Она надеялась, что в этот раз сможет купить муженька, который будет и красив собой, и полезен в деле.
Сразу после мая Син Мэй должно было исполниться шестнадцать, и её отец, Син Сюн, с каждым днем становился всё мрачнее. Как-то раз за ужином он внезапно спросил:
— Мэй-эр, а что ты думаешь о своем старшем соученике? Телом крепок, парень честный, в обиду тебя точно не даст.
Син Мэй как раз пыталась подцепить палочками мясной шарик, но тот сорвался и укатился обратно в миску. Она призадумалась:
— …Ну, в целом, сойдет.
За дверью тут же раздался грохот опрокинутого таза. Распахнув окно, они увидели старшего соученика: закрыв лицо руками, он в ужасе удирал прочь.
— Ты что творишь? — крикнул ему вдогонку Син Сюн.
Ученик в слезах бросился обратно и пал в ноги учителю:
— Мастер! У моего сердца уже есть хозяйка! Молю, не навязывайте мне младшую сестру!
Син Мэй снова потянулась за тефтелей, и та снова сорвалась — на этот раз прямиком на пол.
Син Сюн всегда был добрым учителем и не решился неволить воспитанника, так что затею пришлось оставить. Однако май неумолимо приближался, и раздражение отца росло. Спустя пару дней за ужином он завел старую песню:
— Мэй-эр, а как тебе второй соученик? Кожа белая, на язык остер — с ним тебе скучно не будет.
Син Мэй снова подумала и кивнула:
— …Тоже сойдет.
Снова грохот таза, снова сверкающие пятки — теперь уже второго ученика.
Син Сюну пришлось признать: «травка у родного порога» его дочери не светит.
Отец начал хлопотать о замужестве дочери, едва той исполнилось пятнадцать. Поместье Син Се нельзя было назвать бедным, да и слава о нем шла добрая: семья испокон веков занималась разведением духовных зверей для великих сект заклинателей. Син Сюн не был скуп, и найти зятя в такое семейство, казалось бы, пара пустяков.
Беда пришла, откуда не ждали. Когда Син Мэй исполнился месяц, отец — бес попутал — пригласил бессмертного Юй Цина с горы Шало, чтобы тот предсказал девочке судьбу. Бессмертный долго медитировал над гороскопом, а затем со вздохом покачал головой:
— У вашей дочери редкий расклад. Судьба её брака… весьма причудлива. Звезда Любви в её карте то гаснет, то разгорается. Будущий супруг её — ни живой ни мертвый, а сама она несет в себе проклятие вдовы.
Пророчество каким-то чудом разлетелось по округе. Вскоре в городе каждый знал: девица из поместья Син Се обречена хоронить мужей. С тех пор все завидные женихи обходили поместье стороной, боясь, как бы господин Син не присмотрел их в зятья.
Годы шли, Син Мэй расцветала, а господин Син всё больше изводился. Она была его единственной дочерью, мать её умерла рано, а сам он так и не женился снова. Неужели единственному ребенку суждено вековать в девках?
Последние дни он почти не спал, и вдруг его осенило. Вечером он позвал дочь и с сияющей улыбкой объявил:
— Мэй-эр, долине Чунлин нужна партия духовных зверей. Отец в последнее время занемог, а ты уже взрослая. Дочери торговцев не пристало киснуть в покоях, словно знатной барышне. Отвезешь товар сама, заодно мир посмотришь.
Заметив блеск в его глазах и подозрительно довольную мину, Син Мэй всё поняла.
— Вообще-то, — осторожно начала она, — мне кажется, я еще слишком юна…
— Ничего не юна! — всполошился отец. — Твоя мать в шестнадцать уже тебя родила! В шестнадцать не замужем — считай, старая дева!
— Ну ладно… — сдалась Син Мэй. — Тогда я задержусь в пути на пару дней. Познакомлюсь с кем-нибудь… э-э… с какими-нибудь доблестными молодыми героями из других краев. Идет?
Син Сюн закивал так часто, что едва не уронил шапку:
— Чудесно, просто чудесно! Если встретишь кого по сердцу — пиши отцу, домой можешь не возвращаться! Сначала сыграем свадьбу там, на месте, а остальное потом!
