, словно живая проделась сквозь дужку и подхватила лампу. Следом раздалось несколько сухих хлопков — из фитиля вырвались еще десять тонких побегов, веером разошлись по комнате и впились в стены. Промасленные стебли мгновенно вспыхнули. За доли секунды под потолком раскинулся огненный шатер, залив дом ярким, нестерпимым светом.
Чжоу Ваньдун охнул и мгновенно выхватил кинжал из-за пояса:
— Это что еще за чертовщина?!
Сы Тэн не удостоила его взглядом. Она наклонилась к Цинь Фаню, помогая ему сесть. Увидев его избитое лицо в синяках и ссадинах, она одновременно нахмурилась и чуть заметно улыбнулась.
— Побили? — спросила она.
У Цинь Фана защипало в глазах — и от боли, и от нелепости своего вида. Не успел он ответить, как Янь Фужуй окончательно пришел в себя и засуетился рядом:
— Ой, Цинь Фань! Мы с госпожой Сы Тэн тебя два дня ждали! Ты… как же тебя так разделали-то, а?
Сы Тэн медленно перевела взгляд на застывшего у двери Чжоу Ваньдуна.
— Это он тебя?
Оставив Цинь Фана, она медленно пошла к бандиту. У Цзя Гуйчжи зубы выбивали дробь, она вжалась в стену, чувствуя, как ноги превращаются в вату. Чжоу Ваньдун почуял неладное — по его хребту пополз липкий страх. Он бешено замахал кинжалом перед собой:
— Ты! Не подходи! Стой где стоишь, слышишь?!
Сы Тэн остановилась. Она мягко улыбнулась Чжоу Ваньдуну и произнесла:
— Глядя на тебя, у меня поясница ноет.
«Поясница?» — Чжоу оторопел. Ему не раз угрожали крутые парни, обычно обещали «вырвать сердце» или «выколоть зенки». Но «поясница»? Это еще что за бред?
Внезапно в комнате поднялся шквал. Кожу на лице бандита затрясло от мощного порыва воздуха, словно невидимый таран врезался ему в грудь. Чжоу Ваньдуна подбросило и швырнуло прочь из дома, как снаряд из пушки. С оглушительным грохом он врезался спиной в борт грузовика. Удар был такой силы, что машина перевернулась. Последним, что увидел бандит перед обмороком, было колесо грузовика, комично крутящееся в воздухе.
Болит ли поясница? Он не знал. Он больше ничего не чувствовал. Скорее всего, до конца жизни он так и не узнает, каково это — когда болит спина.
Цзя Гуйчжи медленно сползла по стене на пол. В её глазах застыл запредельный ужас. Она почти беззвучно прошептала:
— Госпожа Бай Ин?..
Сы Тэн кивнула Янь Фужую:
— Уведи Цинь Фана, пусть отдохнет.
Затем она с улыбкой присела перед Цзя Гуйчжи:
— Так ты правнучка Цзя Гуйхуна? Нам… есть о чем поговорить.
Добавить комментарий