Для неистовой жизни причины не нужны.
Маленький серп луны в зените то убывал, то прибывал, постепенно наливаясь полнотой.
Все эти дни Лу Цяньцяо сидел у окна, поджидая девушку, которая обычно с улыбкой запрыгивала в комнату, едва взойдет луна. Он ждал, пока светило не достигало середины небосвода, но она так и не пришла.
Который уже день пошел? Может, что-то случилось?
Его съедала тревога.
Впрочем, ну придет она — и что дальше? Продолжит надеяться на него? Ждать ответа, который он не в силах дать?
Полнолуние почти на исходе. До его срока осталось всего два с половиной месяца.
Лу Цяньцяо снова терзали противоречия: он жаждал её прихода и одновременно молил небо, чтобы она не являлась вовсе… Почему в последнее время все его мысли сводятся к этому? Он устало потер виски.
Дверь отворилась, вошел Сылань. Лицо его было темнее тучи. В руках он сжимал свиток золотистого шелка.
— Генерал, император прислал очередной указ.
Наверняка опять требует вернуться и подавить мятеж. Этот император — дрянной человек: когда войны нет, он верит наветам и без повода ссылает генерала охранять гробницы, а как припекло — льет слезы и шлет указ за указом, умоляя о помощи.
«Какая низость!» — Сылань презрительно скривил губы.
Лу Цяньцяо не отреагировал. Все его думы были заняты тем, придет Синь Мэй или нет. Он отрешенно смотрел на луну.
— Генерал, эта девчонка — человек настроения: сегодня пришла, завтра забыла. Небось, уже присмотрела себе другого пригожего паренька из приличной семьи. Стоит ли принимать её всерьез?
К императору Сылань питал неприязнь, но к Синь Мэй — и подавно. Женщина должна быть как Инлянь: кроткая, как вода, тихая и спокойная. А Синь Мэй — просто дикая кошка. Как такой мудрый и доблестный генерал мог на неё позариться?
Лу Цяньцяо повернулся и молча развернул свиток. Пробежал глазами по строчкам и вдруг замер.
Указ был написан на изысканном шелке, пышным и витиеватым слогом — дурная привычка императора Жунчжэна: даже указы он строчил как стихи, убористым почерком.
Но дело было не в стиле.
Нахмурившись, генерал перечитал текст дважды. Его пальцы медленно сжали шелк.
Император даровал ему брак с Синь Мэй… Матушка всё-таки приложила к этому руку.
Он впился глазами в одну конкретную фразу, и его брови сошлись на переносице.
«…в случае кончины супруга — последовать за ним в могилу и быть погребенной в одном склепе, дабы соблюсти ритуал и не предать взаимных чувств».
В империи Цюн до сих пор сохранялся обычай соумирания — принудительного погребения заживо вместе с покойным. Указ гласил: если он умрет, Синь Мэй должна быть похоронена вместе с ним.
Он с силой швырнул свиток на пол. В тот же миг до него дошел истинный смысл слов матери: она обещала, что Синь Мэй будет с ним вечно. Даже после смерти. Вот что она имела в виду!
— Сылань, веди Летучего Огня!
Лу Цяньцяо накинул плащ и выпрыгнул в окно. Ему нужно найти Ли Чаоян!
Ошарашенный Сылань кивнул и не удержался — поднял указ с пола. Прочитав, он застыл как вкопанный.
— Генерал! Они заставляют вас жениться на этой девчонке?! — вскричал он. — И еще это погребение заживо?! Да что это за собачий император такой…
— Он тут ни при чем, — покачал головой Лу Цяньцяо. — Веди коня.
Сылань умчался. Лу Цяньцяо стоял под луной; сердце в груди билось так сильно, что тело пробивала мелкая дрожь.
Его накрыло дурное предчувствие… Очертания предметов поплыли перед глазами. Он зажмурился, а когда открыл глаза, луна в небе рассыпалась на тысячи осколков.
Внезапно его захлестнуло небывалое головокружение.
— Генерал, конь готов!
Сылань притащил Летучего Огня и, подняв голову, обомлел: во тьме ночи, подобно глазам дикого зверя, ярко пылали два темно-красных огня.
Двадцать пятое июня. Благоприятный день для свадеб.
Под грохот барабанов и треск петард Синь Мэй надела свадебный наряд и взошла в паланкин.