Син Мэй про себя решила: нужно взять побольше денег и просто купить мужа на чужбине, чтобы старик наконец успокоился. В их городе многие покупали невест из далеких земель, значит, и с мужьями это должно сработать. Ничего страшного. Чего-чего, а денег у неё куры не клюют.
На следующий день, переодевшись в дорожное платье, она кликнула Цю Юэ и во главе внушительной кавалькады духовных зверей отправилась в сторону долины Чунлин.
Цю Юэ была огромным, жирным пеликаном — подарок отца на десятилетие. Птица была до того уродливой, что Син Мэй, впервые увидев её, лишилась дара речи. В поместье Син Се были грациозные журавли и пышные фениксы, но отец почему-то выбрал для неё это чудище!
Однако за годы странствий Син Мэй оценила подарок. В любой ситуации Цю Юэ сохраняла невозмутимость истинного аристократа: не шумела попусту, а в свободное время мирно спала, свернувшись в комок. Она летала быстрее и ровнее любых изящных птиц, а если на пути попадался обнаглевший разбойник, одного удара её крыла хватало, чтобы отправить в нокаут десятерых.
Так Син Мэй вывела для себя истину: с мужчинами всё точно так же. Красота — дело десятое, главное, чтобы в деле был полезен! Впрочем… в глубине души она всё же надеялась, что в этот раз ей удастся купить мужа, который будет и хорош собой, и полезен.
Долина Чунлин лежала за тысячу ли от поместья. Путь пролегал через бесконечные хребты гор Ваньлань. Цю Юэ летала быстро, но её «свита» состояла из изнеженных зверушек, которые не выносили тягот пути. Стоило солнцу сесть, как они начинали жалобно попискивать, требуя еды и отдыха.
Син Мэй пришлось искать ровную площадку в лесу, разбивать лагерь и разводить костер. Эти твари привыкли пить только кипяченую воду и есть только отборное духовное зерно. Хорошо хоть, ума у них хватало не разбегаться, иначе она одна ни за что бы не справилась.
Лесная ночь была пугающе тихой, а перья Цю Юэ — необычайно теплыми. Усталость навалилась на Син Мэй, и она незаметно провалилась в сон, прижавшись к мягкому боку пеликана.
Среди ночи она вдруг почувствовала, что тепло исчезло. Ледяной ветер ударил в лицо, заставив её вздрогнуть и открыть глаза.
Перед ней была пустая поляна. Звери и Цю Юэ словно растворились в воздухе, и она осталась совсем одна, свернувшись калачиком на голой земле. Син Мэй не на шутку перепугалась. Она сунула пальцы в рот и свистнула — раз, другой, десятый… В обычное время Цю Юэ прилетела бы на первый же зов, но сейчас ответом была лишь тишина.
«Спокойно, только спокойно…» — твердила она про себя. Такое случалось и раньше. Глухие леса полны призраков, наверняка какой-нибудь одинокий дух решил над ней подшутить. Она достала из узла припасенные бумажные деньги и благовония, зажгла их огнивом и начала шепотом читать молитву.
На середине слова она осеклась. Пляшущий язычок пламени вдруг стал мертвенно-зеленым.
Порыв ледяного ветра пронесся над поляной. Из непроглядной тьмы донесся то ли плач, то ли смех — приглушенный стон женщины. Син Мэй одним махом растоптала зеленый огонь и обернулась. В чаще леса вспыхнули болотные огни, замелькали окровавленные красные одежды, а из земли начали расти мириады черных волос, шевелящихся, словно живые черви.
Приехали. Ей «повезло» встретить легендарного Лигуя — свирепого призрака.
Густые пряди волос на земле сплелись в женскую голову. Та со стуком покатилась к Син Мэй и, застыв, оскалилась. Вместо глаз и носа зияли кровоточащие черные дыры.
Син Мэй немного подумала и спросила:
— …Ну и что вам нужно? Кроме бумажных денег и благовоний, у меня остались только пустые поминальные таблички и курильница.
Ночевка в лесу — дело тонкое, отец научил её всегда брать такие вещи. Обычному духу хватит пары монет и трех палочек благовоний. С Лигуем сложнее — можно предложить курильницу и табличку, это удержит его от нападения хотя бы на ночь. Но то, что явилось к ней сейчас, было чем-то иным: даже огниво выдавало лишь призрачный свет.
— Гы-гы-гы… — Голова затряслась в смехе и взмыла в воздух. Под ней, там, где должна быть шея, материализовались окровавленные одежды, и призрак плавно поплыл прямо на девушку.
— Погоди! — крикнула Син Мэй.
Призрак, как ни странно, замер.
— У меня есть еще вот это. — Она усмехнулась и выудила из потайного мешочка золотистый талисман. Всё-таки она была из семьи заклинателей, и не иметь при себе защиты было бы позором. Уколов палец, она капнула кровью на бумагу и подбросила её вверх. Талисман, словно живой, метнулся вперед и шлепнулся призраку прямо на лоб.
Тот застыл. Застыла и Син Мэй.
Реакции… ноль.
Син Мэй стояла, чувствуя, как по спине течет холодный пот. Призрак тоже замер, и казалось, по его лбу тоже скатилась капля пота.
Если талисман против нечисти не сработал, значит… значит, дело дрянь.
— У тебя на левой щеке кожа отклеилась, — участливо заметила Син Мэй, указывая на его жуткую рожу.
— О, спасибо, — инстинктивно отозвался «призрак», поправляя лоскут кожи.
Между ними повисло неловкое молчание. Умеет говорить, не боится талисманов… вывод один: это не дух.
Наконец «Лигуй» пробормотал:
— Ну, я пойду, пожалуй… Спокойной ночи, до свидания!
Он бросился наутек, но не успел сделать и шага. Син Мэй мертвой хваткой вцепилась ему в воротник, вздернула вверх и развернула к себе. Прелестная юная особа, ликом подобная персику, а станом — иве, серьезно и внимательно всмотрелась в его кошмарную маску и заключила:
— Так ты не призрак.
Существо отчаянно забилось, но эта хрупкая с виду девушка обладала недюжинной силой.
«Хлоп!» — звонкая пощечина эхом разнеслась по лесу. Незнакомец опешил.
— Раз не призрак, значит оборотень! — выкрикивала Син Мэй, продолжая отвешивать оплеухи. — Проклятый демон! А ну верни моих зверей! Или я тебя сварю и съем!
От побоев существо взвыло и внезапно съежилось. Облако дыма рассеялось, унося с собой и красные одежды, и море волос. В руках у Син Мэй оказался мальчишка лет одиннадцати-двенадцати. За его спиной подергивались нежно-желтые крылышки — видимо, птичий оборотень. Круглолицый и большеглазый, он теперь заливался слезами, размазывая сопли по лицу.
— Говори! Говори, где они! — Син Мэй не унималась. Заметив его крылья, она добавила: — Говорят, жареные крылышки — это очень вкусно.
Мальчишка зарыдал еще горше, его крылышки мелко затрепетали, но спрятать их он не мог.
Син Мэй уже потянулась, чтобы вырвать пару перьев для острастки, но едва её пальцы коснулись пуха, как за спиной раздался холодный, но удивительно приятный голос:
— Закрой глаза.
Она опешила, не понимая, кому именно адресован приказ. Обернулась, и в тот же миг тяжесть в её руках исчезла — мальчишку-птицу кто-то перехватил.
— Эй! — крикнула Син Мэй, пытаясь отобрать добычу, но противник уже бесшумно отлетел на добрую дюжину шагов.
В темноте было не разобрать лица. Ясно было лишь, что это мужчина в светлых одеждах, чьи иссиня-черные волосы рассыпались по плечам. Мальчишка в его руках, кажется, лишился чувств. Мужчина бросил на него короткий взгляд, помедлил мгновение и уже собирался уйти, когда Син Мэй вскрикнула:
— Постой! А как же мои звери?
Он обернулся. В лунном свете проступил глубокий, точеный профиль и взгляд, преисполненный неприязни.
— Уходи.
Взмах руки — и в плечо Син Мэй ударил луч холодного света. Она вздрогнула и резко открыла глаза.
Позади неё всё так же дремала Цю Юэ. Перед ней мирно потрескивал костер, а духовные звери спали на своих местах, целые и невредимые.
Ей… ей это просто приснилось?
Син Мэй коснулась плеча, в которое попал луч. Боли не было, но ощущение удара осталось. Она заглянула в узел: не хватало нескольких монет и трех палочек благовоний. Из мешочка на поясе исчез и талисман.
Нет, это был не сон.
Добавить комментарий