Лу Цяньцяо не приехал. Вместо него свадебную процессию сопровождали несколько чиновников, присланных императором. Говорили, что генерал, сосланный охранять гробницы, не имеет права покидать пост без специального разрешения, поэтому встречу невесты поручили другим.
Эта мелкая и досадная деталь не испортила настроения обитателям поместья Синьсе. Как бы то ни было, «маленькое стихийное бедствие», донимавшее их шестнадцать лет, наконец-то выдали замуж. Этот восторг посторонним было не понять.
Синь Сюн и вовсе выплакал все глаза, хватая каждого встречного за руки:
— Предки помогли, мать её с небес досмотрела… Мэй-эр наконец-то пристроили…
И пристроили не за кого-нибудь, а за целого генерала, пусть и в опале! Синь Сюн чувствовал, что в одночасье возвысился над всеми. Глядя на жителей городка Люйшуй, пришедших с поздравлениями, он не скрывал самодовольства. «Эти мерзавцы раньше бегали от Синь Мэй как зайцы из-за её «проклятия», а дочка-то молодец — один раз вышла из дома и сразу подцепила себе мужа-генерала!»
И плевать, с чего это император вдруг решил издать такой указ. Главное — Синь Мэй при муже!
Сама невеста помахала ему из паланкина:
— Папа, через пару дней загляну в гости, так что не плачь, а то у тебя уже сопли пузырями.
Синь Сюн громко высморкался и рявкнул:
— Раньше чем через месяц и не показывайся! Припрешься так рано — муж решит, что ты ему не нужна, и выгонит!
«Папа, кажется, совсем рассудком тронулся», — подумала она.
Синь Мэй опустила занавеску. Духовный зверь впереди протяжно заржал, взмахнул крыльями и взмыл в облака. Длинная свадебная процессия, подобно алому облаку, поднялась ввысь и скрылась из виду.
«Что сейчас делает Лу Цяньцяо?» Синь Мэй приподняла край вуали и прильнула к окну.
Почему-то она вспомнила, как он стоял на алтаре, взмахивая бичом — его силуэт был таким гордым и одиноким. Это было что-то, не имеющее отношения к чинам и славе, которыми все так восхищались. Ей просто хотелось снова на него смотреть. И даже молчать при этом было необязательно.
«Лу Цяньцяо, ты уже облачился в этот дурацкий красный наряд жениха и ждешь меня?»
«Радуешься ты сейчас или презрительно кривишь губы?»
Ей нравилось гадать, представлять его лицо и слова, которые он скажет. В этот миг она наконец-то по-настоящему почувствовала себя невестой.
Однако это чувство улетучилось в тот же миг, как они прибыли к гробницам.
Магический туман, всегда окружавший это место, исчез без следа. Дорога была усыпана опавшими цветами и грязью, за ней явно давно никто не ухаживал.
Чиновники пошептались и, помедлив, отправили одного из своих к паланкину:
— Барышня… госпожа… Генерал не выслал экипаж для встречи. Это… весьма необычно.
Синь Мэй подумала:
— Тогда проедем немного вглубь?
Делать было нечего.
Процессия двинулась вглубь императорского кладбища. Мимо проплывали заброшенные, полуразрушенные храмы. Природа осталась прежней, но всё вокруг казалось мертвым. Лишь цветы в лесах молчаливо цвели вдоль дорог. Маленьких демонов, обычно шумевших здесь, не было видно вовсе.
Процессия остановилась у дома Лу Цяньцяо. Посланный слуга долго стучал в дверь, но ответа не последовало. Когда дверь взломали, слуга в ужасе выбежал наружу:
— В доме никого! Всё перевернуто! Генерал исчез!
Синь Мэй почувствовала себя так, будто в лютый мороз на неё вылили ушат ледяной воды. Она невольно вздрогнула.
Чиновники, как перепуганные мухи, заметались, не зная, что предпринять. Наконец к ней снова подошли:
— Извольте… извольте подождать здесь. Мы немедленно отправим людей на поиски по всей территории.
С таким они еще не сталкивались. Императорский указ доставлен к самому порогу, а этот строптивый генерал в грош его не поставил: просто исчез, бросив всех на произвол судьбы.
Поистине, для неистовой жизни причины не нужны.
Но своим поступком он не просто щелкнул императора по носу — он фактически уничтожил репутацию своей невесты. Бедная девушка! Только вышла замуж — и такая трагедия… Стоп. А куда… куда это она пошла?!
Синь Мэй не спеша вышла из паланкина, сорвала с головы свадебную вуаль, бросила её на землю и, отряхнув руки, зашагала вперед.
Перепуганные чиновники бросились наперерез:
— Барышня! Невесте не подобает так разгуливать!
Настроение у неё было паршивое, разговаривать не хотелось. Она просто показала им свой кулак:
— Видите? Это — кулак.
«Кулак…» Все уставились на её нежную маленькую ручку. Кулачок был очень милым… и что дальше?
Затем она указала на грушу толщиной в мужскую ногу, росшую рядом:
— Это — дерево.
«И что с того?»
В следующий миг этот изящный кулак обрушился на ствол. Раздался громкий хруст, и несчастное дерево, «обливаясь слезами», рухнуло на землю.
Все присутствующие мгновенно отпрянули на три шага назад, почтительно освобождая дорогу. Онемев от страха, они взглядами провожали её, пока она не скрылась из виду.
Синь Мэй и сама не знала, куда идет. Она просто медленно шагала вперед по прямой.
Она раз за разом прокручивала в голове всё, что случилось с момента их встречи, и не могла понять: неужели он её ненавидит? Ненавидит настолько, что за одну ночь очистил гробницы и сбежал, не оставив даже записки?
Когда-то она считала гробницы отвратительным местом, потому что была здесь пленницей.
Потом ей показалось, что здесь очень красиво, ведь здесь был Лу Цяньцяо.
И вот — цветы всё так же цветут, вода всё так же течет, но она снова чувствует глубокое отвращение. А еще — непонимание и обиду.
Внезапно она остановилась.
Перед ней был бескрайний абрикосовый сад и знакомый алтарь. Синь Мэй подняла глаза. Она не знала, какой ответ ищет. Наверное, в глубине души она надеялась увидеть Лу Цяньцяо — как он стоит там наверху и взмахивает бичом, как раньше.
Лепестки падали на её плечи. Она опустила голову, и крупные жемчужины с её свадебного головного убора посыпались на землю, раскатившись во все стороны, точно слезы.
«Пора возвращаться. Хватит детских фантазий. Лу Цяньцяо на самом деле её просто не выносит».
«Да… пора домой».
…
Чёрта с два!
Синь Мэй одним рывком разорвала на себе свадебное платье.
Где этот Лу Цяньцяо?! Где прячется этот мерзавец?! Она его из-под земли достанет и превратит в отбивную! Она с силой пнула подвернувшийся кирпич. Тот, словно стрела, улетел в заросли абрикосового сада, откуда тут же раздался глухой вскрик боли.
Синь Мэй бросилась туда и рывком вытянула из кустов человека, схватив его за волосы.
— Ты?!
— Больно же!
Они закричали одновременно. Синь Мэй уставилась на мужчину, которого она держала в весьма неудобной позе.
Сылань.
Увидев её, он тоже обомлел. На его лице отразилась целая гамма чувств, пока в глазах не промелькнула искра жалости.
— Отпусти! — он попытался вырваться, но тщетно. — Генерал не женится на тебе! Оставь надежду! Уходи! Он добьется от императора отмены этого брака!
Синь Мэй пришла в ярость:
— Где он?!
Сылань сжал губы:
— Не скажу! Хоть убей — не скажу! Уходи скорее! Не только генерал — я сам никогда не позволю ему на тебе жениться. Вы совершенно друг другу не подходите!
Синь Мэй долго и пристально смотрела на него, пока её не осенило:
— Ты в него влюблен! Ты видишь во мне соперницу?!
Сылань чуть не захлебнулся воздухом:
— Что за чушь ты несешь?!
Она занесла руку для удара:
— Если не скажешь правду — я выбью тебе все зубы.
В глазах Сыланя заблестели слезы. «Генерал! Ради тебя я вытерплю любые пытки! Даже пощечины от твоей любимой девчонки!»
Занесенная рука начала стремительно опускаться, но не успела коснуться его щеки. Сзади раздался негромкий холодный голос:
— Синь Мэй.
Она вздрогнула и медленно обернулась. Лу Цяньцяо, которого все искали, стоял прямо посреди абрикосового сада и молча смотрел на неё.
Его глаза, прежде черные как ночь, теперь пылали кроваво-красным огнем.
Добавить комментарий